Марина Мельникова – Тайны времени (страница 2)
— Слушаю, Иван, — раздался в трубке уставший голос полковника, — тоже не спится?
Жан вздохнул:
— Знаешь, вдруг отчетливо вспомнились, чертовы палатки…
Громов его перебил:
— Нда-а, мне ведь тоже не дают спать эти воспоминания. Сначала пропала Марта, теперь Алиса и ребята. Что происходит на этой поляне? Ведь мы тогда обыскали все. Ума не приложу, куда можно было запропаститься!
Они чувствовали необходимость говорить друг с другом. Пусть о том, о чем уже говорили, пусть о том, о чем уже вспоминали. Их связало общее горе. Жан слышал в трубке тяжелое, прерывистое дыхание полковника, охваченного тягостными размышлениями. Явственно ощущал, как устало бьется его сердце, пойманное в силки загадок. Чувствовал, как до боли разрастается тревога внутри.
Жан спустился к морю. Оно было сказочно спокойным, не пробудившимся ото сна. На мгновение выглянувшая из-за облаков луна озарила темные воды, тихо набегающие на побережье. Единственный источник звука среди ночной тишины. Видимо, не спится только ему и полковнику.
— Я совсем недавно вспоминал отъезд Марты, — негромко произнес Жан. — Она расхваливала яркие палатки и снаряжение. Звала меня с собой…
Он покусал верхнюю губу, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Перед ним всплывало прошлое.
«Жан, смотри, какие палатки я заказала для нашей экспедиции», — Марта настойчиво приглашала брата оценить ее старания.
Но порадовать сестру положительной оценкой не получалось: он не хотел лукавить. Разноцветное, яркое снаряжение казалось ему безвкусным. Пестрое, кричащее, вычурное. Словно сестре предстояла не поездка с друзьями, а участие в некоем шоу в экзотической стране. Жан мог только безмолвно пожать плечами.
«Поедем с нами, — сотый раз уговаривала она брата, — вот увидишь, как будет хорошо! Хватит дома сидеть!
Так всю свою молодость просидишь, курсируя от дома на работу и обратно!»
«Марта, душа моя, — опять отмахивался Жан от пристававшей к нему сестры, — ты же знаешь — не могу».
Марта надула губки:
«Ты очень вредный, вечные твои отмазки! Так скоро превратишься в старого брюзгу, а, кстати, Алиса тоже едет с нами», — нашла веский аргумент девушка.
«Вот и прекрасно, тебе будет веселее».
Через два часа он привез Марту и ее компанию в аэропорт. Шумная толпа молодых людей возбужденно обсуждала поездку. Тюки с вещами и провизией были свалены живописной кучей посреди зала. Жан со скучающим выражением лица осматривал все вокруг: высокие арки, ровная белая подсветка неоновых ламп, суетящиеся пассажиры, проверяющие свои билеты и спешащие на регистрацию…
«Вы собираетесь ехать или нет? — пытался образумить спутников Жан, — успеете еще наговориться».
Однако молодежь, ощущавшая начало большого приключения, не очень прислушивалась к словам старшего. Ребята заливисто хохотали и подшучивали друг над другом. На шее Жана повисла Алиса:
«Почему ты так и не захотел поехать с нами?» «Алиса, я уже объяснял сестре, что у меня работа, а вы меня достали, — отмахнулся он и, повернувшись к собравшимся, в нетерпении повысил голос: — вам надо грузиться или вы остаетесь?»
Разговоры прекратились, и, как по команде, ребята схватили вещи и быстро направились к терминалу. Алиса с Мартой, с трудом оторвавшись от Жана, все-таки пошли за остальными.
«Сестра чувствовала, что мы уже не увидимся», — вспоминал с тоской Жан. Ему было стыдно за испытанное тогда раздражение.
— Если бы я поехал тогда с ними… — сказал он вслух.
— Не кори себя понапрасну, — отрывисто перебил его Громов, — неизвестно, что было бы с тобой. На этой поляне чудовищная аномалия. Об этом постоянно твердит профессор. Вспомни, сколько длились поиски! Вспомни, как находили ребят и в каком они были состоянии! То же самое случилось и сейчас.
Они замолчали. Каждый, прижав телефон к уху, ушел в свой мир воспоминаний. Только их мысли были об одном и том же. О злосчастной поляне…
Поляна, где пропали близкие им люди, была необыкновенно чарующим и довольно странным местом. С одной стороны — удивительные изваяния, а с другой — красивейший водопад. Ветер и дождь, а может и человеческая рука, превратили скалы в скульптуры, напоминающие фигуры людей и животных. Здесь были и средневековые рыцари, и крестьяне, тащившие хворост на спине. Навигационные приборы мгновенно выходили из строя, словно попадали в мощную магнитную бурю. Яркая радуга, переливающаяся насыщенными цветами спектра, вплеталась в брызги водопада. Она была такая живая, что хотелось дотянуться до ее дуги. А вокруг зелень травы, усыпанная красными и желтыми цветами.
Жан хорошо запомнил слова местного жителя: «Обходите поляну с привидениями!» Тогда хотелось рассмеяться: «Шутите, какие привидения?»
Селянин покачал головой: «Шутки остались там, — он махнул рукой в сторону города, — а здесь реальность. Обходите это место».
«Пропала девушка, нам нужно именно туда».
«Тогда молитесь», — мужчина пожал плечами. В глазах мелькнуло сожаление.
Неестественная картина, подумал тогда Жан. Надуманная, вычурная, гротескная. Словно это приманка, ловушка. «Но ловушка для кого? И с какой целью расставленная?» Чудесная поляна скрывала за своими чересчур идеальными декорациями некую тайну, разгадка которой не сулила ничего хорошего.
— Ладно, Сан Саныч, разберемся, — прервал он затянувшееся молчание полковника, — до скорого.
Глава 2
Жан нервно ходил из угла в угол, ощущая себя зверем, загнанным в клетку. Вспоминал каждую минуту проведенного им сеанса регрессивного гипноза. Пациент — парень Игорь, с простым лицом и доверчивыми глазами, в открытом взгляде которых теплилась надежда. Рыжеватый, нескладный, словно подросток. Он и без гипноза как на духу выложил свою версию событий в Альпийских горах, а стоило коснуться пробелов его памяти, начинал заметно нервничать. Кусал губы, хмурился, вздыхал и сдавался, поднимая на Жана глаза, полные мольбы.
Переглянувшись с Сан Санычем, который занял угловое кресло возле окна, Жан приступил к сеансу. Приглушенный свет напольной лампы не давал ускользнуть вниманию, а ловец снов, висящий на белой стене напротив Жана, напоминал о необходимой концентрации.
Он помнил то неприятное волнение, которое охватило все его тело в преддверии беседы с парнем. Тот сидел на краю кремово-бежевой кушетки, свесив ноги и уставившись в одну точку. Его страшило неведомое, а отрывистые фразы Жана и многозначительные взгляды Сан Саныча усугубляли нервозность. Но Жан знал одно — парень должен быть твердо уверен в своем желании заглянуть в неведомое, каким бы оно ни оказалось, что бы там ни скрывалось.
Жан ходил кругами по кабинету психоаналитика, в котором почти восемь лет проработал его отец, кризисный психолог Кевин Франсуа.
Он помнил, как отец при нем ловко ввел клиента в состояние неглубокого транса. Помнил клиента — рыхлого банкира с пышными усами, которого на сеанс отправила бывшая жена, требующая алиментов. Перед сеансом мужчина, округлив глаза, честно признался, что его доходами управляет некая инопланетная раса в исследовательских целях, однако, эриксоновский гипноз показал истину: в роли инопланетной расы выступила хорошенькая горничная с необузданным воображением.
В этот раз было не до юмора, особенно под пристальным взглядом Сан Саныча, для которого любое слово, сказанное Игорем, было иглой в больное сердце, скорбящее по дочери.
Игорь вошел в трансовое состояние легко и незаметно для себя. На его лице некоторое время блуждала детская улыбка, плечи расслабленно сникли, словно парень присел на край песочницы, а не находился в полутемном кабинете психоаналитика в компании двух напряженных мужчин. Некоторое время парень предавался воспоминаниям о том, как они добирались до подножья Альп. Как растяпа Серега забронировал не тот рейс круизного аэробуса. Как Алиса обзывала парней маменькиными сынками, старательно пытаясь стать лидером их маленькой группы.
Поляна открылась ребятам так неожиданно, что те на мгновение растерялись. Игорь хмурился, рассказывая о том, что быстро стемнело и им пришлось разбить палаточный лагерь, поскольку темнота казалась слишком густой и непроницаемой. Вдобавок усилилось впечатление того, что за ними кто-то наблюдал. Кто-то осязаемо-опасный. В этот момент Жан краем глаза увидел, как передернуло Сан Саныча, как его руки крепко сжали подлокотники кресла.
— Непонятное чувство, что за нами наблюдают. Причем оно возникло у всех, — сбивчиво рассказывал Игорь.
— В чем это выражалось?
— Да просто страшно было, мурашки по спине! Какие-то светляки в траве передвигались, был еще свист — не похожий на птичий. Тихий такой, словно исподтишка. Как будто над нами кто-то издевался, нагоняя страху. Ребята нервничали. Мы решили сделать привал, так и не дойдя до поляны.
— Что дальше?
— Поставили палатки, поели и оставили дежурить Серегу, — парень усмехнулся, — хотя из него дежурный тот еще, задрых тут же.
— За ночь ничего не произошло?
— Да нет, все были живы, здоровы, только зря тряслись. Ночью все кажется страшным. Как под лупой.
— А дальше?
— А дальше мы позавтракали. Шутили еще друг над другом. Настроение поднялось. Потом пошли дальше, к той поляне.
Голос Игоря стал тише, когда в воспоминаниях он приблизился к страшному месту, описывая фигуры, словно обращенные Медузой Горгоной в камень. Рассказывал об исполинских валунах, застывших в причудливых позах, как в доисторическом музее. Вспоминал, как ребята играли в догонялки, петляя между камнями. Смех, эхом разносившийся по долине, разрядил обстановку, которая становилась напряженнее с приближением вечера.