Марина Мельникова – Тайны времени (страница 4)

— Почему вы так пристально меня изучали? — опять спросила Арин, нарушая все законы приличия. Сердце тревожно билось внутри, словно пойманная в силки птица.

— У тебя, девочка, интересная судьба, — протянула мадам Огюст.

Арин покоробило обращение к ней: «девочка». Странно было услышать такое от женщины, недалеко ушедшей от нее по годам. Девушка недоуменно посмотрела на гадалку и ахнула. Стоящая перед ней женщина внешне не изменилась, изменились только глаза. Они стали темными и пустыми, а в их глубине застыл лед. Разом повеяло холодом.

— Чем же интересна моя судьба? — выдавила из себя Арин, отводя взгляд от этого мрака, затягивающего подобно черной дыре.

Женщина села напротив, но прошло бесконечное множество секунд или минут, прежде чем она произнесла странную фразу:

— Твоя жизнь расколется на две половинки. В каждой из этих половинок будет любовь, только…

Она подошла к огромному зеркалу, занимающему большую часть стены. В этом зеркале отражалась и Арин, сидевшая в кресле со сжатыми кулаками.

— Смотри, — сказала гадалка, указывая в зеркало.

В глубине его, разрастаясь, вырисовывалась фигура Жана. Его взгляд пронзал насквозь, сводя с ума. Такой родной, такой близкий и одновременно такой чужой и далекий! Арин поймала себя на мысли, что успела сильно соскучиться по нему. Но ведь Жан совсем рядом, он вернется! Изображение подмигнуло ей, и картинка мгновенно сменилась другой.

…Черный фрак, белая атласная бабочка. Жан склонился в поклоне, приглашая на танец. Вальс закружил молодую пару в волшебном вихре. Раз, два, три. Раз, два, три… Арин приветливо кивала гостям. Безграничное счастье окрашивало румянцем щеки. Музыка смолкла. Жан, поцеловав ей руку, повел к столику. Но у столика в кресле в нарочито непринужденной позе сидел… Жан. Жан? Белый фрак, черная атласная бабочка. Он встал, протянул ей руку, приглашая на вальс. Раз, два, три. Раз, два, три… В зал вошла фантастически красивая девушка, лицом похожая на богиню. Арин осталась одна посреди зала, а рядом с незнакомкой стояли молодые люди…

Звук щелчка вернул Арин из страны грез. Она в замешательстве смотрела на стоящую у зеркала женщину с мрачными глазами.

— Что это было? — непонимающе спросила Арин в ужасе.

— Твоя жизнь, твоя судьба.

— Я не понимаю…

Гадалка пожала плечами, словно удивляясь этому непониманию:

— Один уйдет в Зазеркалье, другой из него выйдет.

Арин замерла под гнетом нахлынувших воспоминаний.

Неужели это то, о чем предсказывала Нира: «Счастье ты обретешь с его зеркальным отражением, через много, много лет…» Чушь какая-то!

Она с тоской и нежностью вспомнила мудрую стихиалию, свое зеркальное Я. Вспомнила об удивительных ее предсказаниях и о той смелости, которой делилась подруга в тяжелые моменты ее жизни. Вспомнила, как Нира подстрекала к тому, чтобы позволить Ворону проникнуть в кабинет отца и обо всех ее подсказках.

«Где ты сейчас?» — со вздохом подумала Арин.

Глава 3

Жан спустился на аэромобиле к селению у подножия гор. Картина, открывшаяся ему, была почти пасторальной. Солнечная погода, ярко-голубые небеса. Множество небольших таверн. Пестрые вывески, на все лады изображающие эпизоды из провинциальной жизни. Мелькающее среди деревьев стадо коров и овец. Неспешно движущиеся селяне по старой, еще выложенной камнем, широкой дороге, вдоль которой раскинулись магазинчики, мастерские и пункты поддержки туристов. Ароматы готовящейся еды, свежескошенной травы и прелой листвы окружили мужчину, едва он вышел из машины.

Оглядевшись, Жан решил зайти в одну из многочисленных забегаловок и перекусить на скорую руку. Изучив меню, он заказал порцию картошки и стейк. Пока готовился заказ, завел разговор с ее владельцем — мужчиной средних лет с пышной бородой. Внимательный взгляд хозяина таверны оглядел посетителя с ног до головы. Жан усмехнулся — легкий небольшой рюкзак выдавал в нем кого угодно, только не туриста.

— Уютное место, — с улыбкой произнес он. — Много бывает посетителей?

Хозяин пожал плечами. На его усталом лице показалась широкая улыбка.

— Все по сезону, парень. Когда люди идут — тогда хорошо, когда людей нет — находятся другие дела.

— Город отсюда далеко. Не тяжело здесь жить?

— А что нам город? Так жили наши деды и прадеды, так будут жить и наши внуки. Бог дает нам все для жизни, грех жаловаться.

— А виноград на склоне тоже ваш?

— Виноград общий, мы обрабатываем лозу всем селом, собираем урожай, часть отправляем в город, часть остается у нас.

— Надо же, прямо коммуна какая-то…

Селянин не понял парня, но, восприняв его реплику как похвалу, заулыбался. Рядом с ним показался официант, который поставил перед Жаном столовые приборы и удалился на кухню. Пару мгновений Жан понаблюдал за парнем — отточенные быстрые движения. Видимо, люди здесь надолго задерживаются на рабочих местах, не спешат покидать провинцию и перебираться в шумные города.

— А давно тут проходили группы туристов?

— Давно. Недели три назад. У нас желающих подниматься на гору с каждым годом все меньше и меньше.

— Почему?

— По разным причинам. Некоторые не возвращаются прежним маршрутом, — уклончиво ответил селянин.

Официант принес заказ. Аппетитная картошка, мясной соус. На отдельном плоском деревянном блюде — сочный прожаренный стейк. Вазочка со свежей зеленью. Кусочки ароматного хлеба. Кувшин с водой. Жан улыбнулся. Пришло время узнать больше.

Отложив вилку с ножом, он в упор посмотрел на владельца таверны.

— Прекрасная природа. Свежий воздух. Дивные просторы. Как на рекламных картинках!

Хозяин расслабился, улыбнулся.

— Да, природа у нас, считай, сказочная. Сейчас все оживает, наливается. Еще немного, и солнышко позолотит виноград…

— И при всей этой красоте туристы предпочитают уходить другими путями?

— Да нет, они исчезают, — вновь напрягся владелец, с опозданием поняв, что сболтнул лишнее.

— Вы меня прямо пугаете, — осторожно заметил Жан и подцепил вилкой картофелину. — Как же вы здесь живете и здравствуете столетиями, а приходящие исчезают? Не понимаю.

— Мы живем в мире с духами долины, не нарушаем их покой, они не трогают нас…

— Здесь есть другие существа?

— Кому как, существа или духи, но они живут рядом. Тех, кто нарушает их покой, вторгаются в их мир, они уносят с собой. Все наши легенды говорят об этом.

— Честное слово, вы говорите такими загадками, что мне стало и страшно, и любопытно. Где они живут?

— Они везде. Здесь проходит граница их мира. Мы научились не пересекать ее, иначе возврата не будет.

Жан промолчал, обдумывая информацию. Услышанное казалось очередной бессмыслицей из фильмов ужасов. Пасторальная картина, владелец простой таверны, его круглые глаза, почти заговорщицкий шепот, упоминание о каких-то страшных легендах. Все это уже где-то было. И действовать по привычному сценарию — впечатлиться и завершить расспросы — не захотелось.

— Послушайте, не хочу ходить вокруг да около, — терпеливо произнес Жан. — Я вижу, что вы много знаете о месте, в котором живете. Помогите мне, — он сделал паузу, многозначительно посмотрев на селянина. — У меня пропали в этом месте близкие люди. Пять лет назад исчезла сестра, а недавно — моя подруга. Мне неоткуда ждать помощи. Официальные власти разводят руками. Отец моей подруги места себе не находит. Надо что-то делать!

— Я сразу понял, что ваш интерес к этому месту не случаен. Но вам никто не поможет.

Жан опешил.

— Но почему? Вы же много знаете и живете с этими знаниями, скрывая их, а ведь исчезают люди. Неужели это такая приманка для новых жертв? Для невинных людей, которые идут по этому маршруту, а находят?.. Что они там находят, за границей мира духов?

— Наша главная заповедь — не навреди ближнему своему. А ближние для нас — это те, с кем мы живем бок о бок, десятилетиями, — в голосе владельца таверны явственно слышались стальные ноты.

— Это ведь неправильно, — чуть мягче сказал Жан.

— Представьте, — вздохнул хозяин и, сев напротив Жана, вполголоса продолжил, — приедут сюда ученые со своими приборами. Наведут смуту, разбередят неведомое и уедут, а нам оставаться с этим жить. Будет хаос. А его последствия могут стереть нас с лица Земли. Кто пожелает такое своей семье, соседям и друзьям? И как дальше жить с этим грузом на душе, если по твоей воле кто-то из близких погибнет?

Жан опустил голову. В какой-то степени подгорный житель был прав.

— Как же мне быть, — прошептал Жан. Об этой стороне ситуации ни он, ни Громов не могли предположить.

— Имейте в виду, — предостерег хозяин, — я не знаю, зачем с вами разоткровенничался, но эти сведения подтверждать не стану. Если спросят, скажу, что в полдень ко мне заглядывал парень, иностранец, который заказал картофель и стейк, и его судьба за пределами заведения мне неизвестна.

— Ладно, утром пойду один, но подскажите, на что я должен обращать внимание?

Мужчина покачал головой:

— Любое пограничье охраняется, а больше мне нечего сказать.

Заплатив за обед, Жан вышел из таверны. Оглядываясь по сторонам, он понимал, что умиротворение от сельских картин — это лишь обложка для туристов. На самом деле все было куда серьезнее. И запутаннее.

Жан долго ворочался, пытаясь заснуть. Разговор с владельцем забегаловки бередил сознание, разгоняя кровь и будоража мысли. Полнолуние заливало комнату белым светом. Летучие мыши, шелестя крыльями, пролетали мимо открытого окна, ловя насекомых. Теплая ночь окутала одеялом окружающий мир, вселяя надежду на скорое утро. Но утро не наступало, а надежда уносилась с каждой минутой. Сознание Жана погрузилось в полузабытье, сон или явь… стерлась граница между этими мирами.