Марина Линник – Правдивая ложь (страница 5)
В глубоком молчании они дошли до двери, которая вела в опочивальню герцога. Около двери стояли двое вооруженных слуг герцога. При виде аббата и девушки они с почтением поклонились и отошли в сторону. Войдя в небольшую, скудно освещенную, но уютную комнату отца, Габриэлла взглянула на огромную кровать, занимавшую большую часть помещения. Под тяжелым, пурпурного цвета балдахином на ложе покоились герцог и герцогиня де Карруаз. Они были в тех же одеяниях, в которых еще несколько часов назад пировали на свадьбе дочери. Их осунувшиеся лица подтвердили слова аббата: внезапная смерть родителей была мучительной. В изголовье кровати стояли прелат, венчавший молодых, и Филиппа. Сложив руки, они читали молитвы. Позади них стоял Буффон. Его шутовской наряд резал бы глаза в подобных трагических обстоятельствах, если бы не искренняя скорбь, написанная на побледневшем лице. Габриэлла с ужасом смотрела на эту картину. Устрашающая реальность все яснее и яснее проникала в сознание. В следующую минуту, не выдержав постигшего ее горя, она упала на руки вовремя подоспевшего аббата.
Придя в себя, девушка увидела, что сидит в кресле своего отца, а нежные руки сестры бережно обнимают ее за плечи. Взглянув на бледное печальное лицо Филиппы, Габриэлла разрыдалась. Нет таких слов, которые могли бы описать ту боль, то горе, то чувство глубокой потери, что охватили девушку. В тот момент ей показалось, что со смертью родителей не только исчезли то счастье и любовь, в которой они с сестрой росли, не только ушла безвозвратно прежняя жизнь, но и умерла частичка ее самой…
Когда слезы наконец иссякли, Габриэлла встала и, оторвавшись от сестры, безмолвно смотревшей в никуда, подошла к аббату.
– Ваше высокопреподобие, я благодарю вас за помощь, которую вы уже оказали, и, надеюсь, окажете мне и сестре в будущем. Но сейчас – не сочтите за грубость – я хотела бы попросить вас удалиться. Нас ждут, – тут девушка слегка запнулась, – … хлопоты. Всем, в том числе и вам, нужен отдых. Ваши покои готовы и ожидают вас… А пока разрешите нам побыть наедине с родителями…
– Конечно, дитя мое, – легко согласился с девушкой аббат и, кивнув на прощание священнику, вышел из комнаты.
…Настало утро, но оно не принесло облегчения израненным душам. Габриэлла с сестрой, просидевшие всю ночь подле родителей, и не заметили, как пролетела ночь…
Солнце было уже в зените, когда раздался робкий стук в дверь.
– Войдите, – непроизвольно вырвалось у Габриэллы, погруженной в печальные думы.
– Госпожа, госпожа, – испуганно затараторила Арабель, проскользнув в приоткрытую дверь.
– Что произошло? – совершенно безжизненным голосом произнесла девушка.
– Такие дела творятся в замке, что просто страшно становится, – боязливо озираясь по сторонам, ответила служанка.
– Дела? – девушка мгновенно вышла из оцепенения. – Какие еще дела? Какой наглец смеет командовать в замке моего отца, которого не успели даже похоронить?
Габриэлла грозно сдвинула брови и с вызовом посмотрела на Арабель. Зная вспыльчивый характер хозяйки, служанка слегка попятилась назад.
– Я… я тут ни при чем, госпожа. Мне господин аббат строго-настрого запретил что-либо рассказывать вам.
– И что же святой отец намерен утаить от меня? – нарочито насмешливо спросила девушка, которая на самом деле не на шутку встревожилась.
– С самого утра господин аббат только и делает, что раздает распоряжения.
– Что в этом плохого? Надо готовиться к… – Габриэлла запнулась, но, взяв себя в руки, продолжила уже более уверенным голосом: – Надо оказать последние почести славному герцогу де Карруаз и его добродетельной супруге. Господин аббат оказал нам милость и предложил помощь в подготовке похорон, понимая, в каком мы с сестрой состоянии.
– Так-то оно так, госпожа, но не судите меня строго, если я вмешиваюсь, но… – тут Арабель замолчала.
– Что еще? – недовольным тоном спросила Габриэлла, пристально посмотрев на бедную служанку.
– Буффон собственными ушами слышал, как господин аббат зачем-то пригласил сюда инквизитора. Клянусь Святой Девой Марией, я говорю правду.
– Инквизитора? Но зачем? – переспросила девушка. – Филиппа, ты что-нибудь знаешь об этом? – обратилась Габриэлла к сестре, сидевшей у изголовья кровати.
Та машинально повернула голову в сторону сестры и вопросительно посмотрела на нее печальными глазами, в которых застыла бесконечная скорбь.
– Нет, – тихо ответила Филиппа и опять отвернулась от сестры.
Габриэлла с грустью поглядела на нее и глубоко вздохнула. Несмотря на то, что она была младшей в семье, все хлопоты в связи с предстоящей траурной церемонией придется взвалить на свои хрупкие плечи. Жирард уже далеко. Да если она и пошлет за мужем, король вряд ли снизойдет к ее мольбам или просьбам графа. Перед Людовиком стоят куда более масштабные задачи, по сравнению с которыми частные проблемы ее семьи кажутся незначительными. И от Филиппы ждать помощи тоже не приходится. Она и раньше-то всегда жила в каком-то своем, ведомом только ей, мире, стараясь избегать любых столкновений с реальностью. Удар, который судьба нанесла им, и вовсе лишил Филиппу способности рассуждать здраво. Бледная, как сама смерть, не шевелясь, она сидела возле кровати покойных родителей часами, походя на мраморное изваяние, порой не проронив ни единого слова за целый день. Габриэлла перевела свой взгляд с сестры на кровать и слезы с новой силой хлынули из ее глаз. Отвернувшись, она обняла свою служанку и зарыдала на ее плече. Та обняла девушку и стала говорить разные ласковые слова, всячески стараясь ее приободрить. И хотя Габриэлла не поняла и малой части сказанных слов, спокойный мягкий голос возымел свое действие, и она вскоре успокоилась. Отстранившись от девушки и приложив платок к заплаканному лицу, госпожа глухим голосом отдала приказание своей преданной служанке:
– Арабель, послушай меня. Разыщи аббата и попроси его прийти в залу. Мне нужно обсудить с ним некоторые детали церемонии… Но перед этим прикажи Луизе, горничной Филиппы, прийти сюда и ни на секунду не оставлять свою госпожу… Да, и передай Буффону, что прежде, чем я встречусь с господином аббатом, мне хотелось бы переговорить с ним. Его я буду ждать в своей комнате… Иди!
Еще раз бросив взгляд на сестру и покойных родителей, Габриэлла решительным шагом вышла из комнаты.
Подойдя к опочивальне, девушка увидела поджидавшего ее Буффона. Ничего не говоря, она жестом приказала ему войти.
– Буффон, – произнесла Габриэлла, когда за шутом закрылась дверь, – Арабель сказала мне, что твои уши услышали нечто, что мне просто необходимо знать.
– Все, что пожелает моя госпожа, – в обычной своей шутовской манере проговорил Буффон, раскланиваясь.
– Не время для кривляний, Буффон, – сурово посмотрев на него, ответила девушка. – Печалью охвачен весь замок, и твое поведение более чем неуместно.
– Простите, госпожа, – виновато опустил глаза шут. – Я места себе не нахожу целый день. Это страшная трагедия. Мне… мне будет очень недоставать тех веселых дней, которые мы проводили с моим господином…
– Так тебе есть что мне рассказать? – прервала его Габриэлла, от волнения теребя в руках платок и не обращая внимания на причитания шута.
– Да, моя госпожа, – мгновенно став серьезным, ответил тот. – Дело темное и непонятное, я вам скажу. После произошедшего с вашими родителями несчастья гости, один за другим, начали спешно покидать замок, как крысы тонущий корабль. Я ходил по опустевшим коридорам, как привидение, и никак не мог найти покоя своей израненной душе…
– Опусти лирическое отступление, Буффон, и начни с главного.
– Я уже как раз подошел к нему, моя госпожа… Я бродил по замку и вдруг услышал какой-то шепот. Вам известно мое любопытство, госпожа, поэтому мне ужасно захотелось узнать, кто эти люди и о чем говорят. Я постарался приблизиться к ним как можно ближе и тише, но проклятый наряд все испортил. Единственное, что мне удалось заметить, так это то, что говоривших было двое: аббат и еще какой-то монах. Они говорили так тихо, что различить слов я не мог. Но в последний момент перед тем, как я обнаружил свое присутствие, отчетливо прозвучало следующее: «…и чтобы к вечеру инквизитор был здесь…». Но потом, услышав звон моих колокольчиков, они смолкли и быстро разошлись в разные стороны.
– Зачем аббату Ширизу понадобился инквизитор в замке? Что может быть общего между смертью моих родителей и приездом этого человека? – задумчиво проговорила девушка.
– Я не знаю, госпожа… Хотя… Смерть ваших родителей произошла при таких странных обстоятельствах, что, вероятнее всего, аббат захотел докопаться до истины.
– С помощью инквизитора? – усмехнулась Габриэлла. – Не смеши! Отец, пользуясь своим влиянием при дворе, не раз спасал несчастных, которые имели неосторожность попасть в лапы к этим изуверам, от приговоров суда.
– Осторожно, моя госпожа, – опасливо косясь на дверь, предупредил ее Буффон. – Даже стены имеют уши.
– Кстати, об ушах… Я давно подозревала, что ты не так глуп, как старался показать.
– Возможно, госпожа, – уклонившись от прямого ответа, сказал Буффон.
– Тогда ответь мне: зачем отец две недели назад ездил в Париж? Его отъезд был таким неожиданным, что удивил всех нас.