Марина Марли – Параллели Вселенных: Создатели (страница 13)

– Я очень рад, что вы нас почтили своим присутствием, – сделал вступление Эль и на правах хозяина начал разливать дышащий ароматным паром чай. – Нечасто к нам такие высокие гости заглядывают.

– Рад видеть вас снова, – широко улыбнулся Уэльс, принимая душистый напиток, переводя полный благодарности взгляд с Эля на Астера.

– Слышал, что зеркала открылись. Может быть, так и до нас дело дойдёт? – Он налил вторую чашку и передал её в руки Девы. Посмотрев на неё лукавым прищуром глаз, он заговорщически перевёл его в сторону Уэльса.

– Это будет зависеть от некоторых обстоятельств, – говорил Уэльс загадками.

– Обстоятельства нас не подведут? – Эль незаметно подмигнул Альме, передавая третью чашку ей в руки.

– Обстоятельства нынче как нельзя благодатные, – вмешался в этот загадочный разговор Астер. Не дождавшись, пока до него дойдёт очередь, он налил себе чаю сам.

– Что есть, то есть, – сказал Уэльс, удобно расположившись в мягком кресле, потягивая горячий напиток.

В этот момент послышался скрип открывающейся двери. Уэльс обернулся.

– А вот и первое обстоятельство. – Уэльс улыбнулся, приветствуя присоединившегося к ним Даррена.

– Прошу. – Эль указал рукой на свободное место между собой и младшим братом, а потом налил чай и Даррену. – Всегда говорил, что ночные прогулки лучше дневных. Разговоры душевнее, мысли чище…

– Всё самое интересное происходит под покровом ночи, – поддержал его мысль Астер.

– Как и всё самое страшное, – добавил ложку дёгтя Даррен.

– Может быть, это только кажется? – задал ему вопрос Уэльс.

– Как же страшное может казаться, а не быть? – не понял его намёков всегда прямолинейный Даррен.

– Не всё то есть, что кажется, и не всё, что кажется, есть, – хотел помучить его Уэльс, понимая натуру Даррена.

– Очень остроумно. – Даррен нахмурил брови и залпом отпил половину чашки, даже не обращая внимания на то, что он был достаточно горячим.

Альма, держа свою чашку в руках, то и дело переводила любознательный взгляд с одного на другого, с другого на третьего. Ей был очень интересен их диалог, и она с любопытством ждала, чем же закончится эта словесная баталия. Но даже несмотря на свой юный возраст, она понимала, что Уэльс заткнёт за пояс любого. У Даррена, которому она больше всех симпатизировала, против него не было шансов.

– А что думает наша юная гостья? – неожиданно обратился к ней Эль, и пять пар глаз одновременно посмотрели на неё.

Альма, застигнутая врасплох, уставилась на него через свои тёмные стёкла и растерянно хлопала глазами. Её сердце начало колотиться быстрее, да так громко, что казалось, все слышали его безудержный стук.

– Я думаю, что Уэльс прав, – протянула она, переведя извиняющийся взгляд на Даррена в надежде, что он её поймёт.

– В чём же конкретно ты считаешь, что он прав? – добивался от неё более развёрнутого ответа Эль.

– Не всё можно разглядеть глазами. Они очень часто обманывают, подменяя или выдавая желаемое за действительное. Не всё зло злое, как и не всё добро доброе.

– Ерунда, – отмахнулся от её рассуждений Даррен, допивая остатки чая и с бряцанием возвращая пару на стол.

– Нет-нет, – остановил его Астер, – расскажи нам подробнее.

– Альма, ты ещё скажи, что день – это ночь, а ночь – это день, – удивлялся Даррен, откидываясь на спинку и удобнее располагаясь в кресле.

– Ты же знаешь, что я вижу примерно всё в одном цвете, – тихо ответила она, слегка опустив голову и смотря в кружку с чаем, покоящимся у неё на коленях. Этим на редкость правильным замечанием она заставила его поёрзать в кресле, в котором он только что благополучно устроился. Но после такого ему показалось, что там завелись какие-то насекомые, щипавшие его прямо за самое дорогое.

– Для меня нет большой разницы, ночь или день. Я не вижу многообразия цветов, хотя знаю, что мир богат на краски. Я научилась… чувствовать их. – Она слегка помедлила, но продолжила свой рассказ: – Совсем не обязательно видеть глазами, чтобы понять, какое сейчас время суток или отличить, что есть, от того, чего нет. Несущий добро может оказаться лжецом, а некто, совершающий, казалось бы, плохой поступок, может делать его во благо. Только глазами мы видим одно, а чувствовать можем совсем другое. – Она оторвала взгляд от чашки и доверчиво посмотрела на Даррена и Деву.

– Не всегда стоит доверять чувствам. Они тоже могут обмануть, так же как и глаза. – Даррен поджал губы, вспоминая свою историю.

– Тогда можно сказать, что человек и слеп, и глуп? – задала она ему бесхитростный вопрос, и Даррен снова начал ёрзать.

– Или недостаточно обучен видеть и чувствовать больше, – произнёс Уэльс, всё это время не сводивший с неё глаз.

– Может быть, он не хочет? Или ему это не нужно? – внимательно посмотрела на него Альма, ожидая получить ответы.

– Может быть, всё вместе.

– И ему так удобнее. – Альма отвернулась от него и уже подняла чашку, готовая сделать глоток.

– Или безопасней.

– Но кого он боится? – Она не успела выпить чаю и снова вернула кружку на колени.

– Правды, – ответил Даррен за Уэльса.

– Что такого страшного в правде? – задумчиво свела Альма бровки.

– Правда ещё как может быть страшна, – ответил за него Астер. – Особенно страшно признавать свои ошибки.

– Хватит! – прозвучал резким всполохом голос Даррена, нарушивший плавный ход беседы. – Уже поздно. Альме пора спать.

– Я была бы не против отдохнуть, – негромко произнесла она, соглашаясь и повинуясь желанию Даррена.

– Думаю, ты прав. Нам всем пора отдохнуть, – согласился с ними Уэльс, возвращая свою чашку на стол едва тронутой. – И я забираю свои слова обратно, Даррен. Вы хорошо потрудились. – Он даже с некой благодарностью посмотрел попеременно на него и Деву. – Эль, будь добр, покажи гостям их спальни.

– Я могла бы провести эту ночь вместе с Девой? – подала голосок Альма, всё ещё страшась оставаться одна в незнакомом месте.

«Убегая из дома одна, ты была более смелая. Куда же подевалась вся твоя храбрость, маленький василёк?» – глядя на неё, размышлял Уэльс.

– Надеюсь, это будет возможно организовать? – поднял он вопросительно рыжую бровь.

Эль в ответ кивнул.

– Приятно было с тобой свидеться вновь. Надеюсь, теперь ты будешь посещать нас чаще. А может, и мы сами в скором будущем сможем путешествовать? – размечтался Астер и, обнявшись с Уэльсом, как в старые добрые времена, откланялся, распрощавшись со всеми.

Отправляясь по коридору первого этажа, он исчез в его тёмных глубинах.

– Я провожу вас на второй этаж, – после некой паузы вызвался Эль. Указывая рукой направление, он приглашал гостей подняться по лестнице.

– А где будет ночевать Даррен? – уже следуя за Девой, задала вопрос Альма, поворачиваясь и глядя на него так, словно боялась потерять самого близкого для неё друга.

– В своём доме, – ответил он ей. – Спи спокойно. Я буду тут рано утром, – Он доверительно кивнул ей, всё ещё стремясь оберегать, хотя понимал, что он уже освобождён от своих обязанностей.

– Я буду ждать. Доброй ночи, – попрощалась с Дарреном Альма. – Доброй ночи, Уэльс, – уже более сухо добавила она.

Оставшись наедине, Даррен и Уэльс изучающе смотрели друг на друга. Комната погрузилась в тишину, и лишь редкие поскрипывания догоравших деревяшек, беспокоили её своим треском.

– Ты действительно намерен спать? – задал вопрос Уэльс, как только «увидел», что Дева зашла в комнату, чему свидетельствовал и скрип от зарывающейся двери.

– Скорее нет, чем да, – был сдержан в ответах Даррен.

– Не покажешь ли мне ночной город? Давненько я тут не был. Хочу осмотреться.

– Конечно, – не имея шанса отказать, согласился Даррен. – Какие-то конкретные места интересуют?

– Я помню, что раньше мир Защитников славился самыми красивыми женщинами.

– Славится и сейчас. Только уже в меньших масштабах. – Даррен повернулся к двери, аккуратно открывая её, дабы не побеспокоить чуткие сны своей бывшей подопечной.

– Тогда веди, – был согласен он и на это.

ГЛАВА 7

Каминную залу окутывал мрак и холод. Лишь горящее пламя в очаге слегка разбавляло эту щемящую и звенящую пустотой атмосферу, наполняя её неким подобием тепла и уюта. Но не теми, которые греют сердце и душу, погружая в приятные воспоминания и рисуя благостные картинки, а призрачными, покрытыми игольчатой и щетинистой изморозью, нанесённой на тонкую корку льда, обещающей пронзить всё существо смотрящего, оставляя в нём тысячи рваных дыр. Но только присутствующим здесь это не грозило. Слой льда не просто покрывал их, они давно уже и сами превратились в лёд, который не мог растопить самый жаркий огонь. Даже трон Эскру, сделанный из стекла и казавшийся таким хрупким и уязвимым, был куда прочнее, чем могло показаться на первый взгляд. Однако и он хранил свои тайны, которые были запечатаны под прозрачными слоями прочнейшего стекла.

– Тут всегда горит огонь? – задал вопрос Эскру в воцарившейся тишине. Он наблюдал за тем, как из графина в его бокал наливается вода, оставляя в нём завихрении мелких пузырьков.

– С того момента, как был построен этот зал, – ответил ему Тенебрис, мысленно возвращаясь к моменту творения.

– И он никогда не гас?

– Есть желание потушить? – хотел поиграть с ним в его собственную игру Тенебрис. – Можешь попробовать.