Марина Кондратенко – Изменить судьбу (страница 26)

– Ты еще не звезда! Будь добра, выполняй условия договора! Один хит еще ничего не значит! Нужно идти дальше и усердно работать! – Эдуард достал платочек и вытер пот со лба.

– А я с новой песней приехала, – решив не ругаться, взяла гитару и встала у микрофона. Эдик махнул звукорежиссеру. И только я собралась петь, как на студию ворвалась… Василина! Я этот микрофон чуть не проглотила. Она выглядела разъяренной и пугающей, но с другой стороны, стильной и милой. Средней длины золотисто-медные волосы, достаточно большие светло-зеленые глаза, на переносице шрам, широкий нос и четкая форма губ. На голове у нее кепка, в ушах серьги в форме колец, на шее серебряный крестик. Эдуард раскинул руки.

– Солнышко, привет! Какими судьбами?– продюсер с улыбкой обнял Василину, но та на него не среагировала. Она в упор смотрела на меня. А я стояла в ступоре, проглотив язык. Все ясно, я спела ее песню. Но эта песня зазвучала в эфире только в 2010 году… Неужели она ее написала настолько заранее? Зачем столько времени ее продержала? Опять ты попалась, Вика. Жизнь тебя ничему не учит!..

– Эдик, не мог бы ты меня оставить с этой… «Шармель»? – она язвительно кивнула в мою сторону. – У меня срочный разговор.

– Зайка, что случилось? – но, увидев ее безумный взгляд, продюсер поспешил покинуть студию вместе со звукорежиссером. Я сняла наушники, вышла к ней и села на стул. Было крайне трудно посмотреть ей в глаза, я молча ждала.

– Учти, я пока не обратилась в милицию, но собираюсь это сделать, если не ответишь мне на вопрос: откуда у тебя моя песня? – Василина взглядом прожигала меня насквозь, а тон ее голоса не предвещал ничего хорошего.

– Это моя песня, – стараясь говорить уверенно, произнесла я.

– И не надейся. «Дождь» – одна из моих первых песен, я написала ее еще в 15 лет, и тому есть куча свидетелей.

Тут я взглянула на нее и зло спросила:

– Почему ж ты до сих пор не выпустила ее в эфир?

– По личным мотивам, – не удосужилась ответить она. – Я жду. Кто продал тебе мою песню? Я, в принципе, догадываюсь, но хочу знать наверняка.

Василина нервничала и с нетерпением ждала ответа. Да, тут что-то очень личное… Я растерялась и не знала, что ответить. В зале повисла тишина. Василина достает сотовый из чехла и трясет им перед моим носом.

– Я звоню адвокату. Ты понимаешь, что это уголовное дело? Я упеку тебя за решетку! – По ее глазам вижу, что не шутит. Она яростно кидает стул и направляется к выходу, набирая номер.

– Стой! – кричу ей вслед. Она останавливается, убирает телефон и вопросительно смотрит на меня своим печальным и прозрачным взглядом. – Если я скажу, ты все равно мне не поверишь, но…

Заинтригованная, она возвращается и садится рядом. Боже, что говорить? Мне ничего не остается, как сказать ей правду.

– Я…я из будущего. Твоя песня вышла в эфир в 2010 году, – фу, как гора с плеч.

Василина от души смеется.

– Да, очень смешно! – она аплодирует, встает и собирается уходить. Я подрываюсь с места и нервно выкрикиваю:

– А как, по-твоему, я выиграла десять миллионов в передаче Вадима Палкина? – Василина снова оборачивается и хмурит взгляд. Я продолжаю:

– Я заведомо знала все ответы, потому что там, в будущем, видела этот эфир.

– Что за бред? – Василина уже не злится, она растеряна и обескуражена. Она снова садится. – Я еще могу поверить в ясновидение, но возвращение в прошлое – это ерунда какая-то. Чушь полная. Зачем ты пудришь мне мозги?!

– Да не пудрю! И Шереметьево от теракта спасла тоже я, – продолжаю убеждать ее. – Никакой экстрасенсорики. Я вернулась сюда из 2013 года.

Она долго и пристально смотрит на меня. Я выдерживаю ее взгляд. Наконец, она выдает улыбку и нервно смеется.

– А ты молодец, – испускает она комплимент. – Далеко пойдешь. Выиграть десять миллионов и спасти Шереметьево, это же надо! И все-таки, тебе Андрей продал мою песню?

Я отрицательно качаю головой и безнадежно опускаю руки. Конечно, никакой нормальный человек мне не поверит…

Лучше бы я молчала. Но Василина не уходит. Она о чем-то задумалась.

– Почему именно моя песня? – спрашивает она. – Я ведь начинающая певица, не настолько популярная, чтобы мои песни присваивать…

– Да что ты! Ты станешь самой успешной певицей России! – со всей горячностью возражаю я. Василина с улыбкой ждет продолжения. Я колеблюсь. Имею ли право открывать ей ее будущее? Не помешает ли ей это?

– Продолжай, – просит Василина.

– Хорошо. Так, сейчас апрель 2006 года. Ты только что выпустила свой первый альбом «Трудный возраст».– Она кивает. – За несколько месяцев пластинка получит платиновый статус за количество продаж. Вскоре выйдет твоя новая песня «Отпускаю», – Василина округляет глаза, но снова кивает. – Она возглавит все радиочаты стран СНГ и России на несколько недель, – я улыбаюсь, видя ее изумление. – В этом году выйдет DVD с записью твоего первого концерта в Москве. Он будет продаваться огромными тиражами и станет самым продаваемым за всю историю рекорд-бизнеса в России.

– Невероятно, – шепчет Василина.

– Ты очень талантливая, поэтому я и выбрала твою песню. Я всегда была поклонницей твоего творчества. У тебя индивидуальный стиль и очень лиричные песни, которые трогают за душу. Каждая новая песня – это новый хит. Твой второй альбом станет бриллиантовым. Все песни в нем будут автобиографичны. Ты получишь множество музыкальных наград, премий и званий. Среди них и «Самая успешная», и «Самая красивая», и «Самая популярная певица». Также войдешь в рейтинг «Сто самых влиятельных женщин России». Я даже не знаю, что еще добавить.

Василина сидела, ошеломленная, и не сводила с меня глаз.

– А что насчет моей личной жизни? – заискивающим голосом спрашивает она.

– Нет, Василина, я не вправе, – отказала я. Если я скажу, что брак с ее звукорежиссером распадется, вряд ли она выйдет за него замуж. Хотя, может и к лучшему… – Скажу лишь, что у тебя родится чудесная дочка, Александра.

В это время зашел Эдуард и показал на время. Василина, все еще пребывающая в шоке, нехотя встала и медленно пошла к выходу. Я догнала ее и запальчиво проговорила:

– Прости меня. Мне, правда, очень стыдно. Очень. Я не имела права трогать твою песню.

– Твою песню? – повторил продюсер и уставился на нас непонимающим взглядом. – «Дождь» – это твоя песня? – обратился он к Василине. Та кивнула в ответ и вышла.

Продюсер накинулся на меня:

– Ты в своем уме? Решила репутацию мне подмочить? Да она же в суд на нас подаст! Я разрываю с тобой контракт! – он удаляется, и я слышу его голос в коридоре: – Василина! Подожди, солнышко!..

Вот и окончена моя карьера певицы. Шармель быстро взлетела высоко вверх и быстро упала вниз, обломав крылья по самый хребет. Нет, я не жалею. Сожалею только о том, что взяла чужую песню, чужую интеллектуальную собственность. Мне очень стыдно, чувствую себя воровкой. Выхожу на улицу и бреду по тротуару. Идет дождь, но я не реагирую. Дождь, как символично. Сейчас я ясно понимаю, что шоу-бизнес не для меня. Это огромная работа, никакой личной жизни. Вместе с успехом на тебя сваливаются толпы поклонников и фанатов, которые мешают жить. А репортеры и критики отравляют ее своей писаниной. И чем меня раньше привлекала эта известность?

На улице встречались редкие прохожие. Они шли под зонтами и удивленно глазели на меня. Вся промокшая, я все-таки вернулась к машине. И тут же с удивлением обнаружила, что у меня спущена шина. Приходится ловить такси. Останавливается старый «Фольцваген», и водитель радушно приглашает садиться. Вся промокшая, сажусь в машину и называю ему адрес.

– А я Вас знаю, – говорит он, когда я устраиваюсь и встречаю его взгляд в зеркале заднего вида. У него глубокие морщины на лбу и в уголках глаз, хотя на вид ему не больше сорока лет, густые брови и карие глаза. – Вы та самая Шармель, Ваша песня лидирует на Русском Радио, – он включил приемник громче, и из него полилась моя песня. То есть не моя, а Василины. Я промолчала, мне не до разговоров. Устала и замерзла. Пять минут назад решила вернуться в Хабаровск и начать спокойную и размеренную жизнь. Хватит с меня приключений.

– Знаете, Вы самая красивая звезда шоу-бизнеса, – продолжал водитель. – Вы необыкновенная! – Это уже начинало раздражать. Я процедила сквозь зубы:

– Спасибо.

– Не любите поклонников? – заметил он.

– У меня нет настроения, можно ехать быстрее? – не церемонясь, бросила я.

– Очень невежливо, нужно быть с мужчинами поласковее, – мужчина загадочно улыбнулся мне и подмигнул. – Ну, ничего, я тебя научу, как с мужчинами разговаривать. Будешь у меня, как шелковая!

– Что Вы несете? Остановите машину, немедленно! – закричала я в испуге. Тоже хороша, нужно было позвонить в службу такси и дождаться таксиста, а не ловить попутного фиг знает, кого! Я посмотрела в окно. Мы едем по не знакомой мне дороге, зданий уже практически нет. О, боже, за что мне это? Хотя, прекрасно знаю ответ на этот вопрос…

– Куда ты меня везешь? Сказано же тебе, останови! Я заплачу! – у меня началась паника. В руке у незнакомца мелькнул нож с длинным лезвием, и я вскрикнула, закрыв лицо руками.

– Домой ко мне едем. Когда такое случалось, чтобы ко мне в машину певичка садилась, да еще такая шикарная?! Поставишь мне автограф на одном месте! – он залился мерзким смехом.