Марина Мельникова – Тайны времени (страница 19)

Пока они с Алисой медленно продвигались по усыпанной цветами дорожке, Жан не удержался, съязвил:

— Как тебе, православной, не стыдно! Обряд ведь католический!

Алиса вздохнула и с какой-то обреченностью пробурчала:

— Вдруг стану доброй католичкой…

«Если только «вдруг», — подумал Жан, и, подведя ее к жениху, подмигнул.

— Ну как, краса Зазеркалья, не передумала?

Алиса фыркнула, а герцог, с достоинством приняв руку невесты, дал знать капеллану о начале венчания.

В это время затрубили трубы, и в красных, как швейцары, ливреях в капеллу вошла новая группа. Идущий впереди, тучный и нахохленный, как индюк, очевидно, самый главный из прибывших с надменным видом приближался к паре. Все склонились в поклоне. Обнявшись с герцогом и поцеловав руку Селесте де Фабре, назвав ее драгоценной тетушкой, незнакомец раскрыл свиток необъятных размеров. В длинном послании, пестревшем витиеватыми, непонятными для Жана фразами, говорилось о великой императорской милости, обрушившейся на счастливых влюбленных, которая фейерверком рассыпалась над головами их подданных. Император этим посланием благословляет сей союз, желает, чтобы дом был полон счастья, выражает надежду на скорый детский смех в замке де Фабре, и пусть небо хранит сей союз и дарует покой. Помимо горячих приветов и поцелуев, передает всяческие дары жениху, а невесте — огромное поместье, где-то недалеко отсюда. Кроме того, как подданные императора и ближайшие его родственники, супруги де Фабре обязаны в ближайшее время прибыть в столицу на банкет в их честь. Жан покачал головой, глядя на Алису. Глаза его говорили: «Ты видишь, куда вляпалась? Ведь придется засунуть свою гордость и независимость далеко и навсегда».

Алиса взглядом ответила на молчаливый вопрос: «Раз это нужно, то придется отдуваться».

Телепатический сеанс был прерван в тот момент, когда напыщенный родственник полез целовать невесту, обслюнявив ее розовую напудренную щечку.

Герцог, поблагодарив знатного посланника, подал знак капеллану начать литургию. Потянулся долгий процесс, который «добрая католичка» Алиса должна была впитывать, как губка, стараясь не проспать финал всего действа — объявление своего нового статуса.

На самом интересном месте из окна в сторону алтаря упал волшебный луч света, неестественно яркий для темной мозаики с изображением жития святых. Капеллан, открыв рот для продолжения проповеди, так и остался в изумлении стоять, наблюдая за появившейся на луче девичьей фигурой в шлеме. Гигантская белая сова, преспокойно облетев капеллу, уселась на большом, украшенном цветами алтаре. Необычное явление, вернее, схождение языческой богини в разгар католического обряда заставило сначала застыть присутствующих на свадьбе гостей, а потом обрушить их на колени. Герцог низко поклонился, а Алиса и Жан не сдвинулись с места.

— Мне захотелось взглянуть на подругу, — спокойно сказала Марта-Минерва, сделав ударение на последнем слове.

Из глаз Алисы брызнули слезы, она едва могла сдержать рыдания.

— Жива! Ты жива! Я вижу это своими глазами, — воскликнула Алиса, бросаясь к Марте и тормоша ее за плечи.

Марта же, не ожидая такого непочтительного обращения со своей персоной, гневно блеснув глазами, начала увеличиваться в размерах. Теперь ее голова возвышалась на уровне верхней точки алтаря. Лицо оставалось невозмутимым и бесстрастным, словно гипсовая маска. Жан, не мигая, смотрел на сестру, ее божественное величие не трогало его, в отличие от остальных. Очевидно, что-то шевельнулось в ее душе, но смутные назойливые воспоминания лишь раздражали богиню.

— Ты забываешься, смертная, — так же спокойно произнесла она.

— Вспомни меня, — причитала Алиса, глядя на подругу снизу вверх, — ты мне нужна. В этом мире я одна…

Марта задумчиво провела ладонью над головой Алисы, словно проникая в ее мысли и воспоминания.

Народ на коленях заворожено смотрел на представление.

— Похоже, ты не лжешь, — пробормотала она. — Странно все это.

Жан не выдержал и бросился к девушкам:

— Не было бы странно, согласись ты хоть раз выслушать меня, — напряженно проговорил он, сжав кулаки, чтобы успокоить рвавшиеся наружу эмоции, — отбросить свою гордыню и снизойти до человека, желающего тебе только добра. Уж последнее ты точно поняла, разве нет?

И прежде, чем Марта разразилась новым гневным упреком, Жан примирительно поднял руки и слегка склонил голову:

— Во всяком случае, прямо сейчас не время и не место устраивать сцены. Это день нашей общей дорогой подруги, и ты тоже пришла поздравить ее. Я рад этому, честно. Пусть ты не помнишь нас, но в душе ты все та же Марта, которую мы знаем и любим.

Марта некоторое время молчала, решив, что ниже божественного достоинства вступать в пререкания со смертным, тем более что глаза его не лгали, она это действительно чувствовала.

По капелле пронеслись шепотки.

— Мы с тобой еще встретимся, — ровным тоном сказала Марта Алисе, проигнорировав Жана, — и раз я пришла на праздник, хочу оставить вам подарки.

Легкая вспышка — и на шеях жениха и невесты возникли короткие цепочки с совой в центре из какого-то чудесного фосфоресцирующего металла. Украшения были без замка, и снять их не представлялось возможным, разве что вместе с головой.

— В трудное для вас время зовите, — бросила Марта.

Герцог опять склонился в глубоком поклоне. В отличие от Жана с Алисой, он знал, как себя вести с сильными мира сего. Марта-Минерва усмехнулась снисходительно, мол, что с этих дикарей взять, и исчезла.

Жан перевел взгляд на герцога и сказал:

— Беру свои слова обратно.

Молчаливый вопрос герцога заставил Жана пояснить:

— Ну, помнишь, я говорил, что Алиса без титула и приданого?

Аугусто качнул головой.

— Ты ее берешь с гигантским приданым и с самым высоким титулом «Подруга или родственница богини Минервы», ваши внуки и праправнуки будут рассказывать про ее явление в день бракосочетания, — Жан обернулся к замершим в нише музыкантам и повысил голос: — а они разнесут по всему вашему миру эту новость, приукрашивая ее с каждым разом. Так что ждите, через год-другой вы услышите совершенно другую, но не менее фантастическую историю.

Потом, немного подумав, он продолжил:

— И знаешь, благодаря Минерве, даже недруги оставят вас в покое. Страх, замешанный на суеверии, — великая штука.

Герцог обвел взглядом поникшее поле голов. Гости, включая капеллана, не решались подняться. Жана так и подмывало сказать «Finita la comedia», но он сдержался.

— Ну что, святой отец, может, продолжим? — спокойно предложил герцог.

Священник, еще не до конца пришедший в себя, решил сразу перейти к главному и, не глядя на молодоженов, повернулся к присутствующим в зале господам.

— Пришли ли вы сюда добровольно и свободно и хотите заключить супружеский союз? — произнес он, растерянным голосом обращаясь к гостям. Гости, пребывающие в такой же прострации и еще не уверенные до конца, стоит ли им вставать с колен или все-таки постоять на всякий случай, закивали.

— Готовы ли вы любить и уважать друг друга всю жизнь?

Все хором ответили: «Да».

— Готовы ли вы с любовью принять от Бога детей и воспитать их согласно учению Христа и церкви?

Капелла, содрогнувшись от дружного, еще более уверенного «Да», все-таки устояла.

— Подайте нам кольца.

Маленький мальчик, путающийся в длинном парадном наряде, поспешно понес красную подушечку с лежащими на ней драгоценностями к алтарю. До супружеской клятвы так дело и не дошло. Герцог обменялся кольцами с Алисой, находившейся в данный момент мыслями далеко, впрочем, как и остальные знатные гости, подал знак музыкантам начать приводить в чувство толпу приглашенных. Музыканты разом ударили по струнам, вновь залаяли собаки, засуетились слуги, начал раздаваться шум голосов и смех.

Пир на весь мир продолжался бесконечно, и, безусловно, главной темой застольного разговора было сошествие языческого божества в католическую церковь.

Глава 12

Часов в десять утра Жан проснулся. Солнце уже вовсю дарило свет окружающим, а со двора доносились звуки отъезжающих карет. Гостям не терпелось поскорей разнести новость о том, что они своими глазами видели Минерву. Жан не сомневался, что даже самые ярые католики по дороге обязательно заедут в храм богини с каким-либо подарком.

— Я не продвинулся ни на сантиметр к цели, а времени остается совсем ничего, — произнес он ставшую уже привычной фразу.

Пока Жан общался с умным человеком по ту сторону зеркала, в комнату заглянул герцог. Он был как всегда довольно просто, но с иголочки одет, и по виду казался отдохнувшим.

— Кажется, такие грандиозные действа тебя не утомляют вовсе, — искренне удивился Жан.

— Привычка — вторая натура, — рассмеялся Аугусто, — Алиса ждет тебя на завтрак. Не опаздывай, жена сегодня не в духе.

— А мне казалось, вчера было самое счастливое событие в ее жизни.

Герцог улыбнулся и сказал:

— Как ты и говорил, Алису все сейчас считают если не богиней, за что-то низвергнутой на грешную землю, то родственницей божества точно. Не только гости, но и слуги теперь стараются особенно угодить молодой хозяйке. Эта суета начинает ее раздражать.

Жан ничего не мог посоветовать Аугусто, только молча посочувствовал.

— Наконец-то, — нетерпеливо воскликнула герцогиня, увидев его вошедшим в столовую, — как ты можешь спать в такой сутолоке и шуме?