Марина Марли – Параллели Вселенных: Создатели (страница 10)

– Волноваться тебе не к лицу, дорогая Луна, – произнёс Тенебрис ровным и ласковым голосом.

Луна, вернув себе прежний облик, смахнула с себя рукавом налёт серебристой пыли, который искрящимися стайками упал на чёрный пол, украсив его россыпями звёзд. Только здесь она была в полной безопасности от внешнего мира. Несмотря на то что в Ардос никто не мог проникнуть извне без дозволения Тенебриса, Создателям были видны её переливы. Глухой каминный зал был для неё спасением. Тут она могла полностью разоблачиться, что сделала и сейчас. Сняв с головы высокий тюрбан, покрытый сверху чёрной тканью мантии, где лишь для лица был сделан просвет из плотной вуали, она со всей злостью и отчаянием бросила его на пол. Ту же участь ждали и перчатки, с яростью сдёрнутые с изящных худых рук.

– Он здесь, – указал Тенебрис рукой на её собственный трон, сразу отведя от себя гнев любимой.

Она, только сейчас заметив свисающую руку и голову юноши с ручки собственного трона, и бросилась к нему. Шурша своими длинными узкими юбками, которые лишь у самого основания расходились пышным облаком; стуча капельками хрустальных бусин, свисавших с её верхнего корсетного платья и тюлевых вставок, украшавших молочную кожу груди и плеч, она склонилась и взяла руку Эскру в свою. Почувствовав лишь холод, который был свойственен ей самой, она упала на колени и провела рукой по его чёрным как смоль волосам.

Тенебрис, всё это время наблюдавший за поведением своей супруги, был удивлён. Никогда ранее он ещё не видел, чтобы она испытывала подобные эмоции, тем более к смертному.

– Ты очень привязалась к этому мальчику, – сказал несколько расстроенным тоном Тенебрис.

– Что тут случилось? – хотела она пояснений, так как не могла пробраться в голову своего супруга и узнать, что произошло с её Эскру. На глаза её практически накатились прозрачные солёные капли, которые уже начали мерцать в отблесках каминного огня. Луна всеми силами старалась их удержать, но мерцания и переливы кожи выдавали её с головой. Не желая того, она была полностью открыта для Тенебриса. Лишь стены этой комнаты да плотные ткани одежд закрывали от внешних глаз её волнения, развившиеся с появлением в Ардосе Эскру.

Тенебрис, медленно поднявшись со своего места, подошёл к Луне. Она всё ещё сидела на коленях у трона, в ногах Эскру. Стоя за её спиной, он протянул ей руку, предлагая подняться, но она не почувствовала его. Первый раз за всё время она не услышала зов своего избранного.

– Луна! – по залу разнёсся грозовым раскатом голос Тенебриса.

Звук, вырвавшийся из его уст, сделав круг, вернулся к своему хозяину, но Луна теперь услышала его и повернула своё фарфоровое, застланное мерцавшими искорками лицо, встретившись с его совершенно чёрными глазами. Переведя взгляд на его руку, она протянула ему в ответ свою. Получив в распоряжение её пальцы, он властно сжал их в своей ладони так, что послышался хруст костей. Почувствовав боль, она слегка сжалась, но не подала виду. Узкие юбки, плотно облегавшие её ноги, не давали ей возможности быстро встать, но Тенебрис одним рывком поднял её. Словно многотонный водопад, упал на пол нижний объём тканей, рассыпав облако сверкающий пыли, а Луна стояла перед ним, вытянувшись тоненькой нитью. Продолжая держать её руку в своей, он обнял её за узкую талию другой рукой.

– Потанцуй со мной. – Он приготовился сделать первые шаги, а в зале зазвучала музыка. Луна, следуя за супругом, медленно и неуклюже вальсировала. Платье было неподходящее для танца, да и настроение тоже. Спустя несколько мгновений Тенебрис выпустил её из рук и молчаливо пошёл к своему трону. Луна осталась одна посреди залы.

– Ты сегодня не в духе, – бросил он, хмуро смотря на неё сверху вниз из-под чёрных нависающих бровей.

– Прости меня, – прошептала она. – Я слишком расстроена. – Она стояла, повесив голову почти так же, как сейчас свисала голова Эскру.

– Кто же посмел тебя расстроить, моя дорогая? – Не услышав ответа, Тенебрис продолжил: – С ним всё будет хорошо. Если, конечно, он является причиной твоего плохого настроения.

Тенебрис расслабленно откинулся на спинку трона. Луна подняла своё личико и посмотрела на него такими же чёрными очами. Она ничего более не спрашивала, её глаза говорили за неё. Отведя голову в сторону, Тенебрис смотрел на стену, где играли тени.

– Стук его сердца был таким громким, таким раздражающим, что я решил даровать ему бессмертие, – сказал он так спокойно и непосредственно, словно делал это каждый день.

– Тенебрис, дорогой, – наконец прошептала Луна и бросилась к его трону, упав перед ним на колени и припав лбом к его руке, словно он ей даровал больше, чем бесконечность. – Я и помыслить не могла о таком подарке. Благодарю тебя, милый! – Она подняла голову и попыталась поймать его взгляд, но он продолжал смотреть в стену, понимая, что её нежность сейчас пролита не для него, а для этого мальчика. – Не забивай свою красивую головку этим мальчиком. Можешь потерять себя, – повелительно сказал он, плавно повернув к ней голову и посмотрев на неё сверху. – И меня, – добавил он спустя некоторое время, понизив голос.

В этот момент до них обоих донеслось хриплое покашливание. Это был Эскру. Он приходил в сознание после совершенного ритуала. Тенебрис сосредоточился на нём, а Луна, всё так же стоя на коленях у трона своего супруга, смотрела на Эскру с распахнутыми глазами, затаив дыхание. Боясь пошевелиться, она ждала того, что будет дальше, ведь ранее она никогда не видела перехода смертного к бессмертию. Но уже сейчас она могла с точностью сказать, что ничего не слышит. Его сердце теперь навсегда покрыто толстым слоем льда, его никогда более нельзя расколоть и освободить трепещущий жизнью орган. Разлепив глаза и выпрямившись, Эскру, медленно моргая, осматривался по сторонам. Ему нестерпимо хотелось пить. Сначала он сфокусировал взгляд на посуде, которая стояла перед ним. Потом перевёл его на пустой бокал. Он начинал вспоминать, что ранее пил из него, и, заметив на его стенках и дне остатки красной жидкости. Проглотив подступившую к горлу слюну, он попытался сделать глубокий вдох, чтобы заглушить прохладным воздухом все рецепторы, неустанно напоминавшие ему о солоноватом вкусе крови. Зрение полностью восстановилось, и сейчас он мог видеть лучше, чем раньше. Посмотрев прямо перед собой, он упёрся взглядом в фигуру Тенебреса, восседающего на троне, а рядом с ним на каменном полу сидела Луна в своём блёклом сиянии.

Зрение работало как увеличительное стекло. Он мог приближать и отдалять объекты, фокусироваться на деталях настолько, что мог рассмотреть даже невидимые частицы, летающие в этой комнате. Мантия с меховой оторочкой и длинная борода Тенебриса идеально дополняли друг друга. Переливавшиеся в свете каминного пламени полоски и чёрточки, вышитые серебром на тёмных тканях, сияли намного ярче, чем до этого.

«Луна», – перевёл он взгляд на неё, а она, словно услышав его, вонзилась в него турмалинами глаз, мерцавшими стеклянным блеском.

«Эскру», – мысленно обратилась она к нему, на миг задержав дыхание, одновременно желая и боясь услышать что-то в ответ.

«Вы такая красивая», – не смог удержаться он, чтобы не отдать дань её мрачной, пронзительно холодной и в то же время манящей и притягательной внешности.

Луна боялась пошевелиться и посмотреть на Тенебриса. С ним она могла общаться без слов, но только снаружи этой специальной залы. Тут они не слышали мысли друг друга и всегда использовали обычные, человеческие повадки. Люди тоже раньше умели слышать. Даже огромные расстояния не были для них преградой. Но со временем они утратили эту способность. Их мысли стали такими грязными, что пришлось закрыть им головы, чтобы те не засоряли и не распространяли вздор на оставшиеся светлые. Эскру не обладал способностью слышать мысли. По крайней мере, она этого не замечала или была не осведомлена. Но сейчас он не просто её поразил, она была обеспокоена, услышал ли его Тенебрис.

«Аккуратнее со своими мыслями», – решила она дать ему совет, хотя и не знала, услышит ли он её. Эскру не нужно было повторять дважды, и он перевёл взгляд обратно на Тенебриса, который сохранял молчание и выжидал.

– Вы изменили меня, – наконец произнёс Эскру не в укор творцу, а с признательностью.

– Усовершенствовал, – коротко ответил ему Тенебрис, продолжая пристально смотреть на юного воспитанника.

Эскру чувствовал, как тот пытается пробить оболочку, которая выстроилась по его контуру плотным слоем, защищая от атак самого властителя Ардоса.

– Благодарю. Я это вижу, – был так же краток и непривычно скромен Эскру.

– Что же ты видишь? – поинтересовался Тенебрис, перехватив ладонь Луны так, чтобы та могла опереться на неё, поднимаясь с пола.

– Я вижу, какой вы великий и мудрый, – ответил ему Эскру, вставая с трона и освобождая его для хозяйки.

– Вот только лести не нужно. – Тенебрис скривил рот, поворачивая голову к Луне. Кивнув, он дал ей разрешение вернуться на своё законное место.

– Я сказал правду, – настаивал на своём Эскру, отойдя чуть в сторону, освобождая путь Луне и стараясь не смотреть на её величественную и грациозную поступь.

– Надеюсь, помыслы твои так же правдивы, как и речи, – сухо ответил Тенебрис и, взяв хрустальный бокал, со всей силы бросил его в стену. Стекло разлетелось тысячами мелких брызг, освещённых и подсвеченных пламенем огня. За считаные секунды мелкие осколки начали кружить хороводы, притягиваясь друг к другу, мерцая и бликуя, вбирая в себя огненное свечение и формируя подобие стеклянной скульптуры. Эскру и Луна с интересом наблюдали за происходившим волшебством. В мгновение ока несуразная куча разбитых осколков, множась и завиваясь в пламенном вихре, превратилась в стеклянный трон, предназначавшийся Эскру.