Марина Мустажапова – Мир после Второго потопа (страница 4)
– Как вы познакомились? – спросила Сула.
Лина нахмурила лоб и совсем по-детски сморщила аккуратный носик, пытаясь вспомнить:
– Около года назад Макс пришел сюда с одним парнем. Тот раньше появлялся у нас пару раз, но я не знаю, кто он и никогда его после не видела. Он заказал меня на ночь, потом пришел ко мне снова, и мы не заметили, как влюбились друг в друга и стали встречаться. Он – необыкновенный. Такого, как Макс больше нет.
Сула с сочувствием смотрела на плачущую девочку и понимала, что та потеряла, не только самого близкого человека, но и, возможно, единственный шанс начать новую, счастливую жизнь пусть даже в катакомбах. Она не стала напоминать Лине о том, что теперь может ожидать ее и ребенка, которого она носит. Девушка, просто, молча погладила ее по голове и вышла, на прощание оставив номера своих телефонов.
Пий ждал у машины и молча курил, задумчиво вглядываясь в темноту.
– Погнали, – сказал он подошедшей напарнице.
После того, как машина тронулась детективы обменялись полученной информацией. Пий подтвердил все то, что рассказала Лина, ничего принципиально нового он не узнал. Остановившись у здания, где оба они жили в служебных квартирах Пий все еще был задумчив и мрачен и просто молча кивнул на предложение напарницы посидеть в соседнем баре и что-нибудь выпить.
Они заказали пару кружек пива и устроились за дальним столиком. Ходить по барам в форме противоречило уставу, но этот соседствовал с полицейским общежитием и поэтому прослыл полицейским баром: все копы после работы шли сюда, и мало кто беспокоился соблюдением условностей.
– Пий, ты сегодня сам не свой, – заговорила Сула, – что случилось?
– Просто воспоминания всякие. – ответил напарник.
– Знаешь, – вдруг, неожиданно разоткровенничался он, – Я рос в таком борделе. Мои родители познакомились там. Мать была проституткой, а отец – громилой у входа. Лет до десяти я жил в публичном доме и знал, что к маме нельзя, если к ней в комнату вошел чужой дядя. Так продолжалось до тех пор, пока родители не скопили деньги и не уехали в другой Округ, купив там небольшой домик, и попытавшись забыть свою прошлую жизнь, как страшный сон. Родители считают, что им еще повезло: хозяева публичного дома дали возможность заработать, а не выгнали мать с младенцем погибать на улицу, и не забили до смерти отца в наказание за связь с проституткой, что было не редко в те времена.
Остаток вечера напарники пили молча. День был долгим, они оба устали и тихо сидели рядом, размышляя каждый о своем. Сула все думала о Лине, о ее несбывшихся мечтах и надеждах. Она поклялась, что найдет убийцу. Она уже ненавидела его за то, что отняв жизнь у Максимилиана, он погубил Лину и ее не родившегося ребенка.
Глава 7: Командировка в Центр
Сула проснулась раньше обычного. Ей нужно было обдумать и упорядочить информацию, а утром думалось лучше. Девушка умылась, вскипятила чайник и разложила свои записи по делу на столе в маленькой кухне своей типовой казенной квартиры. Сама квартира, кроме упомянутой кухни, имела единственную жилую комнату и санузел. Немного, но достаточно для одного человека, с утра до ночи пропадающего на работе. Рядом тихо урчал холодильник, и монотонно капала вода из протекающего крана. Но Суле эти привычные звуки не мешали сосредоточиться.
«Итак, что мы имеем? – спросила она сама себя и начала чертить схемы на листе бумаги, – Максимилиан – человек, предположительно племянник Сенатора, лояльного к зверевекам, почти год назад знакомится с Линой (проститутка из борделя на Вишневой улице), влюбляется и завязывает с ней отношения. В публичный дом его приводит неизвестный парень, который пару раз бывал там до этого, но никому не запомнился. Лина беременеет от Максимилиана. Он обещает ей счастливую жизнь вместе в катакомбах, с которыми хорошо знаком и много раз ими пользовался (со слов Лины) для вылазок на Вишневую улицу. Когда беременность Лины стала заметна, Макса убили после посещения борделя, предположительно на старых развалинах. Его последний день: В 18:45 пришел он на территорию Гетто зверевеков через северо-восточный блокпост, в 19:23 он пересек Центральную площадь и направился к публичному дому на Вишневой улице, на встречу с Линой. Они провели вместе ночь. Из показаний девушки следует, что он ушел от нее около четырех часов утра. После, не желая лишний раз мелькать под камерами, Максимилиан, скорее всего, направился к развалинам, где находится вход в катакомбы, чтобы по подземным ходам вернуться домой, не привлекая внимания. Там его убили, раздели и оттащили под эстакаду.»
Сула потянулась, отхлебнула чай и продолжила размышления:
«Вопросы:
1. Кто этот неизвестный, познакомивший Макса с Линой? Имеет ли он отношение к убийству? Нужно составить фоторобот и попытаться найти его.
2. Почему труп волокли несколько сот метров к эстакаде, именно в то место, где нашпигованы камеры видеонаблюдения, когда могли запросто бросить на пустыре? Почему преступник так рисковал? Неужели он хотел, чтобы тело быстро обнаружили?
3. Почему на теле забыли такую явную улику – повязку с гербом Сопротивления? Если убийца член подполья, то он либо беспросветно глуп, либо специально оставил ее, чтобы навести подозрение на сопротивленцев. Но зачем ему это? Или он вообще не связан с ними и просто взял первую попавшуюся тряпку?
4. Зачем жертву раздели? Имеет ли это какую-то причину или просто так легче было тащить?
5. Связано ли убийство с Линой и ее беременностью? Или просто совпадение?
6. Кто наблюдал за мной в развалинах? Имеет ли он отношение к преступлению? Сегодня нужно будет еще раз тщательно все там осмотреть.
7. Парфюм или запах мыла, который почувствовал Пий на месте преступления. Мог ли он принадлежать убийце?»
Сула глянула на часы – времени до работы осталось не так много. Нужно было закругляться.
– Пока все, надеюсь, я ничего не упустила. – сказала сама себе Сула, помыла чашку, собрала бумаги и прихватив листки с аналитикой преступления, поспешила на работу.
Спустившись этажом ниже, она постучала в комнату Пия.
– Иду, иду, – откликнулся он из-за двери и заскрежетал замком. Судя по голосу, к напарнику уже вернулось его неизменное веселое настроение.
Через минуту они уже сели в машину, припаркованную рядом, и поехали на службу.
В участке был аврал, пришли результаты экспертизы, в которых официально подтвердили человеческое происхождение жертвы. Некст оповестил полицию Центра (регион Нью-Атлантиды, где проживали люди), и с минуты на минуту ожидали копов оттуда. Сула поделилась с шефом размышлениями по поводу дела, на что тот молча кивнул и приказал ждать.
Минут через сорок всех полицейских собрали в холле. Некст стоял за столом как школьный учитель – схожести добавляла коричневая доска позади него. На доске мелким, убористым почерком начальника были написаны выводы Сулы, с которыми та его только что познакомила. Поодаль, с брезгливо-высокомерными выражениями лиц стояли три полицейских чина из Центра.
Сула толкнула Пия локтем и улыбнулась уголком рта. Тот подмигнул ей в ответ:
– Я чую тот же запах, что и под эстакадой. У них там что, один парфюм на всех? – прошептал он одними губами.
Помимо той информации, которую все и так уже знали, Некст подтвердил, что убитого зовут Максимилиан Шелл, ему 17 лет, и он, действительно, является племянником Аттикуса Шелла – Сенатора, лоббирующего интересы Зверевеков в Парламенте. Родители мальчика погибли, когда тому было 7 лет. С этого времени он был на попечении дяди. Максимилиан учился в Старшей школе и планировал поступить в юридический колледж.
«Тоже ребенок, – невесело подумала Сула, – Убитый и выброшенный, как сломанная кукла.»
Некст, тем временем, перешёл к самой важной части своей речи:
– Поскольку это преступление, совершенное на территории Гетто, но против человека, – шеф поднял вверх указательный палец, как бы подчеркивая значимость, – То следствие будет производиться совместными усилиями полиции людей и зверевеков. Чтобы ознакомится с записями камер видеонаблюдения, ввести коллег из Центра в курс дела и ознакомить их с уликами туда будет командирован один наш сотрудник.
Шеф напряженно пошевелил бровями:
– Едешь ты, Сула.
На эту реплику начальника Пий вопросительно поднял бровь.
– А ты, Пий, не едешь, а отправляешься в публичный дом, снова опрашиваешь свидетелей, составляешь фоторобот и еще раз тщательно осматриваешь развалины. – заключил Некст и этого было достаточно, чтобы понять – спорить бесполезно.
Сула уселась в просторную машину из Центра. Она не ожидала многого от этой командировки, понимая, что ее отправляют туда не за какие-то особые заслуги. Скорее всего, она просто, сотрудник, от которого в случае чего будет не так жалко избавиться, как от остальных. По крайней мере, Суле так казалось. Было ли ей обидно? Да, но не сильно. В крайнем случае, она просто вернется на Юг, к отцу, по которому сильно скучала.
Вместе с Сулой ехал самый молодой из прибывших офицеров – детектив Ник Уилсон. Перед поездкой их представили друг другу и объявили: теперь они будут вместе работать. Глядя на пропитанную снобизмом и высокомерием, презрительную мину на лице нового напарника, девушка ощущала, что ее, и так невысокое мнение о коллегах из Центра опускается еще ниже. Но все же, детектив Уилсон был высок, спортивен, красив и благоухал потрясающим парфюмом, нотки которого Пий унюхал на месте убийства. Он обладал той холодной арийской красотой, о которой, много веков назад, грезили представители «высшей расы» одного воинственного европейского государства, чья территория сейчас находится глубоко под водой.