Марина Мустажапова – Мир после Второго потопа (страница 1)
Марина Мустажапова
Мир после Второго потопа
Глава 1: Начало
Сула быстро шла по длинному, гулкому, пустому коридору полицейского участка. Сегодня был ее первый рабочий день на новом месте после перевода, поэтому дрожь в коленках была немного сильнее, чем ей того хотелось.
Девушка остановилась у старого зеркала. Долгая дорога и недосып сделали свое дело, нарисовав темные круги под глазами и сковав ее фигуру легкой тенётой усталости, незаметной глазу, но осязаемой. Несмотря на это, черная форма очень шла ей. Рост Сулы был выше среднего, и небольшая полнота была практически незаметна, придавая толику женственности ее долговязой фигуре.
Глубоко вздохнув, она сделала шаг вперед и решительно постучала в обшарпанную массивную дверь, с облезлой золотой табличкой. Немного более решительно, чем это было нужно.
Услышав в ответ что-то более похожее на рык, чем на приветствие Сула быстро шагнула в кабинет и застыла по стойке "смирно". С противоположного угла кабинета маленькими пронзительными глазками из-под крутого лба на нее смотрела бизонья голова, венчавшая толстую бычью шею и крепкое мускулистое тело ее нового шефа. Это был Некст Си – начальник участка, бизоно-человек или же бизоновек, как обычно говорили.
– Детектив Сула Икс прибыла в ваше распоряжение, сэр! – отчеканила девушка.
Некст одобрительно рыкнул, но глаза остались настороженными.
После дежурных вопросов: «как добралась и как устроилась?», капитан Некст произнес небольшую формальную речь, в которой познакомил Сулу с тем, что она и так хорошо знала. Потом он широко открыл пасть и трубно рявкнул:
– Пииий! Ко мне! Быстро!
Девушка вздрогнула от неожиданности: рык Некста едва не разорвал ей барабанные перепонки.
Участок имел толстые стены и хорошую шумоизоляцию, явно сохранившиеся еще с допотопных времен. Но, не смотря на это, громоподобный голос начальника без проблем прошел все преграды и достиг ушей не только адресата, но и доброй половины других, ни в чем не повинных полицейских. Уже через секунду Пий осторожно вошёл в кабинет.
С первого взгляда на него Сула поняла, что детектив имел хороший слух, нюх и, скорее всего, слыл отличной ищейкой. Все это заложено в его генах и поэтому удавалось без особого труда. Пий был небольшого роста, худощавого телосложения, натянутым, как струна собаковеком. Настороженно-лукавое выражение узкой морды выдавало в нем потомка охотничьих собак.
Догадка девушки подтвердилась, когда Некст сказал:
– Это Пий Омега – один из лучших детективов. Теперь вы – напарники.
Он смерил взглядом их обоих и продолжил строго, но по-отечески:
– Пий, ты давно здесь, знаешь, как все устроено, покажи новенькой, что к чему. Отвечаешь за нее головой. И ты, Сула, за него тоже. У нас здесь нет послаблений ни по виду, ни по полу, ни по возрасту. Все служат одинаково. Свободны. Можете идти приступать к работе.
Потом помедлив и вроде бы даже смягчившись, добавил:
– Как отец? Все еще на службе, старый олень?
Обращение "олень" не было оскорблением, отец Сулы был оленевеком. Девушке стало приятно, что его до сих пор помнят, ведь прошло больше двадцати лет с их отъезда. Теплая волна разлилась по телу и предательски подкатила комком к горлу, при мысли об отце, но она лишь слегка улыбнулась и тихо ответила:
– Служит. Он передавал вам привет.
Глава 2: Нью-Атлантида
Земля испокон веков вращалась вокруг Солнца. Все шло своим чередом: осень сменяла лето, а зиму – весна. Обитатели ее жили свои жизни так, как им было предначертано природой.
Люди же были самыми хитрыми и изобретательными из всех, кто населял планету. Недостаток силы они компенсировали оружием, нехватку выносливости – машинами и одеждой, скудность ума восполнили возможностью накапливать знания и передавать их следующим поколениям. Со временем они возомнили себя Венцом творения и Высшими существами на планете.
В результате, бездумная трата природных ресурсов себе во благо, безоглядная эксплуатация техники, бессмысленное истребление соседствующих с ними живых существ, бесконечные кровавые войны и бесчеловечные эксперименты неизбежно привели мир к экологической катастрофе. Но не сразу.
В погоне за научным прогрессом и жаждой всевластия люди стали скрещивать человека и животное. Вскоре появились мутировавшие гибридные виды, совмещающие в себе человеческие и звериные черты. Причем самки выглядели более привычно человеческому глазу, они почти не унаследовали внешних признаков животного. А вот самцы смотрелись весьма специфично: все они, за редким исключением, имели звериную голову, торс, наделенный признаками обоих видов и человеческие ноги. После сотен лет экспериментов люди вывели жизнеспособных и высокоинтеллектуальных зверолюдей или же зверевеков, которые могли получать потомство, но только внутри своего вида или при скрещивании с человеком.
И тогда Земля, наконец, устав от людских бесчинств и своевольства в один момент решила уничтожить все, что она с таким трудом породила, вырастила и выкормила на своем теле. Землетрясения разрушили горы и равнины. Извержения спящих тысячи лет вулканов выжгли все у своих подножий. Вода вышла из берегов и Второй Всемирный Потоп затопил большую часть суши.
Но люди снова оказались неистребимы, как тараканы. Они выжили и смогли приспособиться и, несмотря на страшные испытания, выпавшие на их долю, не собирались уступать позиции «Высшей расы» и «Венца творения». Вместе с ними выжили и зверевеки.
Вместе они быстро соорудили тоталитарное государство, назвав его Нью-Атлантида, где люди оказались аристократией и Высшей кастой Правителей, а зверевеков они объявили недолюдьми, неспособными к занятию высших государственных постов и, тем более, к управлению страной. Мотивируя это тем, что зверолюди – созданы человеком и не могут находиться выше него на социальной или карьерной лестнице.
Люди пользовались всеми благами цивилизации, которые им удалась сохранить и восстановить даже после апокалипсиса. Зверевекам было запрещено приобщаться к подобным достижениям. Они прозябали в грязи и разрухи, не имея даже фамилий (вместо которых использовались буквы латинского или греческого алфавита) и жили в трущобах и пользовались техникой уровня 70-80хх годов ХХ века. Скорее всего, люди боялись интеллекта, нечеловеческой мощи и звериного чутья, которыми обладало их «изобретение». Но официально зверолюдей признали «братьями меньшими, в силу своего интеллектуального и физического развития не способными к выполнению сложных задач наравне с человеческой расой». Им запрещалось вступать в брак с людьми, если же кто-то, потеряв голову от любви, нарушал закон, то дальнейшая судьба этих несчастных была незавидной: людей лишали всех привилегий и должностей, обрекая на бедность; у зверевеков отбирали все имущества и заключали в тюрьму на долгие годы. Детей отнимали и отдавали в приюты. Они росли, не зная родителей, и считались изгоями.
Нью-Атлантида была огромным городом-государством, занимающем почти весь материк, когда-то бывший Северной Америкой, вернее большую его часть, не тронутою катаклизмами. Подразделяется она на Северные, Южные, Западные и Восточные территории. Территории же, в свою очередь, делятся на Округа, которым присвоены порядковые номера.
Сула была с Юга. Там воздух был чище и жарче. Почти не было чадящих дымными трубами заводов, как на Западе, куда она недавно перебралась. Ее родители были отсюда, но когда девочке исполнилось 3 года отец «по долгу службы» вынужден был переехать и забрать дочь с собой. Что это был за долг такой, никому не объяснялось, а спрашивать про него считалось недопустимым.
Сула быстро привыкла к южным просторам и жаркому климату. Здесь не было такой давки и суеты, как на густонаселенном промышленном Западе. Небо было высоким, поля с хлопком и табаком, бескрайними, а жизнь простой и понятной.
Отец служил детективом в небольшом Округе и девушка, после окончания колледжа (для зверовеков, конечно) тоже выбрала эту сложную, неблагодарную профессию, потому что не знала другой жизни и больше ничего не умела. Зато, начиная лет с десяти, она бойко набирала на старом компьютере (с которым отец так и не освоился) протоколы допросов, осмотры места происшествий и заносила в базу данных данные преступников, подозреваемых и жертв.
Мать Сула почти не знала и не помнила ее лица, потому что виделась с ней лишь раз, перед самым отъездом. Она была маленькой и худой, слишком хрупкой для оленевека. Девочкой она часто вспоминала, как та крепко обнимала ее, долго плакала и просила прощения. Еще Сула помнила, как отец глухим голосом спрашивал: «Где второй?»
– Я не смогла его оставить, Оскар, прости, – стонала мать сквозь рыдания.
И после этих слов всегда спокойный, сдержанный отец, вдруг начал крушить мебель и стены. Мать забилась в угол, прижав девочку к себе, плакала еще сильнее и шепотом повторяла: «Прости, прости…» Сула долго помнила ее запах и тепло рук, слышала голос и ощущала на лице поцелуи мокрыми от слез такими родными губами. Теперь девочка выросла, краски памяти потускнели, образы стерлись, ощущения притупились, но иногда воспоминания снова накатывали на нее, заставляя ощущать себя все той же маленькой девочкой в объятиях у плачущей матери.