Марина Мельникова – Тайны времени (страница 27)

— Благослови…

Марта спокойно обвела толпу взглядом. Потом начала таять.

— Благословляю.

Жан невидящим взором уставился опять в пол. Находящиеся в храме люди потихоньку начали вставать и продвигаться в сторону Жана. Они были твердо уверены, что застукали богиню с любимым, а любимый либо тоже какой-то пока не поддающийся идентификации бог или полубог, либо простой человек, покоривший сердце воинственной богини. В их глазах он стал недосягаемой величиной. Тихонько касаясь его сапог и шепча известные только им слова, они удалялись. Сколько он так просидел, потеряв счет времени, он не знал. Только сейчас Жан отчетливо начал понимать, что его поход не удался. Все испытания, выпавшие на его долю при продвижении к цели, были напрасны. И последняя надежда — Лика, скорей всего, также откажется от его предложения вернуться домой.

— Ладно, надо добить это безнадежное дело.

Жан встал, но протиснуться сквозь толпу оказалось не так-то просто. Люди быстро разнесли неслыханную новость по окрестности. И все, кто как-то мог передвигаться, собрались и в храме, и на площади. В этот момент он на себе испытал любовь фанатов, разрывающих его одежду, чтобы хоть кусочек остался на память от кумира. Он вытащил излучатель, и, настроив его на шумовой режим, выстрелил.

— Расступись! — последовала его команда.

Громовой выстрел и четкая команда сделали свое дело. Народ, по привычке упавший на колени, отползал.

Обычно шумный утренний Кунгар сейчас безмолвствовал. Добравшись до коня, Жан ощутил себя почти счастливым. Высокое животное подняло его над толпой.

«Я стал частью истории, — подумал он, потом, хмыкнув, добавил, — а ведь действительно в этой вселенной я становлюсь легендой».

Чтобы не раздавить своих почитателей, он продвигался очень медленно, благо заранее наметил маршрут. Удивленные жители следовали за ним по пятам. Наконец-то добравшись до храма Весты, передал первому попавшемуся служаке письмо герцога для Верховного понтифика. Через несколько минут к нему уже бежал молодой человек в белой тоге.

— Так-так-так, — восторженно произнес он, — если бы не эта толпа, никогда не поверил бы…

— Бросьте, вы ведь в это не верите!

— Я верю в то, что вижу, а вижу я очень многое по долгу службы, — ухмыляясь, загадочно произнес Витторино.

— Я прошел поговорить с весталкой Ликой, надеюсь, вы мне окажете эту услугу?

— Хоть это и против обычных правил, как я могу отказать такому… необычному человеку.

Понтифик, схватил Жана под руку и повел его в храм. Весталки и слуги храма, уже наслышанные о необыкновенном происшествии, облепили Жана со всех сторон. Не было только Лики. Войдя в храм, понтифик подвел Жана к высокой женщине с высокомерным худым лицом:

— Это наша Верховная жрица Беттина, — торжественно произнес он.

Беттина сделала приветственный жест, кокетливо взмахнув длинными ресницами.

— Я думаю, что наш гость в представлении не нуждается, наслышана уже.

Жрица вложила все свое обаяние в эту фразу. Ее густой грудной голос приятно ласкал слух.

— Теперь я понимаю, из каких неземных созданий избираются Верховные жрицы богинь, — не удержался от комплимента Жан.

Щеки женщины тронул румянец.

— Наш гость хочет поговорить с Ликой, — сделав ударение на имени девушки, Вито многозначительно заморгал, — он привез письмо от герцога Аугусто де Фабре.

— Хочу принести извинения, — спохватился Жан, — герцог передал храму небольшие дары, но в дороге меня обокрали. Хорошо хоть живым до вас добрался.

Вито пощелкал языком:

— Что вы, какие извинения, тем более что охрана герцога дожидается вас уже два дня.

— Как два дня?

— Да-да, они искали вас повсюду, а не найдя решили дождаться здесь. Дворяне размещены в гостевых комнатах.

«Откуда герцог узнал о моем похищении?» — самому себе задал вопрос Жан.

Беттина ласково перехватила локоть молодого человека.

— Утомил ты, Витторино, нашего гостя. Его нужно накормить и привести в порядок, — жрица многозначительно показала на болтающийся на одной нитке оторванный карман куртки. — Видно, что по дороге к нам его изрядно потрепали.

— Спасибо за заботу, прекрасная госпожа!

Беттина улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой. А потом, сделав подзывающий знак рукой, приказала спешащим на ее зов слугам проводить молодого человека в гостевую комнату.

Каждый день пребывания Жана в этом мире стоил ему огромных усилий и энергии. Главным в этой цепочке событий было то, что мир, в котором он оказался, был сказочно нереален. Постоянно молодой человек ловил себя на мысли: «А все ли в порядке с моим рассудком?» Стыковка заведомо противоположного и противоречивого — это то, чем он постоянно занимался, пребывая здесь.

— Все чудесатее и чудесатее, — усевшись на первый попавшийся стул, пробормотал он.

В дверной проем просунулось несколько очаровательных женских головок в белых повязках.

— Пришли посмотреть на живую легенду? — горькая фраза, правда на русском, была обращена к любопытным.

— А что, — продолжил Жан, — одна богиня — сестра, вторая — эм, вторая… — Жан замялся, пытаясь дать определение Венере, но решил не озвучивать то, что отчетливо сложилось в голове, изрядно его удивив. — Я здесь неплохо устроился! Страшно представить, кем может оказаться третья, если нарисуется, конечно.

Откуда-то сверху донесся веселый смех. Девушки вздрогнули, звуковые галлюцинации и непонятный язык пришельца обескуражили весталок. Оправдываясь, одна из них произнесла:

— Мы пришли проводить вас в купальню.

— Спасибо, милые девушки! Единственное, что доставляет мне удовольствие в этом мире, так это хорошая ванна.

Девушки, обступив гостя плотным кольцом, повели его в терму^[5]. Легкий белый хитон был ими положен на лавку у огромной, источающей пар лохани, в которую молодой человек погрузился, застонав от блаженства. Он лежал так довольно долго. Из состояния расслабленной эйфории его вывели шлепки сандалий по мраморной плитке. Жан повернулся на звук — полуобнаженная Беттина, с забранными высоко темными волосами, несла поднос с купальными принадлежностями. Подойдявплотную, она присела на корточки, игриво смотря в глаза молодого человека.

— О, женщины, вам имя — вероломство! — пробормотал Жан крылатую фразу. Глаза его сузились настолько, что нельзя было различить зрачков.

— Пришла помочь тебе привести себя в порядок, — замурлыкала жрица, проводя ладонью по его груди.

— Спасибо, конечно, но лучше это сделаю я сам, — Жан изо всех сил старался скрыть нотки раздражения.

— Не переживай, мой лев, нас никто не увидит, — расценила Беттина отказ молодого человека, как страх за свою жизнь. Ведь ночь любви со жрицей Весты может оказаться последней в его жизни, как и в ее, впрочем.

— Послушай, Беттина, у меня была довольно утомительная дорога, и здесь я по делу, поэтому не сочти меня неблагодарным, — Жан сделал отстраняющий жест.

Жрица не могла понять сдержанность молодого человека. Она, такая красивая, величественная и знатная предлагает свои услуги…

— Милый мой мальчик, расслабься. Конечно, я не Ми-нерва, но это ведь даже лучше, ведь я живая, из плоти и крови, — жрица потянулась к губам Жана.

— Ты как-то плохо думаешь о богинях, — Жан, уже, будучи вплотную ознакомлен с телосложением одной из них, был вполне уверен, что такой плоти и крови нет ни у кого из живущих и здравствующих женщин.

Беттина не могла поверить в то, что ее так грубо отвергают.

— Ты серьезно думаешь, что с Верховной жрицей можно вот так? — от гнева она не могла подобрать слова. — Ты мне за это заплатишь!

Носком сандалии женщина отпихнула поставленный на пол поднос и с шипением убежала.

— Кажется, в лице этой милашки я приобрел себе кровного врага.

Желание продолжать нежиться в ванне отпало напрочь. Подобрав на полу мочалку и мыло, Жан, наскоро вымывшись, пошел искать Верховного понтифика. Тот же, подготовив Лику к встрече и еще раз подчеркнув о необходимости хранить тайну ее якобы посвящения, вручил ее Жану. Лика при виде лица из туманного прошлого, ойкнув, тихо сползла на пол. Ее лицо побледнело.

— Только этого не хватало, — проворчал Жан, брызгая на лицо девушки водой.

— Не может быть, — прошептала она, приходя в себя, — как ты сюда попал?

— Да так же, как и ты! Я пришел за вами, за тобой.

Девушка замотала головой:

— Нет, это невозможно!

— Да почему же? Мы уйдем так же, как и пришли, — потом вспомнив о проблемах, которые возникнут при пересечении Пограничья, добавил: — наверное.

— Я не могу уйти, здесь у меня все…

— Все — это Витторино? Я заметил, как ты на него смотришь, и, похоже, вы вместе?

— Ты прав, он для меня все, и мы давно любим друг друга.