Марина Москвина – Золотой воскресник (страница 4)
– Конечно! И записные, и телефонные…
В 80-х годах Бахнов тщетно пытался опубликовать Гачева, носил почитать его философские эссе главному редактору известного литературного журнала.
– Тот как увидел половину слов незнакомых, – рассказывал потом Леонид, – его чуть не стошнило!
В Театре Ермоловой Олег Севастьянов с Алексеем Левинским играли пьесу Беккета “В ожидании Годо”. Во время спектакля зрители толпами поднимались и покидали зал, громко хлопая дверьми.
Буфетчицы говорили Олегу:
– Что вы там показываете? Они уходят до антракта, не покушав. Кто такой Беккет? Публика спрашивает у нас, а мы не знаем!
В “Гамлете” Севастьянов сыграл тень отца Гамлета. В фильме “Смиренное кладбище” исполнил роль могильщика. В областном ТЮЗе в Царицыне играл пьяницу в пьесе Горького “На дне”.
Спустя несколько лет мы случайно встретились в метро.
– Теперь я служу священником в лютеранской церкви, – сказал Олег.
– ???
– Понимаешь, я им рассказал о своей жизни и творчестве, и они безо всякой волокиты поручили мне приход.
Люся – Лёве:
– Ну ты рад, что тебе исполнилось восемьдесят лет?..
С Георгием Гачевым встретились на лыжне в Переделкине.
– Слышал по радио про ваше путешествие в Японию. Какая же вы странница!
– А вы – какой пожиратель пространств! – отвечаю.
– Но я-то путешествую ментально, – парировал Гачев. – А вы, матушка, – телесно!
Ехали с Георгием Дмитриевичем на электричке в Москву. Я как раз прочитала его “Семейную хронику”.
– Я вообще так пишу, – сказал Гачев, – об эросе, о ближнем окружении, а тут и Кант, и Шпенглер – все что хочешь. Жену спрашивают: “И ты не обижаешься?” Она отвечает мудро: “Я не читаю”. А тут у старшей дочери нелады с мужем – каждый день новые впечатления. Я их дословно записывал. Она прочитала – изорвала в клочья, а меня отлупила. Если б ваш отец записывал все перипетии вашей жизни? Вы б тоже не обрадовались! – он вздохнул. – Видимо, менять надо ближнее окружение. А как? Ездить я стал мало. Никого не вижу, по редакциям не бегаю: что я, журналист – бздюльки рассовывать? У меня другое дыхание, эпическое…
Двое пожилых людей, муж с женой, рассказывают в электричке:
– …У нас ведь сын – академик…
– В какой области? – я поинтересовалась.
– Ну, – они замялись, – он учится в военной академии.
– Какой же он академик, если только учится? – возмутился мужик напротив. – Вот закончит – тогда будет академик!
На Свердловской киностудии решили снимать мультфильм по моему рассказу “Фриц-найденыш”. Но предупредили, что из названия им придется убрать слово “фриц”, потому что это
– Нельзя фашистов обижать? – спросил Лёня. – Они, бедные, и так намучились…
Звонит журналистка Майя Пешкова, приглашает на “Эхо Москвы”. Она не представляется, понимая, что ее невозможно спутать ни с кем.
– Май, это ты? – я спрашиваю.
– Ой, Марина! – воскликнула Майя. – Ты меня узнала! Я буду богатой?!!
Художник Лев Токмаков дал мне совет:
– Если хотите понравиться моей жене (известному детскому поэту Ирине Токмаковой), – ругайте Барто, она ее не любит.
И сообщил, что недавно извлек из помойки журнал, в котором все было о нем. А Ирина Петровна выкинула его, потому что о ней там ни слова.
В японском городе Нагое ночевала у мастерицы кимоно Чизуру-сан.
– Раньше у нас было так, – она сетовала. – Если младший едет на велосипеде и встречает старшего, он должен слезть с велосипеда и поклониться. А если младший в пальто – он должен снять пальто и поклониться. А сейчас? Народ растерял все лучшие традиции!!!
“9 мая в 15.00 стрип-бар «Пена» приглашает ветеранов Великой Отечественной войны на встречу – с бесплатной программой и обедом”.
– Когда мой муж покидал этот мир, – попросила мне передать знакомая наших знакомых, – он мне сказал: “Меня скоро не будет, и я заклинаю тебя – никогда ничего не дари моим внукам, кроме развивающих книг”. С тех пор – а у них у самих уже взрослые дети – я им дарю только развивающие книги. Вот купила Маринину “Арктику” – собираюсь подарить…
– Я вольный мыслитель, чем хочу, тем и занимаюсь, – говорил Георгий Дмитриевич Гачев, расцветая под моим восторженным взглядом. – У меня такой стиль: куда ни вхожу, подобно простодушному вольтеровскому Кандиду, наивному человеку, всему удивляюсь. Свежесть первых удивлений – это большая ценность. Когда материал тебе становится привычным, ты перестаешь замечать узловые вещи…
На Тверской стоит – с кем-то беседует поэт Александр Аронов. Я прохожу мимо и получаю в подарок от него незабываемую крылатую фразу:
– Пахать не пахать – да какая разница! Живым бы быть, остальное хуйня!
– Это не новость, – сказал Седов. – Все прекрасно знают, что у человека пятнадцать жизней…
Встретила в метро Шишкина Олега, он шел на съемки передачи “Загадки человечества” рассказывать об апокалипсисе.
– Главную мысль я вычитал у Ежи Леца, – сказал Олег. – “От апокалипсиса не надо ждать слишком много…”
Художник Виктор Чижиков:
– Марина, ты вселяешь надежду любой своей книгой, одним своим присутствием! Причем ты сама еще не знаешь, как будет, но так убедительно говоришь, что все будет хорошо, – никакая КПСС не могла убедить с большей силой!
Завели щенка сеттера, и сразу началось: поносы, глисты, лишаи… Лёня сидит – одновременно анализ собирает в баночку и книжку сшивает самодельную – “Новые песни”.
– Сошью, – говорит, – и отнесу в Пушкинский музей. А баночку – в Тимирязевскую академию. Только бы не перепутать!
С каждым годом у нашего пса Лакки открывались новые возможности. На пятом году он стал есть арбуз и виноград, на десятом – курить трубку, а на пятнадцатом – пить шампанское на Новый год.
В “Романе с Луной” Тишков сочинил главу про свою луну, где бывший географ Андреич везет ее на корабле в Японию. По дороге они попадают в жуткий шторм, и корабль тонет. А через год Лёню приглашают с Луной в Сингапур и пишут:
Лёня малодушно предложил там на месте сделать Луну по его чертежам, пытаясь хоть как-то увернуться от им же предсказанной неумолимой судьбы.
На библиотечном сайте сообщили о юбилярах июня:
“Анне Андреевне Ахматовой – 115 лет.
Александру Сергеевичу Пушкину – 250.
Марине Львовне Москвиной – 75”.
–
Оплачивая немалые взносы в Литфонд, год от года возрастающие, в какой-то момент поинтересовалась – какие опции у Литфонда?
– Бюджетные похороны, – ответили мне предельно кратко.
Моя подруга Ольга попросила подписать “Роман с Луной” для ее сестры, актрисы Ирины Муравьёвой. Я написала: “Дорогой Ире – от поклонника”. Но обнаружилось, что в слове “поклонник” пропустила букву “л”.
– Вставь ее туда незаметно! – говорю Ольге.
– Именно “л”? – поинтересовалась она. – А не “и краткое”?..
– Ой, – говорю, – что-то я хотела тебе сказать, но забыла мгновенно!
– Ничего страшного, – ответил Лёня. – Привыкай.
– Как-то зашел ко мне сосед Устин Андреич Мазай, бывший председатель колхоза, – рассказывал Гачев. – “Что это у тебя за книги тут навалены?” Я отвечаю: “Был такой Декарт, французский философ, хочу понять, о чем он мыслил”. – “О чем? – говорит. – А я те- бе скажу, о чем он мыслил”. – “Да ну!” – говорю. “В охряпку!” – “Как так?” – “Да как бы бабу в охряпку! Об этом все думают. Хоть это французский мыслитель, хоть русский…” В самое яблочко угадал! – торжествовал Георгий Дмитриевич. – Я бы и свой трактат с удовольствием назвал не монотонно – “Доктрина Декарта”, а именно: “Декарт в охряпку”! Забористое русское слово, произведенное русским мужиком…
И с этими словами преподнес мне свою монографию “Русский эрос”. На титульном листе – размашистый автограф: “Оставляю Русский Эрос в компании с Мариной Москвиной – вместо себя”.
У отца Льва подскочило давление, вечером вызвала скорую помощь.