Марина Крамер – Смерть в Рябиновой горке (страница 1)

Марина Крамер

Смерть в Рябиновой Горке

© Крамер М., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Фразу «труп неопознанного мужчины» Женя восприняла как шутку. Да – тупую, несмешную, но шутку. Как вообще может быть не знаком никому из сотрудников правоохранительных органов человек, убитый на острове, куда попасть не так просто?

– Такого не может быть, – произнесла она вслух, присаживаясь на корточки и освещая фонариком голову вытянувшего на полу вдоль дивана мужчины.

– Чего, Евгения Борисовна? – спросил сзади Леша Медведев, молоденький сержант, прибывший к ней под начало около трех месяцев назад.

– Того, чтобы никто его не знал.

Женя освещала лицо мужчины, но, к своему удивлению, и сама не могла узнать его, а уж кто-кто, а майор Жучкова обладала памятью почти фотографической.

– Ну? – с любопытством спросил Медведев.

– А черт его знает… – пробормотала Женя. – Что, света вообще нет? – поинтересовалась она громко. – Тут же ни зги не видно.

– Так в доме не живет никто уже семь лет, – бодро отрапортовал второй ее подчиненный, младший лейтенант Крупенников, серьезный, обстоятельный парень, после Школы полиции осевший в Рябиновой Горке «по причине женитьбы», как он любил говорить, хотя собирался до этого уехать в более крупный город. – Хозяин – Мослаков Сергей Иванович, одна тысяча девятьсот шестидесятого года рождения, трижды судимый, сейчас как раз отбывает третий срок за ограбление. Кличка – Монгол. Дом стоит пустой, все коммуникации отрезаны, ни света, ни воды тут давно нет.

– А труп, выходит, есть, – пробормотала Женя, вставая. – И, судя по окружающей картине, при жизни этот труп тут и обитал, хоть и без удобств.

Она натянула резиновую перчатку и двумя пальцами приподняла над столом заплесневевший кусок хлеба.

– Упакуйте бутылку на отпечатки, – попросила она, обращаясь к эксперту, и немолодая, коротко стриженная женщина молча кивнула.

«Столько лет работаем, а она все равно никак не смирится», – подумала Женя с легкой неприязнью.

Отношения с Натальей Павловной не сложились с первого дня, едва Жучкова появилась в Рябиновой Горке: эксперт никак не хотела признавать главенствующее положение женщины, ей привычнее было работать с мужчинами, а человека, претендовавшего на место начальника до появления Жени, Наталья Павловна обожала со всей страстью, на которую только была способна старая дева. И тут – майор Жучкова, довольно еще молодая, симпатичная, обладающая мужской хваткой и острым умом, умеющая разобраться в любом деле и требовавшая от подчиненных максимальной отдачи. Да еще и звание у нее выше, чем у капитана Горицкого. Нет, Наталья Павловна смириться с таким положением вещей никак не желала и вот уже несколько лет как могла показывала Жене, что та занимает не свое место.

– Евгения Борисовна, а у мужика татуировка интересная, вы видели? – тем временем спросил Медведев, и Женя обернулась:

– Ну, я же не рентген, я только лицо еще видела. Что за татуировка?

– Так вот, на предплечье, – сержант развернул руку трупа и продемонстрировал огромного паука посреди лучей паутины.

– Ну-ка, ну-ка, – с интересом проговорила Женя, освещая фонариком картинку. – А вот это уже кое-что… Если память меня не подводит, то каждый круг паутины – это год, проведенный в заключении, и татушка довольно старая, краска уже выцвела. Да и нанесена она кустарным способом, при помощи иглы и простых чернил… – пробормотала она.

– Такие обычно бьют на пальцах, – ехидно заметила Наталья Павловна, аккуратно запечатывая пакет с бутылкой.

– Вы правы… – пробормотала Женя, делая снимок на телефон. – Но это совершенно не обязательно. Зато по характеру рисунка можно попробовать установить мастера и зону, где он такие картинки бил…

– Все бы вам чудить, – покачала головой эксперт. – По отпечаткам проще пробить.

– Если они есть, – Женя повернула кисть руки трупа и продемонстрировала Наталье Павловне абсолютно гладкие подушечки пальцев. – Рискнете тут отпечатки получить? Срезано все подчистую, причем явно не вчера.

– Домушник, что ли? – ничуть не смутилась Наталья Павловна.

– Все может быть. Словом, работы у нас непочатый край, а зацепок нет почти. Давайте пока дом осмотрим хорошо, вдруг что еще найдем.

Полина

– Мама! Мама, ну, вставай же, мама! – голос сына проникал в еще дремлющее сознание, впивался тоненькой иголочкой, будоражил, заставлял вынырнуть из сна. – Мама!

– Господи, Ваня… – простонала Полина, пытаясь завернуться в одеяло с головой, но сын не давал сделать этого. – Где, в конце концов, твой отец? – удерживая одеяло за край, спросила она, и Ваня бодро отрапортовал:

– Папа уже уехал, у него на работе какая-то важная встреча. Он сказал, что сегодня ты меня в сад отведешь, а ты все спишь!

– А который час?

– Большая стрелка на пяти, а маленькая на семи! – отозвался сын, посмотрев на напольные часы в углу спальни.

– Ух ты! – Полина резво откинула одеяло и села. – Вовремя ты меня поднял, опоздали бы. Иди-ка разбуди Инну, ей в школу.

– Инна уже в душ ушла.

– Та-ак… – протянула Полина, заправляя постель. – Теперь мы с тобой точно опоздаем.

– Так я уже умылся, – заметил сын, помогая ей расправить покрывало. – Я вместе с папой встал.

– Молодец. Зарядку сделал?

– А то! Вместе с папой, – повторил Ваня, забираясь на кровать.

– Отлично. Значит, остался завтрак и мой поход в душ, а это, чувствую, нескоро, раз Инна там.

В детский сад они не опоздали, и Полина всю дорогу до работы чувствовала себя героиней – она не так часто отводила сына по утрам, и практически всякий раз они опаздывали по самым разным причинам. Собранная и четкая на работе, старший следователь Полина Каргополова была удивительно неприспособленной к обычным бытовым вещам, и в дни, когда мужу необходимо было с утра уехать в офис, все в доме шло кувырком.

Лев совершенно не обращал внимания на особенности характера супруги. Домашними делами он занимался с удовольствием, работать из дома давно позволял четко отлаженный механизм, в котором присутственные дни сводились к минимуму, а большинство вопросов решалось по телефону. То, что Полина считается отличным следователем и раскрывает сложные преступления, Лев подразумевал достаточным для подобного распределения обязанностей в семье и никогда не реагировал на ехидные замечания со стороны.

А их хватало. Устоявшийся стереотип о том, что женщина должна успевать все или отказаться от карьеры в пользу семьи, Льву никогда не нравился. Он считал, что нет ничего постыдного в том, что мужчина берет на себя домашние обязанности, если у него есть такая возможность. И то, что Полина достигла определенного уровня в своей профессии, тоже не казалось ему чем-то неправильным. Она старалась проводить с детьми свободное время, но Лев отлично понимал, что при ее работе в любой момент может раздаться телефонный звонок, который выдернет Полину из семьи и заставит отправиться куда угодно при любой погоде и в любое время суток, потому что она там нужна. Дети, кстати, тоже привыкли к таким звонкам и понимали, почему так происходит.

Дочь Инна относилась к отлучкам матери вполне философски, а Полина старалась не пропускать мероприятий, которые дочь считала важными – например, премьеры в театре, где Инна неожиданно начала получать главные роли, хотя изначально пришла туда ради мечты стать театральным критиком. Но постепенно она втянулась в процесс подготовки к спектаклям и проявила интерес к актерской работе, что не осталось незамеченным. Полина в душе очень благодарила этот театр за то, что он помог всей семье избежать прелестей переходного возраста – у Инны просто не оставалось времени на какие-то подростковые глупости.

Сыну Ване недавно исполнилось шесть лет, но и он уже хорошо понимал, что у мамы сложная и очень важная работа, а потому ее так часто не бывает дома, даже по ночам. И в отношении детей к ее работе Полина узнавала воспитание мужа, за что была ему безмерно благодарна.

Она только что вернулась с совещания и собиралась ехать в СИЗО на допрос, когда зазвонил телефон.

– Я слушаю, – сказала она в трубку, даже не глянув, кто звонит.

– Ну разумеется, ты слушаешь! – раздался возмущенный голос сестры-двойняшки Виталины. – Ты всегда слушаешь, но никогда ничего не слышишь!

– Это вместо «здравствуйте»? – удивилась Полина, пытаясь вспомнить последний разговор с сестрой и его тему, потому что Витка явно звонила по этому поводу.

– Поля! Нам завтра выезжать, а ты, я чувствую, об этом забыла?

– Нет, почему… я помню… – соврала Полина, в памяти которой так ничего пристойного и не возникло, а уж про какую-то поездку она не помнила категорически.

– Да?! Тогда почему ты на работе? Ты же должна была отпуск взять, сказала, что рапорт напишешь! И, чувствую, это так и осталось словами, правда? – Возмущенный голос сестры все-таки помог ей поймать ниточку прошлых событий за тоненький хвостик и начать тянуть.

– Рапорт я подала, как и обещала. И даже начальник мой не возражал и все подписал. Но… разве это уже завтра?

– В отпуске ты должна быть уже сегодня! Нам к нотариусу в час дня, ты помнишь, надеюсь?

«Ох, черт… нотариус, час дня!» – Полина увидела на листке перекидного календаря отметку и, сопоставив даты, поняла, что сестра права, а она, как обычно, все забыла, еще и удивилась, почему на нее на совещании во все глаза смотрят коллеги. И теперь в спешном темпе придется передавать дела, а у нее, разумеется, конь не валялся, и, значит, ночь придется провести опять в Следкоме, составляя справки, чтобы ничего не упустить и облегчить работу коллегам. Дел, к счастью, было немного, но повозиться придется. А надо еще успеть с сестрой к нотариусу.