Марина Межидова – Новое чувство (страница 2)
– Тем лучше. Дядя Сережа уже все придумал, тебе и делать-то ничего не придется.
– Боюсь спросить, – шумно вздыхает Мерцалов, уже знатно уставший от этого разговора.
– Налей себе выпить и не бухти. Твоя задача сейчас быть влюбленышем, который может стать свободным в любой момент. Зрительницам нужно думать, что на месте той самой может оказаться одна из них, андерстэнд? У Олеси твоей репутация не ахти. Скандальная, грубая, как ты рядом оказался – вопрос!
– Так мне выйти и объявить, что мы с Олесей больше не женимся? Перенести свадьбу? Как вы предполагаете поднять мой рейтинг? – он все же встает и идет к бару.
Бутылку крепкого необходимо было осушить до того, как он сюда явился. Зачем только Свирепинников добавляет ему сложностей?
– Будем искать актрису и исправлять ситуацию. Я сам виноват, нельзя было позволять тебе свободно крутить романы, вот до чего довело.
– До свадьбы, – усмехается Матвей.
– Да уж… Ну ничего, поступим так: найдем симпатичную девушку, обговорим детали, назначим ей гонорар и поработаем. Будет неплохо, если найдем человека неизвестного, но с актерским опытом.
– А что я скажу Олесе?
– Золотко, мне все равно что ты скажешь своей распрекрасной Олесе. Скажи, что сдох, что разлюбил, придумай! Можешь поступать как считаешь нужным, но, чтобы по официальной версии, ты был не с ней. Сделаем как надо, глядишь сыграем в ваше воссоединение, но за ее действия в ответе лично ты, – он тычет в него пальцем, словно его грубого тона было недостаточно. – Новую девушку можешь себе выбрать сам, сходи с Олежей в театральный, ты там столько милых девчонок найдешь, о-о…
Сергей Иванович вдруг замолчал и задумался, внимательно оглядывая Матвея. Мужчина молчал с минуту и затем произнес.
– Советую внимательно читать текст мелким шрифтом.
– Ну еще бы…
Матвей отпивает из своего стакана. Желания пить сегодня уж точно не было, но внезапно свалившиеся обстоятельства требовали немедленного содействия организму. Такой бред на трезвую не переносят, с другой стороны, теперь ему обеспечена головная боль. Класс.
– А с Ильей почему не помиритесь? – внезапно для себя спрашивает он. Этот вопрос крутился на языке, но вырвался лишь когда Свирепинников окончательно его разозлил.
– Да чтоб он погорел в своем театре! Заявил, что я оставил детей ни с чем, хотя и сам ни копейку не вложил. Только я почему-то злой вонючка, а он, мать его, Жанна Д'Арк. Жертва обстоятельств… Тоже мне.
Матвей знал Илью столько лет, что поверить в правдивость слов уж точно не мог. Именно Илья вдохновил Мерцалова продолжать актерскую деятельность, именно он познакомил его с Сергеем Ивановичем, который в последствии предложил ему десятки значимых проектов. Он не мог так просто вычеркнуть его, хотя они и не общались долгое время.
– Жертва… Ха! – продолжает Иванович. – Это под окнами его офиса второй месяц «протесты» устраивают? Эти оглоеды проходу не дают, житья никакого от них нет. Только и слышу: «ПЛАТИТЕ! ПЛАТИТЕ!» Почему я один отдуваюсь? Меня этот журналюга, как его там, – мужчина напрягает все извилины, чтобы вспомнить имя. – Евгений Решетов, точно! Гаденыш этот меня так перемыл, с говном обвалял, я его однажды тоже достану. И Илью, этого поганца, тоже накажу. Ничего, ничего, Господь Бог скор в расчетах. Я людям подножки не ставлю, а он меня как друг предал в первую очередь, понимаешь?
Матвей кивает просто чтобы успокоить Сергея Ивановича, потому что на самом деле его не особо-то и интересует причина их разногласия. Что или кого они не поделили Матвея сейчас волнует меньше всего.
– Когда начать искать актрису на роль моей избранницы? – решает сменить тему. Взять удар на себя так сказать.
– О, хороший подход. Все правильно говоришь,
– И когда мы поймем, что хватит?
– Не забегай вперед, посмотрим, как люди отреагируют, там видно будет. В шоу-бизнесе продается все, кроме правды, малыш, так что играй, играй как никогда не играл!
Свирепинников продолжает внимательно оглядывать своего гостя. Мужчина чувствует, как в горле пересохло, и он с жаждой смотрит на стакан в руках Матвея.
– Мне тоже плесни, – Мерцалов наливает немного виски в стакан и протягивает его. – И телефон мне подай, будь добр. Да-а, там, на столе. Сейчас Олежа нам подыщет красотулю в своем агентстве талантов. А Олеся твоя чтоб молчала, а то пойдет к «Алене блин» и пережует твое чуткое сердце.
– Решим, раз надо.
– Надо, надо.
***
Пространство, в котором живет Матвей, он называл именно так. Пространство. Едва ли это был его дом. Он потерял дом и само ощущение дома много лет назад, с тех пор его жизнь была связана с предметами и местами крайне непрочно. Хотя, впрочем, осесть в любом из городов России ему было бы по душе. Ему нравилась, и суета Москвы и размеренность Петербурга и порой казалось, что именно туда нужно бежать, когда столица стала сдавливать со всех сторон. Тучи же северной столицы прятали его ото всех. Даже от московских проблем.
Матвей не мог привнести уют в свое пространство, наполнить его невидимым глазу светом и теплом, но почему-то был уверен, что кто-то знающий в этом толк справится с этой задачей лучше. Декоратор или жена. Лучшим способом узнать это – была женитьба.
Ему 30, он знает, что их отношения с Олесей идут к этому давно и он готов. Они оба свыклись с худшими чертами друг друга, научились делать шаг вперед, два назад и затем все заново. И ведь в этом смысл брака – принимать друг друга и позволять своему партнеру свободно выражать себя.
Так что Олеся могла кричать на него сколько угодно, а Матвей мог молчать и не выражать ничего, не будучи за это наказанным или не опасаясь, что их ждет новая ссора. Он не то, чтобы терпел, просто переносил спокойно. Спесь Олеси была ей к лицу, она так выражала все: страсть, нежность, злость, обиду. Матвей не мог выразить почти ничего, и потому чрезмерная эмоциональность его невесты уравновешивала чашу весов.
Только почему-то несмотря на все это, он был рад, когда телефон молчал, не оповещая его о звонках и сообщениях Олеси. Матвей был уверен, что она и не при чем вовсе, но точного ответа все равно не имел. Когда он оставался один, все было острее, а вот с людьми он отключался, и может это было причиной, ведь наедине с самим собой Матвей мог позволить себе открыться, но было слегка досадно, что лишь себе. С другой стороны, вспоминая себя прошло, Мерцалов мог похлопать себя по плечу и добавить: хотя бы себе. Это уже что-то.
***
Олег влетает в Матвея, ошарашенный новостями от Сергея Ивановича уже на следующий день с целой папкой портфолио в руках.
– Ты как будто рад, – удивляется Матвей.
– Мы такого движа давненько не устраивали. Старик шарит, видишь, все просек, чувствует, когда интерес нужно подогреть. Мне у него еще учиться и учиться.
– Так иди и учись.
Матвей не в духе. Прежде всего, ему никогда не нравилось подолгу находиться в офисе; стильные дизайны в современным мире это зачастую только серый цвет и металл. И хоть будь все вокруг оранжевым или зеленым, Матвей бы предпочел находиться не здесь, но серый все же вгонял в уныние.
Еще одной причиной было то, что вдруг Матвею стало казаться, что эпоха утрированной игры в мыльных операх не просто не имела конечной точки, но стала распространяться на его настоящую жизнь. Теперь он будет играть везде и всюду. Любовь, грусть, радость, сожаление. Все, что прикажет публика.
– А ты вот приуныл, брось, будет весело! К тому же, с Олесей ты на самом деле и не расстаешься вовсе. Кстати, ты ей уже говорил?
Матвей садится на диван в зоне ожидания, и Олег присоединяется к нему.
Выразить свою мысль как можно точнее сейчас важно, от этого зависит как пройдут ближайшие недели, а то и месяцы.
– Тебе не кажется, что все это чересчур?
Олег моментально понимает, о чем говорит товарищ и торопится успокоить его.
– Это только задача от босса и ничего больше. Берешь и делаешь. Просто рабочий момент, от этого не зависит ни жизнь, ни удача, ни твоя ценность как актера и человека. Просто Иваныч видит возможность улучшить показатели и предлагает тебе эту возможность. Эй, – Олег привлекает внимание Матвея. – Круто, что в шоу-бизнесе кому-то вообще есть до тебя дело и тебе предлагают работать. Ты сходишь на пару мероприятий под руку с красивой девушкой, а остальное – дело рук журналистов и блоггеров.
– Да, ты прав, что-то я загнался.
– Ничего, скоро Новый год, полетите с Олесей отдыхать и все как рукой снимет. Давай, идем, посидим в кафе и выберем приятную девушку на эту роль. Так ты Олесе не говорил еще?
Матвей поджимает губы и представляет себе эту сцену. Олеся будет кричать, громко, она припомнит ему все даже самые незначительные промахи, которые она ему прощала, чтобы вызвать чувство вины. Но он, конечно, простит все капризы, Олеся может и строптивая, но любящая его женщина и он ценит ее.
И все же они сейчас оба на взводе из-за длительной разлуки: встречи то и дело срываются, порой и по телефону поговорить некогда, она занята, когда он свободен, Олеся звонит, когда Матвей уже спит. Что-то внутри в последнее время просто кипит от ярости, и если Олеся не вернется в условленную дату, им придется что-то решать. За последние месяцы они виделись не больше десяти раз, утомительные разъезды выбивают почву из-под ног, а подготовка к свадьбе легла на плечи помощника Олеси, сам Матвей уже даже и не знает, что они там выбирают. Он кивает и надеется, что эти труды не напрасны.