Марина Линник – Правдивая ложь (страница 4)
Внезапно их внимание привлек какой-то посторонний шум.
– Его нельзя беспокоить… Сэр рыцарь, герцог очень рассердится… без приглашения…
– Буффон, что там происходит? – грозно сверкнув глазами, спросил сэр Луи. – Кто посмел без приглашения явиться в мой замок, да еще в такой день?
– Простите меня, герцог де Карруаз, – оттолкнув шута и направляясь прямо к высокому столу, ответил приезжий.
Чем ближе он подходил к герцогу, тем тише становилось в зале, и тем сильнее билось сердце юной новобрачной. Дело в том, что рыцарь и его свита были облачены в одежды, расшитые гербами королевского дома, и их появление на свадебном пиршестве не предвещало ничего хорошего.
– Чем обязан столь неожиданному визиту, граф де Куртенэ? – дружески поприветствовав вассала короля, спросил герцог. – Неужели дурные вести?
– Боюсь, что да, мессир, – слегка поклонившись в ответ, промолвил рыцарь.
– Что-нибудь с королем? – побледнел Жирард.
– Бог милостив к нашему королю… Хвала Всевышнему, нет.
– Мы все молимся о здоровье Его Величества… Тогда что привело вас в наши края?
– У меня приказ короля.
– Что за приказ?
– Незамедлительно доставить сэра Жирарда в лагерь… Час пробил. Волею Господа нашего, мы, с благословения Папы Климента IV, скоро выступаем.
– Но Людовик в личной беседе со мной говорил, что собирается выдвинуться только в мае, – удивился герцог де Карруаз.
– Наш король изменил планы.
– Но это не в его правилах, – заметил герцог, задумчиво поглядев на рыцаря.
– Вероятно, до короля дошли слухи, что король Яков Арагонский решил первым достигнуть Святой земли и всю славу и все богатства восточных земель присвоить себе.
– Тогда это все объясняет, – успокоился сэр Луи, зная о тщеславии правителя. – Когда вы намерены вернуться в лагерь?
– Мои лошади и люди ждут у ворот вашего замка, герцог.
– Что ж, тогда… – он посмотрел на своего зятя. – Тебе надо ехать, сын мой.
Затем, поглядев на свою дочь, глаза которой наполнились слезами, он повернулся к графу и попросил:
– Если время терпит, граф де Куртенэ, разрешите моей дочери и графу де Сен-Мору проститься.
– Разумеется, герцог. Мы нагоним время, не беспокойтесь…
Низко поклонившись хозяину замка и его семье, граф де Куртенэ с достоинством удалился, любезно отклонив приглашение герцогини отужинать.
Нет слов, чтобы описать чувства, охватившие девушку, услышавшую нерадостную новость. В эти минуты ей казалось, что страшнее и ужаснее с ней уже ничего не может произойти. Ее сердце просто разрывалось от тоски, а слезы застилали прекрасные глаза.
– Мое счастье, моя радость, моя возлюбленная жена, королева моего сердца! Не огорчайтесь! Ваши слезы больно ранят мне душу, а ваша печаль терзает мое сердце. Вы мне очень дороги, и мне страшно оставлять вас. Но я обязан выполнить свой рыцарский долг и клятву, данную королю. Я не могу обесчестить свой род поведением, которое было бы недостойно рыцаря.
– Я это знаю, мой доблестный воин. Нет и не было более благородного рыцаря, чем вы. Идите и вернитесь с победой! Что бы ни случилось, я всегда буду верна вам и готова ждать вечность, если того потребует Господь…
Жирард подошел к своей возлюбленной и крепко обнял ее. Затем он снял обручальное кольцо и одним ловким движением разрубил его на две части. Взяв одну из половинок, он протянул ее Габриэлле.
– Храните его, моя любовь, в том медальоне, который я подарил вам в день нашей помолвки. Другую его часть я сохраню вместе с вашим чудным локоном. Эти две части кольца послужат залогом нашего счастья и вечной любви.
Сказав это, он поцеловал девушку и быстрым шагом удалился из зала.
Еще долго, стоя на крепостной стене, Габриэлла провожала печальным взглядом удалявшихся навстречу восходящему солнцу всадников. Слезы лились из ясных глаз оставленной невесты, а сердце тревожно колотилось в девичьей груди. Что-то подсказывало ей, что этим неожиданным отъездом мужа завершилось для нее время безмятежного счастья, а впереди непроглядная тьма неизвестности и неопределенности. Какое-то зловещее напряжение повисло в прозрачном утреннем воздухе. Предчувствие надвигавшейся беды все сильнее и сильнее охватывало сознание юной девы. И несчастье не заставило себя ждать.
– Госпожа! Госпожа! Какое горе… Госпожа, где вы? – донесся до девушки голос верной служанки.
Габриэлла вздрогнула. «Боже мой, что могло произойти?» Не желая пребывать в тревожном неведении, девушка поспешила вниз.
– Что случилось, Арабель? – спросила Габриэлла, столкнувшись со служанкой в коридоре.
– О моя госпожа! – в ужасе воскликнула служанка. – Я вас везде ищу…
– Да отвечай же! – рассердилась Габриэлла.
– Ваши родители… – зарыдала Арабель и, словно обессилев, упала на колени, закрыв руками лицо.
У Габриэллы все похолодело внутри от страха.
– Что родители?.. Не молчи! Во имя Господа, да прекрати причитать!
– Они… они… – лепетала служанка, не в состоянии справиться с истерикой.
Габриэлла опустилась на колени рядом со служанкой и слегка обняла ее за плечи.
– Арабель, успокойся… Я очень тебя прошу. Не пугай меня… Слышишь? Просто объясни, причем тут мои родители.
– Как причем, госпожа? – поднимая свое изможденное лицо, ответила служанка. С ужасом посмотрев на Габриэллу, она шепотом добавила: – Они… Они… Они мертвы, госпожа!
Страшная правда
На мгновение Габриэлла замерла, не в силах понять услышанное и поверить в страшную весть. Острая боль внезапно пронизала её насквозь и сковала все тело. «Какая нелепость! – подумала она. – Родители… мои обожаемые родители не могут… нет, конечно, не могут быть мертвы. Нет, нет, нет… Это чья-то злая шутка… Нет, Господи, этого не может быть! Арабель ошиблась… Перепутала. Это невозможно!».
– Что ты такое говоришь? – придя в себя от неожиданности, воскликнула Габриэлла и вскочила на ноги. – Ты сошла с ума! Зачем ты меня пугаешь?
– О, простите, госпожа, за дурные вести, но… но я никогда не посмела бы обмануть вас. Они действительно…
– Перестать повторять этот вздор! – гневно топнув ногой, крикнула девушка и, оттолкнув от себя служанку, стремглав побежала в залу, где всего час назад оставила своих драгоценных родителей в добром здравии и хорошем расположении духа.
Войдя в помещение, где теперь вместо шума и веселья царила почти полная тишина, она огляделась. Мрачные люди, которые тихо перешептывались между собой, испуганные лица прислужников, растерянно смотревшие на нее, – все это подтвердило худшие опасения Габриэллы. Но все равно, невзирая на это молчаливое подтверждение обрушившегося на их семью несчастья, она отказывалась в него верить.
– Дитя мое, – услышала девушка голос позади себя.
Габриэлла резко обернулась и увидела аббата Шириза, на лице которого было написано столько напускной печали, что, не сумев вынести подобной фальши, она отвернулась. Габриэлла прекрасно была осведомлена о той ненависти, которую герцог и аббат испытывали друг к другу, пусть внешне они и старались поддерживать видимость дружеских отношений.
– Дитя мое, это я послал вашу служанку отыскать вас… О, клянусь Святым Антонием, как это горько и прискорбно. В них было столько энергии, столько силы. Ваша матушка была сама доброта и смиренность. А ваш отец… более храброго рыцаря не было со времен Ричарда Львиное Сердце… Мне так жаль…
– Ваше высокопреподобие, – надменно произнесла девушка, стараясь справиться с нервной дрожью, – о какой жалости вы говорите? Я не понимаю вас.
– Как? Разве Арабель не сообщила вам скорбную весть?
– Так… так это правда? – не выдержала Габриэлла, и слезы непроизвольно потекли ручьями из глаз девушки.
– Увы, мое бедное дитя. Клянусь небом, это правда, и мне нечем вас утешить.
– Но как? Я не могу поверить! – умоляюще посмотрев на отца-настоятеля, спросила девушка. – Когда я с мужем вышла из зала, отец и матушка остались вместе с гостями. Они были веселы и в полном здравии. Что могло произойти с ними за столь короткое время?
– Когда вы ушли, прислужники принесли еще вина и ваш отец провозгласил тост за победу в крестовом походе и за освобождение Гроба Господня. Стоило вашим родителям сделать всего по несколько глотков, как им тотчас же стало дурно. Оба они побледнели и стали задыхаться. Появились боли в животе и рвота. Мы пытались им чем-то помочь, но не сумели ничего сделать. Вскоре у ваших родителей начались судороги, и они почти одновременно потеряли сознание. Я послал за лекарем, но когда его разыскали в этом хаосе, все уже было кончено. Да упокоит Господь их души…
– Вино? Вы думаете, им что-то подмешали в вино? Но кто? Кто мог решиться на подобную гнусность?
– Об этом только Богу известно, дитя мое, – многозначительно подняв глаза к потолку, ответил аббат.
– Г-г-где они сейчас? – тихо спросила девушка, опустив глаза.
– Их перенесли в спальню герцога. Вас проводить?
– Да, пожалуйста… Мне очень страшно, – призналась Габриэлла.
– Клянусь Святым Антонием, в этом нет ничего страшного. Мы только гости на этой грешной земле, и никто не знает, когда пробьет его час.