Марина Мельникова – Тайны времени (страница 3)
— Чем вы занимались? — спросил парня Жан.
— Обустраивались, сверяли маршруты и обдумывали новые. На поляне было так красиво, что решили там задержаться и погулять, осмотреть все.
— Где была Алиса в это время?
— Девчонки готовили обед. Алиса пыталась искупаться в озере, но вода была просто ледяная. Только радуга словно манила, переливалась… Девочки утверждали, что водопад скрывает грот, строили планы как до него добраться, а мы смеялись и отшучивались…
Игорь не помнил, сколько времени они провели на поляне: временные рамки смазались, растерялись среди молчаливых каменных исполинов. Парень помнил, что в те последующие дни ребята словно превратились в механических кукол. Они ели, пили, двигались, но как-то бесцельно. Планы поблекли, приготовленные карты с маршрутами так и не достали из рюкзаков, системы навигации перестали работать, но их это странным образом не волновало.
— Что произошло потом? — допытывался Жан.
— Очередным утром, нас пристыдила Лика, — Игорь судорожно вздохнул. — Мы не хотели идти в горы. Нам казалось, что все, мы пришли. Дальше некуда спешить…
— Что она сделала?
— Фыркнула, взяла рюкзак с провизией, а затем обозвала нас лентяями и тунеядцами.
— Она ушла?
— Да.
— Почему вы ее не остановили, она ведь ушла одна в неизвестном направлении?
— Не знаю. Было почему-то все равно…
— Что случилось затем?
— Стемнело. Погода изменилась. Солнечный день быстро сменился сумраком. Приближалась гроза. Мы, как дикие животные, сбились в кучу. Забрались в одну палатку и будто онемели от страха. А после… был свет. Возник, вдруг ниоткуда…
Игорь сжал руки в кулаки, по телу прошла судорога. Жан неотрывно смотрел на перекошенное от ужаса лицо парня. На лбу выступил пот.
— Свет, яркий, как днем, разноцветное сияние, — шептал Игорь. — Сквозь палатку к нам потянулись разноцветные лапы…
— Что это было?
— Радуга! Боже мой, это радуга!
Игоря трясло. Сан Саныч вскочил:
— Надо прекращать, — воскликнул он с неподдельной тревогой в голосе, — ты видишь, что происходит!
А ведь они почти подошли к ключевому событию!
Жан взял себя в руки. На сегодня было достаточно. Пытаясь успокоить дыхание, Жан медленно начал выводить парня из гипноза. Поэтапно, размеренно — так, как учил отец. Черты лица парня разгладились, тело обмякло, дыхание стало тише. Стоящий рядом Сан Саныч заметно расслабился и отступил к своему креслу.
Очнувшись, Игорь некоторое время лежал с закрытыми глазами. Наконец, сев на кушетке, робко посмотрел на Жана и опасливо — на Сан Саныча.
— Там было что-то страшное? — тихо спросил он.
— Все в порядке, — пытаясь придать голосу бодрость, ответил Жан. — На сегодня пока хватит. Это сложная информация, Игорь. Нам понадобятся твои силы для разгадки этой истории.
Игорь понимающе кивнул и, подняв с пола рюкзак, направился к двери.
— А вы расскажете мне? — обернувшись, умоляюще спросил он. — Я хочу знать! Хочу понять, что там произошло и почему мы не помним ни минуты из того дня. Память как отрезало…
— Расскажем, — пообещал Жан. — Но ты должен нам помочь в нашем расследовании.
— Конечно, конечно! — горячо воскликнул парень и, взъерошив рыжеватые волосы, поспешил покинуть кабинет.
Некоторое время Жан стоял неподвижно, затем обернулся к полковнику.
— Ну и что ты об этом думаешь? — спросил тот.
— Чертовщина какая-то, — признался Жан, — столько прошло сеансов, а упираемся в одно и то же… Мне надо туда наведаться.
Он взял тяжелый блокнот и набросал пометки, мысли, пришедшие во время сеанса, зацепки…Все это казалось детским лепетом. Камни, радуга, потеря памяти. И это среди Альп! В месте, где полным-полно пеших маршрутов, прекрасно работающая навигация и день и ночь функционирующая система поддержки туристов! И в одной единственной точке, о которой знал тот житель подгорной альпийской деревушки, с которым они беседовали после пропажи Марты, все это словно оказывается за невидимой чертой, где реальность искажается.
— Ребята рассказывали одно и то же, — полковник, помолчав, продолжил, — да, забыл сказать, в тот день в районе стоянки грозы не было.
Жан удивленно посмотрел на Громова. Еще одно доказательство измененной реальности.
— Да, тогда по сводкам метеорологов была замечательная погода. Хорошо, когда едем?
— Поеду я один, нужно проверить одно предположение.
— Я-то чем помешаю?
Жан покачал головой:
— Мне надо там быть одному.
На следующий день Жан прибыл в лабораторию профессора, который готовил снаряжение для поездки. Одежда, которую предложил профессор Алексей Евгеньевич, полностью состояла из искусственного материала метафлекса. Эта ткань, созданная несколько десятилетий назад, была усовершенствована, став почти волшебной. Она как кольчуга защищала от режущих и рубящих ударов, была способна следить за физическим состоянием своего обладателя. В ткань были вплетены особые электроды, реагирующие на биение сердца, температуру тела, уровень физической активности. Незатейливая одежда: брюки, длинный черный плащ с капюшоном, обувь практичного асфальтового цвета охлаждала в жару и согревала в холод. В полном обмундировании Жан мог бы сойти за странствующего монаха или паломника. Биологический микрочип, вживленный в тело, выполнял функции компьютера и средства связи, освобождая тем самым его обладателя от лишнего багажа и систем, которые могли выйти из строя.
— Иван, я тебя очень прошу, будь осторожен, — полковник по-отечески крепко обнял молодого человека перед самым его отъездом. — Я не переживу, если и с тобой что-то случится. Не прощаюсь.
— Что ж, бывай, Сан Саныч!
Пока Жан вместе с Громовым разгадывал подкинутый провидением ребус, Арин превратилась в механическую заводную машинку. Они с Жаном видели такую игрушку в антикварном магазине. День на взведенной стальной пружине проходил на ура: дела, общение с партнерами и коллегами спорились, а жизнь была насыщенной и интересной. Но наступал вечер, завод заканчивался, и все валилось из рук. На диване вместе с ней и свернувшейся калачиком кошкой покоилась темнота. Жан, ее опора и отдушина, уехал, оставив после себя только древесно-пряный аромат туалетной воды на наволочке и холодную пустоту на сердце. В это вечернее время мысль ее останавливалась, и она теряла способность рассуждать здраво. Одно только тело не прекращало жить и двигаться.
— Возьми себя в руки, — пытался сказать ей рассудок.
— Как? — спрашивало сердце.
В один из таких томительных вечеров раздался телефонный звонок.
— Привет, подруга, — услышала она задорный голос на том конце провода. — Изводишь себя как обычно?
— Привет, Адель, как дела? — спросила Арин только чтобы спросить. Настроение было на нуле. Не хотелось поддерживать никакие светские беседы.
— По голосу слышу, что не ошиблась, — проговорила подруга, проигнорировав вопрос.
— Ты сама чем занимаешься? — спросила Арин, пытаясь избежать скользкой темы.
— Да все как обычно, — весело ответила подруга, — у меня нет повода сводить себя с ума.
Арин смолчала. Продолжать разговор в том же ключе не хотелось. Она уже собиралась свернуть беседу, сославшись на срочное дело, как Адель, заговорщицки понизив голос, сказала:
— Меня недавно познакомили с классной гадалкой. Ух, до сих пор мороз по коже.
— Что так? — заинтересованно спросила Арин.
— Зацепило? — подруга рассмеялась, излучая волны позитива. — Да, совсем извел тебя твой Жан! А что касается гадалки, может, тебе и стоит ее посетить?
Арин пожала плечами и… согласилась.
Следующим вечером, встретившись с бойкой подругой, они остановились возле подъезда двухэтажного скромного дома в старой части города. Дверь им открыла молодая женщина, в которой нетрудно было узнать горничную.
— У нас встреча с мадам Огюст, — радостно сообщила Адель.
Горничная приветливо улыбнулась и, склонив голову, предложила девушкам пройти в холл. Проследовав за подругой, Арин нерешительно застыла на пороге гостиной в викторианском стиле. Стиль давно ушедшего времени, оставившего после себя уют и комфорт, таящийся в завитках изысканных роз, фарфоровых фигурках ангелочков на каминной полке, пушистой бахроме кистей бархатных портьер…
Мадам Огюст вышла к девушкам. Она оказалась высокой, статной, с проницательными серыми глазами, а густые, высоко забранные в хвост каштановые волосы и гордое выражение лица делали ее почти красавицей. Однако взгляд ее был жестким, цепким, выдавал силу и решимость. Казалось, что если она поставит цель, то непременно достигнет этой цели любыми путями. Арин невольно вспомнила романы викторианской эпохи, в которых фигурировали злодейки и невинные розовощекие девушки, чьи сердца томились от первых влюбленностей.
Пытливый взгляд гадалки прошелся по гостье вскользь, а после, словно споткнувшись о ее глаза, опять вернулся к лицу Арин, изучая его заинтересованно, с пристрастием. Под гнетом этого взгляда девушка смутилась, но, взяв себя в руки, спросила как можно тверже:
— Очевидно, вы гадалка?
Дама с ледяной вежливостью качнула головой и жестом пригласила Арин в кабинет.