Марина Марли – Параллели Вселенных: Создатели (страница 11)

– Твоё место. – Тенебрис указал рукой на стеклянный трон, установленный между ним и Луной. Склонив голову в почтении, Эскру обошёл чужой трон, который только что занимал сам, и проследовал туда, куда ему было велено. Стекло, из которого он был выполнен, тревожно переливалось своими хрупкими гранями. Казалось, что внутри него был заточен сам огонь, разносимый медленным движением вод, также заключённых в прозрачной оболочке. Вся эта магия, сотворённая Тенебрисом, бурлила и кипела собственной жизнью. Жизнью, которую он забрал у Эскру, дав взамен бессмертие. Жизнью, которая была надёжно закована в, казалось бы, такую непрочную материю.

– Очень удобно, – произнёс Эскру, сев на трон, который моментально потемнел от соприкосновения с ним. Заметив то, как только что бывшие прозрачными подлокотники наполняются тёмными тучами, Эскру в недоумении поднял руки. – Он изменяется, – произнёс он, слегка нахмурив брови, пытаясь отыскать этому причину. Тем временем мрачные облака клокотали и пыжились, клубясь своей темнотой, ширясь, как бы стремясь покинуть стеклянное заключение. Но все попытки были тщетны.

– Это ты, – отстранённо произнёс Тенебрис, всё так же пристально наблюдая за юношей.

– Что это значит? – вопрошал Эскру у творца этого чуда.

– В этом троне заключена твоя жизнь. Все твои помыслы, страхи, сомнения… любовь. – Он бросил недвусмысленный взгляд на Луну. – Все они будут играть своими красками, обнажая твоё существо.

– Но Тенебрис, – попыталась возразить ему Луна, поняв его задумку. – Этот каминный зал был создан специально, чтобы охранять нас.

– И создавал его я. Для тебя. Точно так же, как и этот трон я создал для него. – Он посмотрел на Луну, моментально охладив её пыл.

– Мне нечего скрывать, – вторгся Эскру в их перепалку, начавшуюся из-за него. – В этом зале или за пределами его у меня нет от вас никаких тайн. – Он положил ладони на подлокотники. Мгла, отделённая от него прозрачной преградой, начала притягиваться к его ладоням, словно животное, привязанное на поводок, тянулось и ластилось к своему хозяину.

– Вот и прекрасно! Ты не находишь, Луна? Юноша очень любезен и учтив. Обращение явно пошло тебе на пользу, – похвалил его Тенебрис. – Предлагаю, наконец, уже отпраздновать это событие. Луна? – обратился он к своей супруге, – не покажешь ли ты нам своё волшебство?

Луна, будучи всегда покладистой супругой, подчинилась желанию Тенебриса и вытянув тонкую, белокожую руку, лишь слегка пошевелила пальцами, из-под которых разостлалась лунным сиянием дорожка, прокатившаяся по всему столу, накрывая его подобно скатерти. При следующем взмахе Эскру увидел, как рассыпалась мерцавшая сияниями пыль, наполняя собой пустую посуду, расставленную заранее слугами на столе. Тарелки, блюда, соусники, салатники и прочая утварь были вмиг наполнены разнообразными кушаньями. Прозрачные графины и сосуды заполнила разных цветов жидкость. Как только Луна закончила, она положила руку на колени.

– Хозяйка не менее виртуозна, – оценил Эскру старания Луны, нарушив воцарившуюся тишину.

– Благодарю, – холодно, под стать своему супругу, ответила Луна.

Тенебрис, наблюдая за ними двумя, на секунду прищурил глаза, пытаясь понять, с кем из них двоих она играет.

– Благодарю, – сказал Тенебрис и, не сводя глаз с Луны, поочерёдно ощутил на языке все вкусы, которые ему сейчас хотелось бы отведать.

Блюда поднялись в воздух и направились к тарелке Тенебриса, перекладывая туда небольшие порции жаркого и спаржи, заправляя горчично-лимонным соусом, а графин с жидкостью жёлто-оранжевого цвета, заполнял бокал, стоящий по левую от него руку. Небольшое блюдечко с кремовым пирожным, на макушку которого была водружена горсть красной смородины, перенеслось к нему в последнюю очередь. Помпезно встав справа, оно добавило собой последний штрих к лаконичной картине, нарисованной ранее в сознании Тенебриса.

– Попробуй, – предложил ему Тенебрис, кивая в сторону посуды.

Эскру потянулся к ней рукой, желая положить что-то из яств и в свою тарелку.

– Не так! – Тенебрис хлестнул его взглядом по руке, слегка обжигая кожу.

Эскру отдёрнул руку, почувствовав, как защипало её поверхность. Он слегка сжал губы, но старался не подавать виду, что прикосновение было более чем неприятно.

– У нас не принято прикасаться к утвари, – произнесла Луна, наблюдая за реакцией Эскру на причинённую ему боль.

– Но как иначе? – задал Эскру вопрос, не понимая, как ему обращаться с посудой так же мастерски.

– Напряги голову, – посоветовал ему Тенебрис. – Это проще, чем кажется. Вся твоя сила в тебе самом. И ты можешь пользоваться ей точно так же, как используешь руки или ноги, – сказал он и, взяв приборы, принялся разрезать мясо и отправлять куски в рот. Эскру отвернулся от Тенебриса и уставился на еду.

«Не смотри в мою сторону, – мысленно заговорила с ним Луна, не отрывая взгляда от своего супа, водя ложкой по тарелке. – Сосредоточься и думай о пище, которую ты сейчас хотел бы вкусить. Представляй её. Ощущай её вкус у себя во рту. Увидь её на своей тарелке»

– Ты совсем не ешь, Луна, – обратился к ней Тенебрис, заметив, что та не съела и ложки, продолжая отстранённо возиться в пюреобразной жидкости. – Расскажи, какие новости ты нам принесла из параллельного мира. Что-то было интересного и примечательного?

– Воюют, – равнодушно произнесла она, затем зачерпнула ложку, поднесла её ко рту и проглотила оранжевую смесь, растёкшуюся горячим потоком по её венам.

– Хорошо, – радовался Тенебрис, запивая жаркое. – Раньше ты была более воодушевлена подобными событиями. Что же изменилось?

– Мой цикл идёт на убыль. Недостаточный обзор, – небрежно пожаловалась она.

– Погоди печалиться. Скоро же вся ночь будет только твоей, – хотел подбодрить её Тенебрис.

– Всего лишь одна ночь! – импульсивно выкрикнула она и бросила ложку в тарелку. Оранжевые капли разлетелись мелкими брызгами, окропив серебристую поверхность скатерти.

Эскру в это время уже смог поднять несколько тарелок, но, испугавшись голоса Луны, с грохотом уронил их.

– Не отвлекайся, – посоветовал ему Тенебрис не придавать значения эмоциональным всплескам его супруги. – Я поговорю с Уэльсом и попрошу дать тебе больше ночей, – продолжил он общение с Луной.

– И он опять откажет! Неужели так сложно разделить всё пополам? – возмущалась Лýна такой несправедливости.

– Тени прекрасно справляются.

– Справлялись! До тех пор пока не вмешалась Маади со своими зельями и травами. – Она зачерпнула вторую ложку и отправила её в рот.

– Ей недолго осталось. Скоро её призовут в Свиру, – рассуждал он с полным безразличием. – Дорогая, у нас нет недостатка в душах. А у тебя есть возможность сосредоточься на главном.

– Ты прав, любимый. Как всегда, – уже более спокойно произнесла она.

– Как всегда. – Он перевёл довольный взгляд на Эскру, который уже жевал свой праздничный ужин.

ГЛАВА 6

Как только глаза привыкли к свету, а уши – к уровню шума, который казался гвалтом тысячного воронья, Альма, восседая на спине гордой лошади, начала осматриваться по сторонам. Казалось, что пирушка тут не прекращалось никогда. Защитники веселились, пели, танцевали, устраивали кулачные бои прямо на улицах. Ели, пили, наслаждались красотой дев, одетых лишь в длинные золотистые ткани, обвивавшие их тела, словно плющ ствол дерева. Они танцевали под волшебную музыку, которой Альма ранее не слышала, а рядом с ними играли музыканты, держа в руках кто бубны, кто струнные, кто ударные инструменты. Казалось, царившее в Кьерросе веселье происходит повсеместно. Альма прониклась этой беззаботной атмосферой радости, а музыка завершала последние штрихи. Протяжные ноты, взятые дудочниками, погружали в мир грёз, отправляли в далёкое путешествие. Лёгкие касания струн и вторящие им удары в барабаны возвращали обратно, заставляя сердце биться им в такт. Это чарующая, манящая, волнующая, неописуемая атмосфера, создаваемая музыкантами, откликалась её душе. Она словно побывала в странствии, посещая другие земли, живо представляя перед собой иных людей, кружащих в танце, в котором одеяния разлетались округлым веером, следуя за вращениями своего владельца.

– У нас так не всегда, – громко произнёс Астер, но Альма продолжала дивиться происходящим вокруг неё чудесам, вращая головой, точно большеглазая сова.

Миновав обширную площадь, расстелившуюся вокруг центральных строений, они въехали в узкую улочку. Каменные здания и небольшие балкончики украшали развешанные флажки и бельё, сушившееся на верёвках. Альма улыбнулась, отметив это наблюдение. Город кипел и бурлил своей жизнью.

– Куда мы едем? – задала она вопрос Астеру.

– Туда, где тише, – ответил он ей, вовремя уклонившись от нависшей на его пути простыни.

Обернувшись, Альма бросила мимолётный взгляд на Даррена и Деву, которые послушно следовали за ними. Она прищуривалась, всматриваясь в темноту, которая постепенно накрывала переулок. Как только свет зажжённых на площади огней перестал доставать даже до её потаённых уголков, всё моментально окунулось в полный мрак. Оставшееся висеть позади Альмы бельё трепетало и болталось безжизненными птицами, повешенными или распятыми на своих вытянутых горизонтально крестах. Одномоментно сознание Альмы начало рисовать жуткие картины, и она, невольно дёрнулась, сдавив сильнее бока Астера. Ей казалось, что сжатие было весьма незначительным, но он почувствовал, как ему едва не переломили рёбра. Резко вобрав в себя воздух, Астер выпустил его, надеясь, что с костями всё в порядке. Однако всё же справа его что-то слегка беспокоило. Не придав этому сильного значения, он продолжил путь. Наконец, преодолев эту длинную и безлюдную улочку, они свернули направо, где было не менее темно и пустынно, а потом налево. Выехав в просторный двор, они остановились перед высокими коваными воротами. Внезапно они сами отворились, как по волшебству.