Марина Марли – Параллели Вселенных: Даниэль и Элизабет (страница 11)

Элизабет не сводила с него глаз, чувствуя жар, исходивший от его ладони. Как в тот раз, когда она сидела у его кровати в клане Воды и плакала навзрыд. В этот самый момент в дверь громко постучали. Конрад дал разрешение войти, и в комнату один за другим начали заходить слуги, держа в руках до блеска начищенные серебряные блюда, накрытые выпуклыми крышками, в которых отражалось пламя камина. На столе появлялись разные яства: запечённое с овощами мясо, фаршированная курица, заливная рыба, гарниры, закуски, соусы, напитки, сладости. Казалось, кухарка в этот вечер решила показать свои таланты во всей красе. Оставив блюда на столе, вся прислуга вышла из комнаты, кроме одного молодого паренька, который должен был им в этот вечер прислуживать.

Положив выбранные блюда на тарелки, разлив напитки по бокалам, он встал с краешка и вытянувшись нервной струной, ждал дальнейших указаний. Посмотрев на него краем глаза, Конрад сказал:

– Ты можешь идти. Мы далее справимся сами, – выдворил он слугу за дверь.

Элизабет была очень этому рада. Никто не будет стоять рядом и мешать им разговаривать. Как только слуга, откланявшись, вышел за дверь, Элизабет открыла рот и приготовилась начать задушевный разговор. Но Конрад, опередив её, сказал:

– Все разговоры после еды. – Он упёрся глазами в тарелку и принялся выбирать из неё заранее нарезанные куски мяса, политого красным соусом.

Элизабет не могла возразить и поэтому тоже принялась за свою порцию. Она вяло возила вилкой по тарелке, накалывала кусочки еды и нехотя отправляла их в рот. За время ожидания отца она должна была бы проголодаться, но нет, аппетит совсем пропал, и еда не лезла в горло. У её отца, напротив, аппетит был отменный, и он с удовольствием поглощал пищу, набивая ей рот.

«Будто совсем не хочет говорить со мной, – думала Элизабет, искоса глядя на отца. – Мы пришли поесть вместе, но по отдельности. Как здорово! С таким же успехом мы могли поесть в разных обеденных». – Она скривила гримасу, сама этого не заметив.

– Всё хорошо, дорогая? – обратился к ней Конрад, от которого не скрылся её внутренний монолог.

– Да, папа, – сухо ответила она. – Фасоль сегодня жёсткая. – Сделав усилие, Элизабет проглотила маленький стручок.

– Да? – удивился Конрад, глотая их несколько сразу, и безразлично пожал плечами. – Мне так не показалось.

Элизабет шумно выдохнула.

– Не печалься, дочь. Рано или поздно одной эпохе придёт конец и начнётся новое время. Так было всегда, так будет и сейчас.

– Я печалюсь только о тебе, и мне не нравятся сказанные тобою слова. Ты как будто… списал себя со счетов, – разошлась Элизабет непониманием и негодованием.

– Думай о себе и о народе. Я найду своё место.

– Твоё место здесь, папа. Ты тоже принадлежишь к этому народу, а в последнее время ведёшь себя так, словно мы все для тебя не просто чужие, а… и вовсе безразличны, – выпалила она.

Конрад тяжело выдохнул и покачал головой.

– Это вовсе не так.

– Что именно, папа? Ты целыми днями сидишь взаперти. Дела клана тебя не интересуют. Даже Маркус в них заинтересован больше.

– Чушь! Ты занимаешься кланом, и это твоя прямая обязанность. Ты наследница трона. Кому как ни тебе получать опыт управления?! А Маркус, этот старый чёрт, занимается только своей лошадью! – Он резким движением отодвинул от себя тарелку с остатками еды, задев кубок, из которого по столу расплескалась вода.

– Ты ослушалась меня и направилась в клан, вместо того чтобы поехать со своим избранником. Ты получила что хотела – пожинай плоды.

– У меня были на это причины, папа. Тебе не в чем меня упрекнуть, – Элизабет взяла с колен салфетку и положила её на стол.

– Когда я вернулся, я не выгнал тебя из замка. Я дал тебе неограниченные полномочия, а ты ведёшь себя как маленькая.

– Я благодарна тебе за это. Но это никак не умаляет того факта, что с момента твоего возвращения, ты начал хоронить себя заживо. А я на это не подписывалась!

– Что мне делать и как мне быть, решать только мне! Занимайся своей жизнью и вверенным тебе народом. Ты наследница трона. Не забывай это!

– Я это помню, папа. Всегда помнила. Но я не хочу, чтобы ты хоронил себя.

– С чего ты это взяла?

– Как с чего?! Ты превратился в отшельника!

– Элизабет. Я признателен тебе за беспокойство, но ты перегибаешь палку. Займись более полезными делами и своей жизнью, наконец.

– Я занимаюсь.

– Как?

– Я отправила к Даниэлю путников.

– Похвально. Почему раньше не отправляла? Что изменилось? – удивился Конрад.

– Время изменилось.

– Как я и сказал: на смену одной эпохе приходит другая. Я рад, что ты решилась с ним поговорить. Это верный шаг, – похвалил её устремления Конрад.

– Папочка, – взмолилась Элизабет, взяв его руку в свои. – Пожалуйста, не закрывайся от меня и от людей. Мне так не хватает вас с мамой. Помнишь, как мы ездили кататься в лес на лошадях? Помнишь, как ты учил меня держаться в седле? А наши схватки на мечах?

Конрад отвёл глаза в сторону. Печальным и пустым взглядом он смотрел в стол, понимая: он не помнит ничего из того, что сказала Элизабет. Она, посмотрев ему в лицо, на котором игрались блики от пламени камина, осознала, как отцу приходится тяжело. В этот же миг её осенила блестящая идея.

– Папа, а давай завтра поедем в лес, прокатимся. – Она ловила его взгляд.

Конрад, медля с ответом, наконец, посмотрел на неё и сказал:

– Хорошо. Утром.

Элизабет, просияв в улыбке, вскочила со стула и крепко обняла отца. Конрад ответил достаточно прохладно.

– Папа, я так рада! Спасибо, что ты согласился! – Выпустив его из объятий, она села обратно.

Послышался стук в дверь, на который Конрад повернул голову.

– Войдите, – дал он разрешение громогласным голосом.

В комнату боязливо вошёл слуга, ранее выдворенный из неё.

– Говори, – приказал Конрад.

– Не прикажете ли сменить блюда? – спросил он дрожащим голосом.

Конрад, кинув мимолётный взгляд на дочь, посмотрел на стол. На блюдах лежало ещё достаточно кушаний, но он был сыт как едой, так и сегодняшним разговором.

– Можно всё убрать, – приказал Конрад и, сняв салфетку с левой ноги, положил её на стол, а сам встал.

Элизабет тоже поднялась и ожидала дальнейших указаний.

– Спасибо, родная. За этот вечер и приятную беседу. Я был рад провести с тобой время. – Он обнял дочь, в этот раз крепко прижав к себе.

– Я тоже, папа. Спасибо тебе и до завтра! Утром буду ждать тебя у конюшни, не опаздывай, – щебеча, улыбнулась она, посмотрев ему в лицо.

Конрад кивнул ей в ответ, соглашаясь.

– Приятных сновидений, – сказал он Элизабет на прощание и, выпустив из объятий, направился в свои покои.

Она, проводив его взглядом, ещё немного постояла в комнате, предвкушая завтрашнюю поездку, и отправилась к себе. Выйдя из обеденной, она услышала, как за её спиной загромыхала посуда, убираемая слугой со стола. Элизабет снова улыбнулась, мыслями переносясь в лес и практически ощущая порывы ветра, развивающего её одежду и волосы. Она медленно втянула носом воздух, заполняя им лёгкие до самых краёв и, задерживая, с облегчением выдохнула обратно.

«Завтра, завтра, уже завтра, – мысленно радовалась она. – У меня получится вернуть папу. Получится его вытащить из этой трясины. Я помогу ему».

Пройдя все извилистые коридоры, она, наконец, подошла к своей спальне, из которой некогда выбежала впопыхах, даже не переодев платья. Открыв дверь, Элизабет увидела комнату, освещённую пламенем нескольких свечей. Её кровать была убрана. Вещи, оставленные на ней, исчезли.

«Вероятно, Грейси заходила, – подумала она. – Что же, день закончился лучше, чем я рассчитывала. А завтрашний обещает быть и вовсе отличным».

Скрывшись за дверью гардеробной, она снова погрузилась в мечтания, переодеваясь, умываясь и готовясь ко сну.

***

За окном закричали первые петухи. Солнце уже поднялось над горизонтом и подкралось яркими нитями к постели Элизабет. Прыгая с покрывала на подушку, забираясь в каштановые локоны, пересчитывая реснички, играясь на алых губах, они безмолвно сообщали Элизабет о том, что пришло время просыпаться. Она, зажмурив глаза, перевернулась на другой бок. Лениво развалившись на мягких перинах, потянувшись и зевнув, она совсем потеряла чувство времени. Этой ночью ей так хорошо спалось, как никогда ранее. Мягкие простыни убаюкивали и не отпускали её из своих нежных объятий. Ей совершенно не хотелось с ними расставаться, и она, крепко обняв одну из подушек, зарылась под покрывалами, укрывшись с головой. Пролежав так ещё несколько минут, она одним рывком скинула с себя простыни и покрывало и вскочила с постели.

– Грейси! – закричала она, открывая дверь гардеробной и снимая первую попавшуюся под руку юбку для верховой езды.

Прихватив с полки высокие сапоги, с вешалки – короткий плотный жакет и брюки, она выбежала из комнаты, бросив всё это богатство на кровать.

– Грейси! – крикнула она громче и настойчивее, убегая в умывальную.

Как только Элизабет скрылась за дверьми, в комнату вбежала запыхавшаяся и раскрасневшаяся прислуга. Увидев одежду, брошенную кучей на кровать, Грейси принялась всё убирать. Мастерски заправив постель, она аккуратно разложила на ней одежду, а в комнату вернулась взъерошенная Элизабет.

– Где ты была? Почему меня не разбудили?