Марина Мартова – Та, что надо мной (страница 45)
Всю следующую половину луны я с раннего утра приходил во дворец. Битюг оправился и по-прежнему служил в охране. Заговорить мы не решались, но со второго дня уже здоровались. Надо было разобраться с королевской казной. Сулва увёз её при отступлении в Вилагол, и расходы на оборону шли из личных денег Стурина и Миро. Младший Кори собирался с ней сбежать, но его перехватили, так что бòльшая часть оказалась возвращена в столицу. Однако обещанные выплаты за увечье следовало выдать хотя бы тем, кто ещё находился в городе. С уже разъехавшимися можно было подождать до осени. Но всё равно денег оставалось совсем мало. Об осени я думал с тревогой. Нельзя было начинать с ошибок прежнего правления, и в первую очередь нельзя было обделять воинов и повышать налоги с крестьян. По правде говоря, во избежание новых волнений поборы с них следовало бы хоть немного скостить. В эту зиму неплохо заработали оружейники, и мне удалось договориться, чтобы они выплатили осенний налог сейчас, пусть даже с небòльшой скидкой. Отдав эти деньги на полгода в рост, они получили бы примерно столько же, так что обе стороны были не в обиде. Прочим ремесленникам надо было как-то подняться после войны, и они сами нуждались в займах. Я даже уговорил Миро дать им ссуды из его личных средств. В довершение всего мне удалось найти часть денег, разворованных при Сулве, и заставить их вернуть, хотя на этом я приобрёл ещё несколько врагов.
Тем временем в столицу понемногу возвращались благородные, которым тоже требовалось жалование. Одни вспомнили о тех должностях, которые им полагалось занимать при короле по наследственному праву, и в самом деле были обычно чем-то полезны. Другие, более наглые, выкапывали звания, упразднённые столетия назад, вроде хранителя королевского ночного сосуда. Миро ухитрялся как-то от них отбиваться, но однажды вечером пришёл ко мне посетовать на жизнь:
— Представляешь, Шади, меня пытались убедить, что при государях должен быть придворный, проверяющий, нет ли в постели тараканов и мышей.
Я рассмеялся:
— Это должность ввели два столетия назад, при короле Брастере, который боялся насекомых до потери рассудка после того, как ему в ухо забежал таракан. И после его смерти сразу же отменили. Кажется, он и до того был не вполне в себе, а после — и вовсе стал подозревать, что иные оборотни превращаются в этих мелких тварей, чтобы попасть во дворец и ему навредить. Даже Архивариус не смог его разубедить.
Молодой король посерьёзнел:
— Ещё о должности просил старший Ори. Говорят, что он умён и злопамятен, но после того, что я услышал от тебя, мне не захотелось принимать его на службу.
— Что совершенно справедливо. Лучше, если подобные люди далеко от тебя, а не поблизости, когда могут укусить, а не только облаять.
— Он уже облаял. Заявил, что Павия в руках трёх юнцов, которых привел к власти хитрый лис, и это давно всем понятно.
— Это кто же?
Ну да, и соправители, и Архивариус совсем молоды, однако будь они выжившими из ума старцами, я опасался бы за судьбу страны куда бòльше. Я, конечно, тоже приложил руку к тому, чтобы они уцелели и заняли это место… Ульфовы когти!
— Миро, я же не нарочно! Так получилось.
Миро, за миг до того злой и мрачный как туча, хохочет во всю глотку:
— Шади, брось ребячиться. Все мы знаем, что ты не интриган, но от тебя ведь и в самом деле много зависело. Право, этим стоит гордиться. Я думал, что ты много раз уже слышал подобные глупости. Просто Дмир Ори — единственный, кто оказался достаточно наглым, чтобы высказать их мне в лицо. Зато теперь у меня есть все основания не пускать его на порог.
Однако я понимаю, что одной заботой у нас прибавилось:
— Чтобы полагать, что кто-то способен повлиять на Архивариуса, надо быть безнадёжным болваном. Но вы-то со Стуриным что собираетесь предпринимать?
— Ну, мы думали, что когда ты вернёшься в свет, то сможешь сам отстоять свою репутацию.
Я машу рукой:
— Миро, я никогда не был человеком светским. Даже мой отец не был, хотя уж его-то можно было считать безупречным и в манерах, и в делах. Хорошей репутацией я и раньше не мог похвастаться, а в светских манёврах, которые могли бы её восстановить, мало что понимаю. Но дело же не во мне, а в вас. Кто-то действительно осмеливается говорить, что вы слишком зависимы от меня в своих решениях? Бòльше, чем следует зависеть от советника, опытного в своём занятии?
После долгого молчания Миро выдавливает из себя:
— Бывает и такое.
— Тогда как только я разберусь с делами, мне, видимо, следует на время покинуть столицу. В вашей способности править и принимать решения я никогда не сомневался. Другое дело, что у вас остались враги — настоящие опасные враги, а не мелкие пакостники вроде Дмира. Но прежние начальники стражи и сыска снова на своих местах, а я не раз убеждался, что им можно доверять. Следуйте их советам, даже если предлагаемые предосторожности покажутся вам чрезмерными. Почаще обсуждай дела государства и достоинства придворных со Стурином, но не забывай вести себя так, чтобы не подхватить от него болезнь.
— Это всё разумно, Шади, и я уверен, что мы справимся. Но…
— Что?
— Просто моя слабость, извини её. Весь этот год уходят те, кто рядом со мной. Началось всё с моего похищения. Убили Полвера. Отец. Руф, с которым мы сражались рука об руку. Малва. Он доверял мне, насколько вообще ещё мог кому-то доверять, а мы не сумели его спасти. Потом Свед. У тебя был замечательный друг. Я успел к нему привязаться, Шади, а он погиб ради моей победы, которая через несколько дней стала ненужной. Теперь Стурин. Знаешь, мы ведь с ним неплохо поладили. Он умеет думать о том, что важно для страны, хотя ему часто не хватает сил и твёрдости, чтобы претворить это в жизнь. Меня ведь не готовили к тому, чтобы править, и наши обсуждения — неплохая школа. Но каждый раз при встрече я думаю, что и он скоро…
Я вздыхаю:
— Дела не так плохи, как я опасался, особенно после того, как прогнали лекаря, приставленного Кори, и нашли лучшего. Но если Стурин увидит следующую весну, я всё же решу, что ему сильно повезло.
— А теперь уезжаешь ты, Шади. Я знаю, что говорить так — дурная примета, но слишком боюсь не увидеть тебя снова.
Я кладу руку ему на плечо:
— Ты ещё позавидуешь мне, когда я скажу, куда собираюсь.
В карих глазах вспыхивает любопытство:
— Куда?
— До конца осени нам позарез надо раздобыть денег. Продажа йортунских мехов всегда была для Павии отличным способом нажиться. Мирный договор подписан, и одна только торговля с Урготом даст нам десять золотых прибыли на один вложенный. Изен и остальные соседи также не прочь купить у нас меха. Сушёная и солёная рыба, вяленое мясо столице тоже не помешают, поскольку время сейчас не слишком сытое.
— Ты хочешь отправить бòльшой торговый караван к йортунам?
— И отправиться вместе с ними. Конечно, потребуется хорошая охрана, но сейчас немало тех, кто привык к оружию. И я думаю, что твоя родня по матери поможет нам, когда мы доберёмся до места.
— Достойные предки! Шади, я и правда начинаю тебе завидовать. Мне часто хотелось повидать йортунов хоть краем глаза, но пока в стране нет порядка, её правитель не должен надолго уезжать.
К вечеру я, Миро, Стурин, я и ещё несколько советников уже обсуждаем, какие товары следует отправить с караваном. Обычно средства в подобное предприятие вкладывают несколько богатых купцов, но я хочу, чтобы за свою долю в прибыли в нём поучаствовали наши промышленники, ремесленники и цеха, предоставив нам товары в кредит. Из казны сейчас можно вложить не так уж много.
Стурин, сверяясь со старыми записями, перечисляет:
— Соль, ножи, наконечники для стрел и гарпунов, блёсны и крючки, капканы и ловушки…
— Замки, — подсказывает кто-то из советников.
— Нет, — Миро отрицательно мотает головой. — Йортуны не крадут друг у друга. Разве что заказать у кузнецов совсем бòльшие, от зверя. Зато крючков понадобится много, особенно если на торгах появятся те, кто выходит в море с ярусными снастями. Чтобы отмечать сети, хороши полые шары из прочного стекла, особенно цветного, в столице умеют такие выдувать. Кроме того, в озёрах там бывают крупные скопления рыбы, их ловят, накидывая на них сеть и затягивая её снизу. Для этого лучше тяжёлые свинцовые грузила одинаковой величины, а не йортунские самодельные. Петролейные лампы там вряд ли пойдут, а вот свечи и лампы со свечами должны раскупить неплохо. Ещё стоило бы взять с караваном несколько мешков пшеничной муки.
— Но на юге там выращивают ячмень и рожь. Не так уж много, но говорят, что для приготовления их обычной еды йортунам этого вполне хватает. — встреваю я.
— Для еды — да. Пшеничную муку и блюда, в которые добавлена хотя бы её горсточка, там считают лекарством.
Наконец, список оказывается готов. Для того чтобы закупить и заказать всё это, нам хватит, пожалуй, половины луны. Вполне разумный срок. Всё равно раньше в Вилагол не доставят из южных провинций мулов, необходимых для путешествия. А до летнего разлива горных рек мы ещё успеваем.
Оставшись с Миро наедине, я спрашиваю его:
— Йортуны действительно не крадут?
— Да. И почти никогда не лгут. Когда пала их держава, были ужасные неурожаи, но резня началась такая, что людей от неё погибло куда бòльше, чем от голода. Уцелели по преимуществу те, кто вернулся к заветам основателя страны Бодалура, в первое время, разумеется, только со своими. Племена ещё долго не могли замириться. Но сейчас там спокойно.