Марина Ковалёва – Пирогом или Мечом (страница 2)

– Встречались! И не раз! Знаешь что, Элли, утро вечера мудренее. Давай отложим этот разговор до завтра.

От обращения «Элли» девушка вздрогнула. Пронзительная боль отдалась ей в висок. Лис спрыгнул со стула и вальяжной походкой отправился в гостиную. Сел на полу у камина, брезгливо обойдя лужу, оставшуюся от него самого. По-хозяйски подкинул дров в камин, пошурудил кочергой.

Эллион протёрла тряпкой лужу у камина и принесла из кладовой толстый полуторный матрас и вязаное из красной шерсти покрывало.

– А подушки нет? – укладываясь поудобнее на матрасе, буркнул лис.

– Нет.

– Небогато живёшь, – съехидничал он, – ну да ладно. Доброй ночи.

Лис свернулся калачом под шерстяным одеялом, высунув наружу лишь чёрный блестящий нос.

Эллион находилась в замешательстве от наглости гостя. Она отправилась в свою спальню злая и уверенная, что утром сначала устроит наглецу допрос, а затем вышвырнет его ко всем чертям.

Сон не шёл. Вьюга стихла, и на чёрном звёздном небе красовалась полная луна. Эллион перевернулась на другой бок в противоположную сторону от окна, и завернулась в одеяло, как в кокон. Они точно встречались, в этом сомнений не было. Но почему она этого не помнит? Как не помнит и многого другого. Детство – только отрывочно. Юность – сбивчиво. Зато хорошо и во всех деталях помнит последние полтора года. Она работала на местной ферме. Возила продукцию на ярмарки, варила сыры и пекла всевозможные пироги, придумывая свои собственные рецепты.

Семья Бирстонов, владельцы фермы, прекрасно к ней относятся. Они познакомились случайно. Одним августовским вечером Эллион возвращалась из города домой пешком с покупками из «Универсального магазина МагбуНа». Шла ночью одна по просёлочной дороге и вдруг услышала впереди женские крики. Она присела и, передвигаясь на корточках, подобралась ближе. Эллион увидела полную женщину, сидящую на повозке и отбивающуюся от трёх, напавших на неё мужчин. Один держал её сзади за руки, второй шарил в вещах, придерживая поводья лошади, а третий, угрожая ножом, требовал денег. Оставив пакеты с покупками, Эллион подобрала на обочине камень и, прицелившись со всей силой, кинула его. Камень попал точно в лоб грабителю. Тот упал навзничь с повозки, выронив нож. Мужчины всполошились. Эллион сошла с дороги и, пробираясь сквозь высокую придорожную траву, подобралась вплотную к повозке. Накинулась на спину второму мужчине и, зажав локтем правой руки шею, свернула её с характерным хрустом. Мужчина упал мешком на пыльную дорогу. С третьим нападавшим она встретилась лицом к лицу. Он достал дубинку и замахнулся. Эллион пригнулась и ударила его по ногам, мужчина упал. Встать ему уже не довелось: девушка запинала его до смерти.

Она опомнилась только через несколько минут, удивлённо осматривая три трупа, лежащие в дорожной пыли, и перепуганную, белую, как смерть, миссис Бирстон, онемевшую от пережитого ужаса. Эллион сама до конца не понимала, как всё это произошло. После того как она услышала женские крики: «Помогите!», в её теле включились отточенные инстинкты и она действовала сама по себе, напрочь лишённая страха. Опомнившись, она обратилась к женщине:

– Вы в порядке?

– Д-д-дда… Вы же не будете меня граб-б-б-ить?

– Нет, конечно! Я что, похожа на разбойницу? – искренне удивилась Эллион. – Вообще-то, очень.

С этого дня они подружились. Хохотушка миссис Бирстон часто любила рассказывать историю их знакомства, приукрашивая её выдуманными подробностями. Самой Эллион от этого было не по себе. Она точно поняла в тот день, что убила не в первый раз.

Девушка с удовольствием работала на фермеров, но от более тёплых отношений отстранялась. Воспоминания отогнали головную боль, и она, ворочаясь с боку на бок, наконец забылась крепким сном, зарывшись в пушистое одеяло. В доме опять воцарилась тишина, но уже без Пустоты.

Глава 2. Карточка со следами зубов.

Солнечные лучи проникали в окно. Они бесцеремонно скользили по волосам, раскиданным на подушке, по закрытым глазам Эллион, и как бы она ни противилась свету и ни жмурилась, проснуться ей всё же пришлось. Девушка потёрла глаза руками и, зевая, приподнялась в постели, сбрасывая с себя не отпустившие её до конца сновидения. Ей снилась Пустота, в которой она парила бесцельно, и ощущение невесомости ещё оставалось в ней отголоском этого сна. Вчерашняя вьюга стихла, и белоснежный снег искрился, как алмазная россыпь, под лучами январского солнца.

«Незваный гость!» – вспомнила Эллион, и это моментально вывело её из полудрёмы. Натянув на себя трикотажный костюмчик, она отправилась в гостиную, прислушиваясь к звукам в доме. Половицы поскрипывали под её ступнями, на подоконник за окном капал талый снег. Других звуков не было. На матрасе, заменившем вчера Эндеру постель, никого не оказалось. Камин потух, и в доме явно ощущалась прохлада. Девушка направилась на кухню, но и там никого не оказалось.

«Где ты, чёртово животное?» – она обошла весь дом. – У меня к тебе есть парочка вопросов! Эй!

Ответов не последовало. Во всём доме, кроме неё, никого не оказалось. Сначала на девушку накатила злость. Неожиданный шанс узнать больше о той части своей жизни, которую она не помнит, улетучился. Походив ещё немного по дому, она подумала:

«И хорошо!»

Девушка даже улыбнулась. От лиса веяло неприятностями, и разматывать клубок его проблем, а уж тем более оказывать помощь, сближаться с ним ей не хотелось. Она вскипятила чайник, налила себе чай и уселась в кресло у того же окна, где провела вчерашний вечер. На нетронутом снегу виднелись отчётливые следы её гостя, уходящего в сторону леса.

«Нужно что-то менять!» – размышляла она. Работа на ферме четы Бирстонов стала её напрягать. Эти милые и добрые люди откровенно лезли к ней под кожу. Они принимали её как родную, миссис Бирстон часто приставала к ней с объятиями. Череда вопросов не стихала: «Почему ты сегодня грустная? У тебя что-то болит? Почему ты живёшь одна?» и всё в том же духе. Несмотря на заботу и внимание, Эллион чувствовала себя чужой в кругу этих людей. Она как будто жила чужую жизнь. Ситуация усугубилась с возвращением двадцатипятилетнего сына Бирстонов в родной дом. Он был старше Эллион всего на два года, но по уровню умственного развития воспринимался ей как подросток. Большой и сильный физически, он был глуп и неинициативен. Он слепо делал всё, что говорит ему мать. А при виде Эллион краснел и расплывался в нелепой улыбке. Мамаша Бирстон, увидев интерес отпрыска и смекнув, что Эллион может стать ей не наёмной работницей, а невесткой, обрадовалась. Мнение самой девушки не учитывалось. Деятельная от природы миссис Бирстон перешла в наступление. Она отправляла их вдвоём на ярмарку, придумывала обязательные для посещения семейные вечера и вела бесконечные разговоры с девушкой о жизненной необходимости завести семью и детей, угрожая ей, что она рискует не успеть запрыгнуть в последний вагон уходящего счастья.

«Уйду от них! Точно! Тошнит уже от этого улыбающегося бугая! А что буду делать? Чем на жизнь зарабатывать? Может, свою ферму открыть? А что? Сдам латы и амуницию в переплавку. Перекуём мечи на орала. На вырученные деньги заведу корову или сразу две, буду заниматься тем же сельским трудом, но уже на себя. По своим правилам!» – картинки с видами мирной жизни сменяли одна другую в её голове. Тут она в переоборудованном в коровник сарае доит бурёнку белого окраса, а вот она уже в соломенной шляпе с широкими полями сидит на телеге, запряжённой гнедой лошадкой, и везёт молоко в бидонах на базар. Вот она печёт пироги с диковинной начинкой, и очередь из голодающих атакует её торговую палатку. От мыслей о пирогах в животе заурчало и она подумала:

«Пирог! Точно! Хочу яблочный пирог!» Запасов еды в доме не было, а до коровника и пекарского бизнеса ещё нужно как-то дожить.

«Всё! Хватит расслабляться, нужно сходить в ближайшую деревню за припасами и, главное – зайти на ферму к Бирстонам и уволиться! Поблагодарю за всё и попрощаюсь, заодно заберу расчёт. Сбережения у меня есть. Начну строить свою продуктовую империю!» – продолжала настраивать себя девушка.

Эллион поставила пустую кружку на столик и бодрой походкой отправилась в ванну умываться и приводить себя в порядок, пнув по пути лежащий не к месту матрас. Будущая пирожковая королева должна быть свежа. Первое, что она увидела, войдя в ванную комнату, это записку, приклеенную к зеркалу. Эллион осторожно отлепила её и прочитала следующее:

«Ты никого не обманешь, даже если обзаведёшься фермой, добряком-мужем, выводком детишек и по субботам будешь печь пироги. Это всё уже было и не сработало. Ты опять не узнала меня, но спасибо, что не спустила с меня шкуру, по крайней мере. Твоя жизнь – это путь, и сколько бы ты ни сворачивала с него, тебя опять выкидывает обратно, к той точке, с которой ты сходишь! Может быть, хватит?! Тебе нужно выполнить то, ради чего ты пришла в этот мир!

И ещё я испортил твой щит. Я нацарапал на нём карту и буду ждать тебя в конечной точке – «Сломе миров». У нас нет времени на долгие объяснения. Мы должны довести дело до конца!»

Эллион отложила записку и посмотрела в зеркало. Взгляд был жёсткий, лицо сосредоточено. Ноздри раздувались от нарастающего гнева. Лис знал её и знал хорошо, может быть, даже лучше, чем она знала сама себя. Один клочок бумаги смог вмиг разрушить радужные, солнечные образы счастливой пекарши, которые она сама себе придумала и практически приняла с радостью.