Марина Красоцкая – Обнимая вечность (страница 4)

– Не верю, что у ТАКОЙ женщины никого не было. – Ударом ноги он открыл дверь в комнату, устроенную в таких же траурных тонах, что и весь дом. Посадив её на кровать, он стал ходить перед ней, как лев, перед атакой. – Такого просто не может быть!

– Почему это? – Девушку серьёзно разозлило даже не его недоверие, а то, что он перестал прикасаться к ней, как будто она стала прокажённой. – Неужели ты считаешь, что каждая мало-мальски привлекательная девушка, должна бросаться на всё что движется? Мне, между прочим, не пятьдесят, чтобы ты сейчас так на меня смотрел.

Эва понимала, что зря выдаёт ему свою обиду, но не смогла сдержать собственных слов. Ибо уже не понимала, что делает здесь. И почему ещё утром она жила своей обычной размеренной жизнью, бегая из редакции на примерку платьев для вечернего показа, а теперь словно мозг расплавлялся и продолжает плавиться от одного взгляда этого мужчины. И почему именно ему хотелось отдаться, довериться и вручить себя со всеми потрохами? Или это и правда так подействовала новость о том, что он сможет сделать её вампиром? Вампиром? Она ведь даже не понимала, что значит это слово. Набор каких-то характеристик и романтизированная версия киношных вампиров никак не вязалась с тем, кого она видела перед собой.

– Я считаю, что каждый мужчина, считающий себя таковым, должен добиваться такой девушки как ты. – Он заметил её негодование и присел перед ней на корточки. – Вот мне и интересно, почему никто не добивался?

– А я и не говорила, что меня не добивался никто. – Она, раскинув руки, рухнула на мягкую постель, сбросив с ног босоножки. – Просто все они чем-то отталкивали меня.

– И поэтому ты их отталкивала?

– Да. Поэтому. Причём иногда даже до драки доходило. – Эва вдруг тихо рассмеялась, видимо что-то вспомнив. – В универе, Тим, мой приятель, видимо не выдержал. Он был капитаном футбольной команды, мы около года встречались. Точнее, как встречались, я просто была с ним на всех их пьянках, позволяя ему иногда дотрагиваться до себя и целовать. Это в то время, как его друзья во всю развлекались с другими девчонками, провозглашая свои победы на любовном фронте галочками на доске «почёта», висевшей в общаге их общества. И вот, однажды, когда я пришла в свою комнату, меня там ждали четверо его приятелей, во главе с ним. Он решил, что они будут меня держать, пока…

– Попахивает изнасилованием. – Прервал её Сорелл, чувствуя, что ему совсем не нравится, когда она рассказывает о каких-то других мужчинах, хоть и прошлых, хоть и не спавших с ней. – Ну? И?

– Что, ну и? У них сначала были такие воинственные лица, что я, честно говоря, испугалась, и решив не показывать виду, просто-напросто разделась, сложив аккуратно одежду в шкаф, расстелила постель, как будто я в комнате одна, и легла, выключив ночник и произнесла всего три слова.

– Какие? – Нетерпеливо произнёс Юлиан, видя, что девушка остановила рассказ.

– Я сказала «Не люблю при свете». – Повторила Эва. – После этого Тим выбежал из комнаты, а остальные, поняв, что всё провалилось за ним, ещё и извинились.

– И как вы потом общались? Неужели, они не рассказали никому?

Эва недоумённо посмотрела на мужчину, как будто он сказал очевидную глупость.

– Они не могли рассказать. Уже не говоря о том, что стали подкатывать ко мне.

– Почему не могли? Потому что ты бы рассказала о том, что они пришли сделать? Да после их рассказа, тебя никто не стал бы слушать. – Он стоял, скрестив руки на груди и сердито смотрел на неё сверху вниз, как ревнивый братец на провинившуюся сестру. – Ты разделась при них и повела себя как очень легко доступная девушка.

Девушка расхохоталась, покачав головой и глядя в потолок продолжила.

– Юлиан, ты по-моему чего-то не понимаешь. Мне было совершенно всё равно, что обо мне думают. Да и по университету ещё и не те слухи про меня ходили, большинство из которых конечно было ложью, но кое-что было правдой. – Эва немного успокоилась и тихо продолжила, чувствуя, что хочет, чтобы он её услышал, узнал, понял. – Понимаешь, я просто не дружила с девчонками, не делилась с ними ничем, а это в наше время не приветствуется. Поэтому про меня много чего сочиняли. А вот с ребятами я дружила. Просто представь, что было бы, расскажи я всем про достоинства тех пятерых, что припёрлись ко мне и не смогли меня удовлетворить. И они знали об этом. Потому что до этого случая ко мне преподаватель с предложением, «от которого нельзя отказаться» подошёл, угрожая завалить на экзамене по юриспруденции. И это учитывая, что я была лучшей на его курсе. Я его хорошо потом подставила, так, что его не только из универа выгнали, но и жена свалила вместе с детьми от этого похотливого ублюдка.

– А ты, я вижу, жестокая девочка. – С каким-то странным удовлетворением прошептал мужчина.

Эва поднялась с кровати, не заметив его восхищённого взгляда и, гневно сверкнув глазами, довольно серьёзно продолжила.

– Только не надо сейчас осуждать меня, ибо ты будешь далеко не первым. – Отвернувшись, и подойдя к огромному, на всю стену окну, она уже спокойнее продолжила. – Мне с самого детства доставалось всего лишь оттого, что я была немного не похожа на своих сверстниц и играла в основном с мальчиками, потому что с девочками не могла поделить песочницу. А когда я подросла, стало ещё хуже. Потому что я стала умнее, красивее большинства девочек и с лёгкостью находила общий язык всё с теми же мальчиками, которые ещё не принимали меня за девчонку. Я была их дружком по играм, пиратом с повязкой на одном глазу и не более. Но другим девчонкам об этом не скажешь, ведь они терялись, смущались и несли всякий вздор при мальчиках, отчего те считали их тупицами и водились со мною, рассказывая все свои переживания. Я даже первая узнавала, когда они становились мужчинами, участвовала на днях рождениях, где мы дарили имениннику проститутку, чтобы лишить его девственности. И долго спорила, что на мой день рождения всё-таки не стоит делать мне подобный подарок. А потом эти самые девочки, лишались девственности в постелях этих самых мальчиков. А когда те не проявляли больше желания ложиться повторно в одну и ту же постель, они обвиняли в этом меня, совершенно не понимая, что это просто в природе мальчика заложено. Я это понимала, просто живя с ними их проблемами, а другие девчонки и знать не знали, да и не хотели, что у мальчишек есть вообще проблемы. И они начали меня подставлять то там, то тут. Сначала, конечно, по мелочи, но всё равно не приятно. В конце концов, мне всё это надоело, я решила всем воздать по заслугам и мстила каждой за любую пакость в мой адрес. Жестоко мстила, но я не жалею их, как и им не было жаль меня. К Сьеро часто звонили разозлённые родители, но он всегда как-то улаживал все проблемы.

– Но почему твои мальчишки не защищали тебя?

– Потому что они ни о чём не знали, я никогда ничего им не рассказывала. Это было недостойно настоящего пирата – плакаться. Я могла решить всё сама и решала. Всё. Всегда. Сама.

Юлиан Сорелл смотрел на девушку, не веря собственным ощущениям, не веря собственным глазам. Когда Сьеро описывал её, он не мог и отдалённо представить, что это описание будет настолько далеко от настоящей картины. В его описании она представлялась идеально красивой, жестокой, умной, принципиальной. В общем вылитая стерва. Идеальная кандидатура на его партнёршу – вампиршу.

Как она и самому Сореллу показалась вначале, этакий журналюга, сразу цепляющийся в горло железной хваткой. Однако, как оказалось, за всем этим сидит маленькая девочка, обиженная на весь мир. Которая ко всему прочему, ещё ни разу не была с мужчиной, что было вообще за гранью его понимания. И он отлично понимал того парнишку, который хотел взять её помимо воли. А то, что он не смог говорило ещё и о том, что пользоваться собой девочка умеет в совершенстве. Да что там, он и сам на себе это ощутил, когда она его соблазняла внизу в кабинете.

Ещё минуту назад, жестокое выражение её точёного лица сменилось уставшим. Она медленно повернулась, подняв на него свои голубые глаза, и тихо продолжила.

– Даже в агентстве и в редакции все думают, что я попала туда через кровати менеджеров, и соответственно относятся ко мне. И хоть мне на это плевать, на их отношение, представляешь как мне весело, когда я прихожу домой и ложусь в холодную постель с плюшевым тигром? – Она мотнула головой, как будто прогоняя навязчивые мысли и подойдя к кровати, обула сброшенные босоножки. – Получилось, что интервью сегодня дала я.

– Ты уходишь? – Пробормотал потрясённый мужчина, наблюдая, как она молча кивнула и направилась к двери, понимая, что очень хочет остановить её. Но не может. ОН НЕ МОЖЕТ! Даже употребив всю свою силу, не может! – Я могу дать тебе то, чего ты хочешь, Эва. Тебя больше никто не сможет обидеть. А если вдруг захочет, я не позволю.

Девушка остановилась, удерживая ручку двери и, несколько мгновений поразмыслив, всё-таки вернулась к нему.

– Я почему-то очень хочу тебе верить. Я знаю тебя несколько часов, точнее даже не знаю, а просто увидела тебя пару часов назад, но почему-то очень сильно ощущаю потребность быть с тобой и поэтому не ухожу. – Она нежно коснулась его губ своими, так осторожно и невинно, что мужчина чуть не задохнулся от нахлынувшего возбуждения, но она так же внезапно и отстранилась, хотя он видел, что она ощутила его взрыв, по мгновенно расширившимся зрачкам. – Но сейчас мне надо в Atlantic, у меня показ. Я слишком многим пожертвовала для того, чтобы получить эту работу, и не могу её потерять. А ты, если хочешь, можешь поехать со мной. После я полностью твоя, Юлиан.