Марина Мартова – Та, что надо мной (страница 3)

После прогулки по ночному городу я хорошо выспался, и радовался этому, поскольку мне предстояло сидеть за книгами. Книгами, где истина прикрыта или высокопарными словами, или замысловатыми шифрами. Зло не любит изъясняться прямо.

Храм Зеркала могли снаружи замаскировать под любую постройку. Но поскольку обряды культа взывали к силам природы, должны были существовать строгие правила относительно того, где его разместить. К ночи я, наконец, продрался сквозь хитросплетения слов. В столице и рядом с ней подходили для храма всего два места — по счастью, оба они находились внутри городских стен, и мне не надо было дожидаться рассвета, когда откроют ворота. Первое располагалось на пустыре. Я долго бродил по нему, пробуя, не поднимается ли полоса дёрна, обнажая спуск в подземелье. Выглядел я, должно быть, преглупо, и ничего не нашёл.

На втором месте стоял одноэтажный домик. Он выглядел заброшенным, штукатурка его во многих местах облупилась. Окна были заколочены досками, на дверях висел замок. Замок я сбил прихваченным с собой ломом, и вошёл внутрь. Алтарь был покрыт густым слоем пыли, под которой кое-где угадывались старые пятна запёкшейся крови. Согласно тому, что я успел прочитать, подготовка к жертвоприношению должна была начинаться по крайней мере за полмесяца. Если храм ещё собирались использовать, то, во всяком случае, не в ближайшее новолуние.

Значит, Миро похитили не ради жертвы. Но зачем тогда? Вряд ли его собирались потом отпустить за выкуп — Сейно Тэка был не из тех, кто прощает подобные обиды. В борьбе за власть он и сам стоил немало. Но даже если Миро прятали, чтобы в нужное время угрожать отцу, похитителям следовало удостовериться, что самому мальчику его второй облик не даёт ещё бòльшую силу. Как и другим детям, которые тоже могли быть у Тэка, и которых родители тоже могли скрывать до поры. Я подозревал, что смешение их крови могло порождать удивительные плоды. А догадываться об этом мог не только я.

Тогда задача похитителей — устроить Обретение, обнаружив вторую природу подростка. С чего разумнее всего начать? Понятное дело, с похода в зверинец. Оборотень — самый вероятный случай. Конечно, бòльшинство оборотней не так уж сильны, но ведь подозрения о могуществе природы Миро могут оказаться и ложными. Кроме того, есть создания, символически связанные с властью и короной — орёл, слон, змея.

Личный зверинец есть у Дотхи, рода, в котором оборотни всегда были наиболее многочисленны и разнообразны. Его и завели для того, чтобы обеспечить благополучные Обретения отпрысков Дотхи. Иногда Дотхи допускают в свои владения представителей других родов, приходящих полюбопытствовать, а заодно посмотреть, не случиться ли с их детьми Обретения. Гости при этом всячески пытаются оградить себя от любых посторонних глаз, в том числе от глаз самих хозяев. Удивления это не вызывает, так что незаметно протащить с собой в зверинец одного пленника несложно. Но вот спросить у Дотхи, кто за последнюю неделю там был — вполне возможно. На худой конец я мог показать табличку расследователя.

Зверинец, как оказалось, посетили сразу две семьи. Ори и Ватали. Оборотней-волков нет ни в одном роде. Зато у обоих сразу несколько домов в городе. И спрятать мальчика можно где угодно.

Луна шла на ущерб. Бодрствуя, я чувствовал себя по-прежнему сильным и ловким, но сон уже стал беспокойным и прерывистым. Я то дремал, то наблюдал мечущиеся по стенам тени. Это меня и спасло. Когда небòльшая тёмная фигурка выдавила маленькое слюдяное окошко в форточке и скользнула вниз, я сцапал пришельца за шиворот и приложил головой о стенку, понадеявшись, что ударил не слишком сильно. И пошёл сам открывать дверь незваным гостям.

Не стоит нападать на меня ночью, во время третьей, благой, четверти луны. Владычица висела в небе за их спинами, и я видел, как после моего приказа две волчьи тени превращаются в человеческие. Какое-то время с этими двумя можно было не считаться. Ещё одна, человеческая, тень, прыгнула через полосу лунного света к тёмному крыльцу. Я увидел занесённую на меня руку с кинжалом. Примерно такой же кинжал с длинным лезвием прихватил из дома и я. Просто я успел ударить первым, и после этого решил бòльше не обращать внимания на слабо стонущего на земле противника.

Человек, который ещё недавно был матёрым волком, уже опомнился и кинулся на меня. Мой кинжал вспорол ему живот, показалось даже, что я вижу, как под луной в кровавом месиве блеснули кишки. С усилием глотая воздух, он снова начал превращаться в волка и, пошатываясь, пошёл прочь. Вызывая свою иную природу, мы обращаемся к целому мирозданию, которое помнит, каким должен быть волк или олень. Потому-то во втором облике оборотень способен на удивление быстро залечить раны, которые для другого были бы смертельны. Отсюда же, надо полагать, и прочие странности — то, что когда кто-то оборачивается в крупного зверя, тянет холодом; то, что при обратном превращении к человеку возвращаются его одежда и оружие.

Из темноты в полосу света вышел юноша и, поддерживая нетвёрдо стоящего на ногах волка, побрёл с ним к калитке. Я не стал их останавливать. Миро, похоже, сильно мне помог, выведя из строя кого-то из оборотней. Но сколько их осталось? Двое? Трое? Четверо? Другие ведь могли ждать и за оградой. Однако бòльше нападать никто не спешил.

Итак, я разворошил осиное гнездо. И разворошил именно визитом в зверинец — посещение храма Зеркала не вызвало ни у кого желания меня немедленно прикончить. Плохо, что я отпустил двоих убийц. Они кое-что узнали о моих возможностях, и у них или у их нанимателей теперь могут появиться догадки о моей природе.

Первый раненый давно затих, уткнувшись лицом в траву. Я подтянул тело к крыльцу. Оно уже начало остывать — в начале лета ночи в столице прохладны. Глава рода Даури — у него не было второй природы волка, и ему не повезло. Но Даури, похоже, и в самом деле просто наняли — как для похищения Миро, так и для моего убийства. Урготская цепочка, натянутая вокруг дома, не предупредила меня о незваных гостях. Урготцы обычно творят свою магию так, чтобы её можно было отменить. Но подходящий способ Даури не по уму, да и не по средствам. Похоже, что нападавшим помогли наниматели. А вот кто ими был — Ори или Ватали? Почти наверняка они договаривались с убитым. Вряд ли он посвятил остальных во все подробности — волкам обычно достаточно приказа от старшего. Ниточка, которая, казалось, позволяла ухватиться за это дело через оборотней, заканчивается неизвестно где. Зато я приобрёл личных врагов, что в моём положении очень скверно. Ненависть способна выслеживать человека не менее рьяно, чем любовь и легко находит уязвимые места. А я неизменно слабею к новолунию и каждый месяц есть несколько дней, когда я беспомощен и бессилен. На военной службе я был бы полезен до первого сражения, которое придётся на неудачные дни.

Осталось разобраться с тем, кто залез через форточку. Подросток? Карлик?

Вода в ведре, стоявшем неподалёку от крыльца, к моему удивлению даже не расплескалась. Захватив ведро, я пошёл в спальню. Мальчишка очнулся только после того, как я вылил на него бòльшую часть воды. Белобрысые волосы слиплись сосульками, за пазуху ему стекали розоватые капли. Он упорно молчал. Я заговорил сам.

— Ты не их родственник. Ты вообще простолюдин. И вряд ли что-то знаешь, чтобы тебя стоило допрашивать.

Оскорбить не было моей целью — просто я видел сплетение его нитей.

— Тебя заставили лазить по форточкам, как вора. Но они не воры. Они убийцы. Они выкрутятся из этой истории, а тебе выжгут глаза калёным прутом и заставят вертеть ворот на каторге. Тебе было, должно быть, ужасно лестно, что с тобой связались такие знатные господа. А надо бежать от них без оглядки, чтобы тебя не нашли. Вот деньги — я положил ему за пазуху кошелёк. Найдёшь мастера, чтобы выучиться у него честному ремеслу, отдашь задаток за угол и еду. Это лучше, чем исполнять чужие прихоти — ну, заплатишь ещё тем, что тебе придётся вынести дюжины три затрещин. Схоронись, не выходи со двора.

И учти — если что, я отыщу тебя даже после собственной смерти. Ты не знаешь, на что способны благородные. И это будет хуже, гораздо хуже калёного прута. Если с тобой случится что-то, что помешает жить своим трудом, то лучше найди воина Сведа из рода Сведов и попроси у него совета моим именем.

Рожу я скорчил такую зверскую, что не рассмеялся, только задержав дыхание. Я нарочито медленно прошёл с белобрысым мимо трупа на крыльце и выкинул его в калитку, поддав коленом под зад.

Уже светало. Густая трава вокруг домика, где жили Вул с женой, блестела от росы, и следов на ней не было. Вул служил у меня домоправителем, поскольку при его происхождении гордое название мажордома ему никак не подходило. Тем не менее, реши наёмники сначала расправиться с ним, я бы им этого так не оставил. Но раз уж они предпочли ограничиться мной, то я могу забыть о нападавших, предоставив им зализывать раны — судьба Миро была куда важнее моей личной мести.

Потом я вздохнул и пошёл домой собираться. Сыскари заберут труп, а мне сейчас самое время изобразить, что я в панике сбежал из города, отказавшись от дальнейшего расследования. В это поверят. Репутация труса имеет свои преимущества.