Марина Марли – Параллели Вселенных: Создатели (страница 15)

Она подняла ладонь над прозрачным троном и заполнила его частью своей темноты. Сейчас он выглядел как и до того момента, когда Эскру встал с него. В сердце трона Эскру кипела всё та же мгла, только она была не его, а Луны. Женщины, к которой он проникся пока ещё необъяснимыми и непонятными ему чувствами, но которая его бесконечно восхищала, поражала, завораживала и очаровывала до самых глубин сознания.

Закончив преображение, Луна отошла от трона и направилась к стене. Её одежды, сброшенные ранее на пол, появились снова. Подойдя к ним, она остановилась и приподняла руки, слегка разведя их в стороны. С пола поднялись перчатки, совсем недавно безжалостно сорванные с рук. Они, словно зная своё дело, плавно вернулись на руки хозяйки, обволакивая посеребрённую кожу в плотные ткани. Следом поднялась мантия, обвивая хрупкое её тело слоями жёсткой материи. В последнюю очередь на голову вернулся высокий тюрбан, закрыв полупрозрачной вуалью её прекрасное лицо.

– Мы готовы покинуть залу, – произнесла она и, не оборачиваясь, сделала шаг, пересекая стену, исчезая за ней.

Эскру, сначала с интересом наблюдавший за тем, как она облачается в одежды, был полностью обескуражен тем, что она, как и Тенебрис, не нуждается в дверях.

«Любопытно, есть ли двери в покоях или они всё такие же, как и эта комната?» – задавался он вопросом перед тем, как сдвинуться с места и подойти к стене.

«Есть», – услышал он едва уловимое движение, осторожно рассекающее воздух и проникающее напрямую ему в голову, минуя все преграды, в том числе его слуховой аппарат. Слегка улыбнувшись, он понимал, что слышит её невзирая ни на какие преграды, выстроенные даже самим Тенебрисом, а она слышит его. Подойдя вплотную к аспидной стене, от грубой, но зеркальной поверхности которой отражалось пламя, Эскру колебался, стоит ли положить на неё руку. Всё же его любопытство пересилило – он желал проверить, пройдёт ли ладонь сквозь стену. Едва прикоснувшись к ней пальцами, он почувствовал холодный и отполированный камень, покрытый ямками и выступами. Однако как он ни пытался проникнуть сквозь стену, рука продолжала упираться в монолитную и нерушимую преграду.

Снова появившаяся в зале Луна, смотрела на него внимательным и сосредоточенным взглядом. Часть её оставалась за стеной, отрезая треть от видимого тела.

– Ты не веришь. Сомневаешься. Выжидаешь. Основываешься на том, что видишь глазами и не хочешь посмотреть иначе. – На какое-то время она замолчала, а потом снова продолжила: – Нет никаких преград, Эскру. Они только в твоей голове. – Луна снова скрылась за стеной, оставив его в уединении.

«Только в голове», – мысленно повторил он и снова приложил ладонь к стене, которая и в этот раз оказалась для него закрыта. Склонив голову и закрыв глаза, он пытался вести с ней диалог: сначала уговаривая дать ему пройти, но это не помогло. Потом, поднимая голову, он начал настоятельно требовать открыть ему дверь, но она снова оставалась безучастна к его просьбам. Теряя терпение, он ударил по грубым камням кулаком, которые, казалось, специально ощетинились и заострились, с удовольствием принимая его удар и затем возвращая его двойной болью. Эскру, несмотря на то что стал бессмертным и, казалось бы, неуязвимым, почувствовал вручённую ему обратно звонкую монету, вонзившуюся в кожу и оставившую в ней явную отметину. Резко отдёрнув руку, он повернул её, рассматривая рану. Его фарфоровая кожа была распорота в нескольких местах. Она саднила и причиняла неудобства, но вместо ожидаемой крови в местах ранений виднелось лишь серебряное сияние.

– Так ты ничего не добьёшься. – Луна снова появилась в комнате, всё это время тщетно ожидавшая его появления с другой стороны.

Эскру немного растерялся, но успел спрятать израненную руку за спину.

– Что это? – стала вдруг она необычайно серьёзной и даже напряжённой. По стенке позади Эскру бликовали лучи, которые обычно могли исходить только от неё. – Что у тебя в руке? Покажи! – Она моментально приблизилась к нему, ожидая, пока тот раскроет ей свои припрятанные в рукавах козыри.

– Ударился. Ничего страшного. Пройдёт. – Он нехотя вытянул перед ней руку, которую она схватила в свои, как только увидела собственное сияние.

– Это невозможно, – шептала она, рассматривая рану, испускавшую свечение. Она поняла, что безвозвратно связана с этим мальчиком. Выпустив его руку, Луна сняла перчатку со своей и, прикоснувшись пальцами к его ссадинам, зашила их сияющими нитями, оставившими на коже Эскру лишь небольшие отметины аккуратных и ровных стежков.

– Небольно. – Он посмотрел на кулак, как только Луна закончила работу. Сшитая кожа перестала озарять залу своим призрачным, но таким ярким для них обоих светом.

– Что же с тобой делать? – задала сама себе вопрос растерянная Луна, надевая обратно перчатку.

– Учить, – напомнил ей Эскру.

– Не говори, пожалуйста, никому о том, что произошло в этой комнате, – обречённо попросила она его, словно была чем-то сильно напугана.

– Я и не собирался. Да и кому тут расскажешь? – Он обвёл глазами каминную залу.

– Это неважно. Всё, что происходит тут, остаётся в стенах этой комнаты. – Луна подняла голову, закончив с перчаткой, которая никак не хотела поддаваться. – Учить, – напомнила она ему и сама себе, столкнувшись с ним взглядом. Схватив его за только что излеченную руку, она безжалостным рывком подвела его к стене.

– Ты уже расщеплён. Твои эмоции и сознание могут находиться отдельно от этой оболочки.

Она ткнула в его плечо острым пальцем. Ему даже на мгновение показалось, что она намеренно хочет причинить ему боль. Только что она пыталась за этим скрыть, он пока не мог понять.

– Эскру! Ты меня слушаешь? – крикнула Луна, посмотрев ему в глаза и заметив в них стекло задумчивости.

– Вас сложно не услышать, – начал дерзить он в ответ, отведя плечо в сторону.

– Ты не о том думаешь, Эскру. – Она обречённо закрыла глаза и замолчала.

– Луна, когда вы злитесь, вы похожи на трепещущую водяную гладь, от которой отражаются огненные искры. – Эскру попытался рассмотреть её лик через вуалевый тюль, а она лишь грустно усмехнулась в ответ. Улыбнувшись уголком рта, он глубоко вдохнул и снова посмотрел на своего врага, в лице которого сегодня выступала эта непреодолимая стена. Выдыхая из лёгких весь воздух, он сделал шаг в пустоту и оказался по ту сторону стены.

Его лицо не выражало никаких эмоций. То, что у него получилось преодолеть глухую стену, не было для него ни достижением, ни триумфом. Он просто понял, как это работает, и теперь чувствовал в себе силу, которая, если не сокрушит любую преграду, то уничтожит её изнутри, подорвав все заложенные основы.

– Как ты себя чувствуешь? – Луна бесшумно приблизилась к нему и остановилась чуть позади.

– Необычно, – задумчиво произнёс Эскру.

– Как именно?

– Сильнее. Словно меня разобрали и собрали заново в считаные секунды.

– Ты это сделал сам. Достойно похвалы, – наградила его Луна редким одобрением.

– Хороший преподаватель и верный подход всегда приведут к достойному воплощению в его ученике, – вернул он любезность бумерангом.

– Ты красиво выражаешь свои мысли. Это тебе пригодится. Только не переусердствуй в лести. Могут обернуть против тебя, – колючим холодом ответила ему Луна и пошла далее по длинному коридору, в котором царствовала непроглядная мгла.

Эскру следовал за ней. Лишь раз он обернулся, чтобы посмотреть на стену, которую только что преодолел, расщепляя всего себя на миллионы частиц, становясь единым целым с камнем, а затем собирая своё тело заново. Вместе с внезапно обретённой силой и немыслимыми возможностями он осознал, как упорядочились мысли, появилось спокойствие и безграничное умиротворение, расположившееся где-то в самых бездонных глубинах его подсознания. Ему больше не хотелось нестись стремглав и поглощать бесконечными потоками разносортные знания. Ему не хотелось брызгать по сторонам ядовитой слюной на неугодных, ему хотелось расправляться с ними медленно, чтобы получить истинное удовольствие. Эта темнота, окутывающая его со всех сторон, проникающая внутрь, будоражащая его своим плавным движением, настраивала и готовила к тягучей вечности. Обретя бессмертие, отдавая свой никчёмный остаток души, мерцавший острым наконечником и озарявший этот всепоглощающий мрак, он думал, что поступил правильно, теперь уже слившись с мглой полностью, он стал ей самой. А эта холодная отчуждённость, покрывавшая тонкой ледяной коркой его внешнюю оболочку, стиравшая с лица все внешние проявления эмоций, была ему лишь во благо. Так он мог спрятать все ненужные проявления, раскрывающие для недругов истинность его намерений и желаний, а для друзей – приоткрывая завесу на его внутреннее мироустройство. Теперь оставалось одно: научиться скрывать свои мысли. Сделать так, чтобы они были невидимые и неслышимые для всех, включая Создателей.

– Бессмертие открыло для тебя новые границы. Ты сможешь уходить далеко за горизонт, – вторглась в его мысли Луна, произнося последнюю фразу несколько печальным голосом.

– Разве у безграничности есть горизонт? – заинтересованно спросил Эскру, полагая, что у тьмы не может быть чего-то подобного, чувствуя, что нет никаких границ, и она ошибается.