Марина Кравцова – Снежная сказка для демона (страница 2)

Позвонила.Он долго мялся, потом виновато признался:

-Да… Я не знал, как сказать по телефону. Думал, при встрече... Как-то вылетелииз головы все эти соцсети… Прости, Жень, но ничего у нас не получится. Я люблюдругую.

Чтож тут поделать… Любит так любит. Сердцу не прикажешь. Женя Снежина порой соответствовалафамилии. Расставаясь, обдавала холодом. Рвать – так сразу. Никаких «поборотьсяза любовь», никаких шансов и новых встреч. Уходя – уходи.

Больно…Почему так больно-то? С другими было иначе. Она и сама рвала с ухажерами, недоводя до чего-то серьезного. И ее бросали. Правда, не изменяли так нагло заспиной.

Та,Юркина новая, ничего… красивая. Миленькая такая блондиночка, золотая девочка итоже вся в искусстве. Хрупкое кружевное создание. Может, именно такаячудо-пианисту и нужна? А не она, Евгения Снежина, с ее классической средневековойкрасотой? Спокойная, прохладная. Длинные темные волосы без прически, одетапросто – синий пуловер крупной вязки, джинсы и удобные ботинки.

Нинамека на праздничный блеск. Если год заканчивается так, стоит ли ждать чего-тоот следующего?

Хорошо,что Юра не любит кафе-читальни. Сейчас бы и это место оказалось отравленнымвоспоминаниями. А так – дорогой сердцу мирок, в него можно уйти, и тебя нетронут. Полки с книгами тянутся вдоль стен. Свет ламп с витражными абажурами отбрасываеттеплые блики на деревянные столики. Чашки с кофе, тарелки с пирожными... Посетителейнемного. Они с сумками, большими пакетами. Наверняка во многих подарки.

Кактут не думать о Новом годе?

Попыталасьотвлечься на «Дворянское гнездо». Старенькое издание, страницы пожелтели отвремени, но в этом особая прелесть. Женя старалась погрузиться в мир старинныхусадеб и возвышенных чувств, но мысли упорно возвращались к Юре.

Хочешьне хочешь – все поблекло. Даже этнографический музей, где Женя – младший куратор.Раскладывает экспонаты, как сказочные сокровища, погружает посетителей в древниеистории, чувствуя себя хранительницей тайн. Она уже не пригласит Юру навыставку, которую организовала с такой любовью... Не разделит с ним радость. Неувидит, как его глаза загораются от удивления.

Идаже впечатлениями от Тургенева поделиться теперь не с кем. Хотя зачем вообще это…Любовь какая-то. Нет ее, любви. Есть комфорт и привычка. Всё.

Вкафе-читальне так тихо... Только шорох страниц от соседних столиков и отголоскиоживленного шума за окном. Ничто не происходит, минута течет за минутой… А Женясидит, погруженная в свой горький внутренний мир, где Новый год кажется непраздником, а рубежом, за которым уже не останется ни волшебных тайн, нинадежды, ни смысла...

Глава 4

«Ненавижуснег… Ненавижу лед, отблески солнца на нем – эту лживую красоту. Как Аяками вообщемогло прийти в голову сделать свой остров таким... таким отвратительно зимним?»

Таиласьли в его сущности память о появлении на свет через боль и страх земли Язуны?Наверное. Силы мороза делали Кураи уязвимым. Враги... Опасность. Холоднаябезжизненность. Вот что такое зима! Демон был настороже, все вокруг вызывалоотторжение. Все, что Аяками предпочла его любви и преданности…

Междутем картины зимнего острова могли очаровать любого, кроме Кураи. Огромные снежинкипадали мягко, неспешно. Кружащие в воздухе духи ловили их, похоже, соревнуясь –кто больше. На яркой синеве над головой переливались разноцветные узоры.Деревянные дома уютно кутались в сугробы, словно в пушистые одеяла. Им ничутьне мешали облачные животные и птицы – те вольготно устроились на изогнутыхкрышах и наблюдали за жизнью с высоты.

Аостров жил вовсю, дышал и искрился, полный веселого движения. Между белыми деревьямии скульптурами из льда люди и ёкаи играли в снежки, танцевали. Покупали рисовыепирожные и чай у уличных торговцев.

Кураибыл поражен, выхватывая взглядом знакомые фигуры. Дев юки-онна он помнил по Язунекак пожирательниц жизненной силы – они пили ее из замерзающих жертв. Но здесь этидевушки творили искристые украшения из инея и осыпали прохожих морозной пылью,даря веселье, а не смерть. Снежный монах, известный Кураи как дух, сбивающийлюдей с пути в зимних бурях, собрал вокруг себя детей и рассказывал им явночто-то увлекательное. А длинноносые краснолицые тэнгу устроили воздушные гонкина потеху публике.

«Кактакое возможно?»

Погруженныйв задумчивость, демон брел дальше, незримый для многих, кутаясь в тень. Духивесело болтали, до него доносились их голоса.

-Слышали, что уважаемая принцесса-жрица наконец-то согласилась стать женойЮмио-сама? – чирикал один.

-О да! Теперь наш дух весны расцветет еще сильнее, - прогудел второй.

-И весна станет ярче! – добавил нежный женский голос.

-Я видел их вместе… любовь и гармония. Химари-сама прекрасна как никогда.

-Поглощены друг другом – как бы не позабыли о своих обязанностях.

-Не суди о том, что тебя не касается!

-Пусть сплетение их судеб будет ярким и светлым, как снег под солнцем.

«Головаидет кругом», - рассердился Кураи.

Какнеуютно среди зимней радости… и как больно, что не можешь ее разделить.

Онневольно остановился. Перед ним возвышался белый храм, украшенный резнымиузорами. Кураи уже видел похожие во дворце Аяками, считывал в них сложное сочетаниегармонии и хаоса. Ничего странного – целые миры имеют в основе узорноеплетенье. Не это заставило его застыть на месте. Скульптура. Даже в холодномкамне – нежность черт и теплый взгляд. Длинные нити на тонких пальцах… Кажется,Аяками сейчас оживет, сделает шаг навстречу, улыбнется… и вновь отвергнет.

Кураисжал кулаки – ногти впились в ладони. Что ж… клубок теней, первозданная мгла – егооружие и сила.

«Сначалая уничтожу твое изображение, Аяками… а потом и весь твой лживый остров».

Тенизаклубились в самых черных глубинах его души, притягивая обрывки мглы извнешнего мира. Собрались на кончиках пальцев, удлиняясь, превращаясь в живыещупальца. Полные угрозы, потянулись к светлой статуе, обволокли ее… и растаяли.Ничего.

Кураизакусил губу, готовый выплеснуть нарастающий гнев, но не успел.

-Хорошее представление, но вряд ли жители Юкимии оценят по достоинству, -прозвучал над ухом чуть насмешливый голос.

Качнулисьпышные облачные хвосты, а потом лис Изуми завис прямо перед демоном, скрестивна груди белые лапы. Сине-зеленые глаза уже знакомо блеснули драгоценнымикамнями.

-Опять ты… И ты меня видишь, - Кураи был раздосадован.

-Вижу не только я. Но спокойно – для большинства ты незрим, а остальным нет деладо унылого иномирного демона. Они ожидают другого зрелища – куда более привлекательного.

-Откуда ты взялся? – Кураи почему-то не мог всерьез рассердиться на это туманноенедоразумение.

-За тобой увязался, как же иначе? Ты же мрачен как тэнгу после попойки. Наверняказадумал месть, коварную… или не очень. Скорее, глупую, раз на Юкимииполагаешься на свои силы.

-Знаешь что, кусок облака…

Лисприложил лапку ко рту.

-Т-с-с… спрячься получше, о повелитель теней, и давай смотреть.

Неподалекуснег взвихрился и рассыпался не только снежинками, но и цветочными лепестками.Из веселой метели, соединившей зиму с весной, появилась юная пара.

Девушкав одеянии жрицы – белое кимоно и красные штаны-юбка хакама – благосклонновзирала на мир большими ясными глазами. Светлые волосы, собранные в высокийпучок, украшала серебристая заколка в форме сложного спирального узора. Похожиеузоры поблескивали и на широком поясе оби. Движения девушки были плавны, жестысдержанны.

-Принцесса Химари, жрица богини Аяками, - шепнул Изуми на ухо демону. – Прекрасна,правда?

Кураихолодно пожал плечами. Нет, эта служительница не могла сравниться со своейбогиней.

Юношарядом с Химари, изящный, почти воздушный, казался с избытком напоеннымжизненной силой. Трепетали, как от ветра, широкие рукава его легкого кимоно, назеленой шелковой ткани играли иллюзорные бабочки. Веточки цветущей сакурыукрашали темные волосы, свободно струящиеся по спине.

Этосоздание, полное движения и свежести, не вызвало у Кураи неприязни – в немничего не было от зимы. Вспомнились подслушанные невольно сплетни.

-Это Юмио, дух весны? – спросил он лиса.

-Да, - тот окинул спутника Химари странным взглядом. – Он давно влюблен впринцессу-жрицу и не скрывает своих чувств. Но смотри… сейчас будет интересно.

Женихаи невесту окружила стайка зимних духов, давно ожидавших у храма. Исполнившисьрешимости, от них отделилась молоденькая юки-онна – хрупкая, с инистыми волосами.Ее голубые глаза просияли невинным восторгом, когда она робко протянула Юмио украшеннуюкоробочку с печеньем.

-Вряд ли девочка по-настоящему влюблена, - тихонько пояснил Изуми. – Думаю,просто выразила всеобщее обожание. Весна на Юкимии очень коротка, это скорее,продолжительный фестиваль, чем смена сезонов. Вот дух весны и привык к тому,что все его превозносят. Но взгляни-ка на принцессу-жрицу…

Юмио,легкий и игривый, ласково улыбался юки-онне, принимая угощение. Он не видел,как нахмурилась Химари, как недовольно поджала губы.

-Любит ли она его? – продолжал лис. Хвосты нервно дернулись, разбрызгивая капливоды. – Непонятно. Но ревнует – это точно. Знаешь, демон… ты сказал, чтообрывки облаков ничего не смыслят в чувствах. Это не так. Но лучше бы тыоказался прав.

-Неужели… - Кураи удивился догадке. – Ты увидел во мне свое отражение,девятихвостый?

-Верно. Я понял боль неразделенной любви. Но ты… ты скоро найдешь себе другую,даже не спорь. А вот мне для начала неплохо бы обзавестись телом из плоти…стать настоящим кицунэ, способным принимать человеческий облик.