Марина Кондратенко – Изменить судьбу (страница 25)

Неуверенной походкой я дошла до кафе «Бабочки». Там меня уже ждала Лиза. Она обняла меня и спросила, почему выгляжу, как смерть. Я рассказала ей.

– Ой, не бери в голову. Что ты хочешь, Мегаполис, тут столько придурков! А терактов сколько! Не переживай, просто будь осторожнее.

Она меня немного успокоила, и мы заказали кофе с круассанами. Лиза в красках описывала мне свою «скучную» жизнь в гламуре.

– А как же Артем? – спрашиваю я, вспомнив о мужчине, с которым встречалась Лиза в студенческие годы. Лиза махнула рукой и сказала:

– Да он обыкновенный альфонс, хотел получить статус влиятельного зятя, вот и вся любовь. Я раскусила его, сказав, что отец лишает меня наследства и уезжает в Москву, а мне придется переехать к нему.

– А он что? – спрашиваю я.

– Пропал без вести, вот что, – буркнула Лиза и уставилась на чашку с кофе.

Я задумчиво проводила пальцем невидимые линии на чашке. Вот они, злосчастные деньги. Не узнаешь на самом деле, кто любит тебя по-настоящему.

– Открою тебе мой большой секрет, – продолжила Лиза. – Я довольно долго была влюблена в Дэна…– я округляю глаза. – Да, не удивляйся. В первый же день, когда он пришел, я безнадежно влюбилась. Дэн за пять лет переимел всех девушек в институте, но на меня даже не смотрел, – на нее было жалко смотреть. Безответная любовь, да еще в такого мерзавца.

– Да перестань, он кроме себя самого и своего перца в штанах никого не любит, – принялась я успокаивать Лизу.

Лиза качает головой и выдает:

– Он любил тебя. И не делай такие удивленные глаза. Весь наш курс об этом знал. Он страдал по тебе несколько лет. Не знаю, что там между вами было, не дала ты ему, или, наоборот, дала и бросила. Денис пацанам все уши про тебя прожужжал. А в тот вечер, когда мы отмечали окончание выпускного, Дэн глаз с тебя не сводил. И когда подошел, ты ему не отказала… – Она не смотрела на меня. Боже, Лиза все время ревновала Дэна ко мне! Ошарашенная, я не знаю, что сказать…

– Да ты не переживай, я давно его забыла. Здесь хватает ухажеров. Расскажи, чем ты в Москве занимаешься, – она дружески улыбается.

Я рассказала ей вчерашний вечер с Соловьевым, и мы дружно хохотали, представляя его кислую мину, когда я ушла.

– Ты молодец, подруга, знаешь себе цену. Только дуры и дешевки раздвигают ноги. Я его хорошо знаю – кручусь в этой элите. Он продюсеру даже и звонить бы не стал.

Знаешь, сколько у него таких дурочек?

– И как же порядочная и талантливая девушка может стать певицей?

– Да очень даже легко.

Лиза достала телефон, нашла нужный номер и стала ждать ответа.

– Але, лапочка, привет, как дела?… Да лучше всех, как всегда… Слушай, Борис, я к тебе подругу отправлю. У нее чудесный голос, сама песни пишет, послушаешь? … Да ладно, лапуся, она и правда, хорошенькая. Фартовая, кстати: вчера десять миллионов выиграла – она сделала акцент на слове «миллионов», – потом благодарить меня еще будешь…. Все, договорились, целую.

Она посмотрела на меня и победно произнесла:

– Все, сегодня в пять он ждет тебя в студии звукозаписи, я тебя отвезу.

– Ой, Лиз, спасибо огромное, – захлопала я от радости в ладоши. – Что бы я без тебя делала?

– Да ладно, просто ты моя землячка, вот и помогаю. А так меня все тут отъявленной стервой считают.

Мы снова засмеялись. Вскоре Лизка отвезла меня домой. Дома я стала выбирать песню, которую сыграю продюсеру, и остановилась на песне «Дождь» от Василины. Тем более,что она отражала настроение моей души. Вскоре заехала Лиза, я захватила гитару и с большими надеждами мы пустились в путь.

Глава 13

Через час я сидела с гитарой в студии звукозаписи с большими наушниками на голове и сама себе немного напоминала Чебурашку. И этими «ушами», и новыми ощущениями. Студия впечатляла своими размерами и дорогой аппаратурой, за которой сидел звукорежиссер. Передо мной – микрофон и аудитория в лице Лизы и продюсера: маленького волосатого мужчины с бегающими глазками. Он оценивающе разглядывал меня, и, судя по его глазам, увиденное его впечатляло. Он жестом показал, чтобы я начинала.

И я запела песню Василины. Грустную. О том, как она любит серый дождь, о том, как он похож на ее любимого. Как напоминает его глаза, его волосы, его имя… О том, как она ждет его признаний в любви, и что все бы отдала за слова о том, как он скучает по ней…

Эта песня станет хитом потом, через несколько лет. А сейчас Василина ее, скорее всего, даже не планирует сочинять. Так что она вполне может стать моей, почему нет? Главное, чтобы я была первой, и чтобы песня продюсеру понравилась. А там уж – здравствуй, слава! Ух! Мое тщеславие сладко потирало ручки в предвкушении этого момента.

Закончив петь, я не смогла сдержать слезу. Лиза хлопала в ладоши и обнадеживающе смотрела на продюсера. Но, похоже, он был не в настроении и постоянно смотрел на часы. Наконец, он произнес:

– Не, что это за слова? Я как-то смысл не уловил. Ладно, песню можно подобрать, а внешность у тебя и правда ничего, – он восхищенно осматривал меня, в его глазах мелькнула похоть. – Грудь, правда, можно увеличить размера на два, чтобы эффектнее было.

От возмущения я сначала дар речи потеряла, а потом меня понесло:

– Да у меня отличная грудь, тебе такая только снится! А песня хитовая, понятно?

Песня ему не понравилась! Что ты понимаешь? Совсем тут в Москве зажрались!

Продюсер явно не ожидал такой реакции. Он сухо произнес:

– Послушай, милочка. Оставила бы ты свой гонор. Нет – так нет, и такая грудь сойдет. У тебя эффектная внешность. Что так кипятиться? А песня… Ну, ладно, давай попробуем. Сейчас все равно других песен нет. Завтра же начнем записывать клип. Возьми завтра паспорт, подпишем контракт. Меня, кстати, Эдуард зовут. И больше не дерзи, если хочешь со мной работать!

– Хорошо, – я успокоилась и мысленно отругала себя за дурацкую несдержанность. Лиза радостно захлопала в ладоши и крикнула:

– Восходящая звезда!

На следующий день я сидела в шикарном кабинете продюсера и читала контракт.

Хм, жесткие условия. Не на ту напал.

– Все отлично, – улыбнулась я. Продюсер радостно улыбнулся в ответ. – Только изменим пару пунктов.

– Какие? – улыбка Эдуарда тут же погасла.

– Меня не устраивает, что Вы от моего гонорара будете иметь 75 процентов. 50 – максимум, – твердо заявила я.

–Ты слишком дерзкая для начинающей певицы. Откуда такая уверенность в успехе? Между прочим, я буду деньги в тебя вкладывать, и деньги не маленькие! Знаешь, сколько клип снять стоит?!

– И все же, 50 процентов для начала, пока не раскручусь… И еще, что за неустойка?

– Я не знаю, что у тебя на уме. Если вдруг пойдешь на попятную, заплатишь неустойку в двойном размере. Этот пункт категоричен, а на проценты я согласен. Посмотрим, какая из тебя певица.

В этот день мы записали первую фонограмму новой звезды – теперь я Шармель. Прослушивая ее, я едва узнала свой голос. Потрясающе нежное и берущее за душу пение. В течение следующих дней составили сценарий клипа и подобрали актеров. По сценарию моя героиня – студентка, безумно влюбившаяся в своего однокурсника. Родители разлучили влюбленных, отправив парня в другой город. Под дождем я грустно пою на улице.

Мне несказанно понравилось сниматься в клипе. Надо мной поработали профессиональный стилист и визажист. Шармель в кадре выглядела потрясающе! На роль моего парня выбрали весьма симпатичного актера. Мы невинно с ним обнимались в клипе и держались за руки. В моменты припева я пела, сидя на земле, промокшая, якобы от дождя. На самом деле, это был красивый видеоэффект.

Еще через неделю, благодаря стараниям продюсера, клип Шармель вышел на телеэкраны, а вскоре – и в радиоэфиры. Все, Вика, держись. Наступает твоя слава!

И действительно, песня быстро завоевала любовь слушателей. Мой рейтинг со скоростью звука взлетел вверх, и уже через две недели Шармель попала на первое место топ-чатов страны. Продюсер потирал руки, я упивалась славой. Боже, меня слушают по всей стране! Завидуют знакомые и подруги!

Первую неделю пришлось встречаться с репортерами – Эдуард сказал, это необходимо для пиара. Я с важным видом давала интервью и снисходительно улыбалась. Попадались и наглые журналисты, которые задавали непристойные вопросы. Например, настоящая ли у меня грудь, или с кем переспала, чтобы попасть в шоу-бизнес. Их я сразу же ставила на место. Но, прочитав затем интервью в разных газетах, была поражена. И чего только газетчики ни писали! Одни выдали, что я якобы только развелась с мужем, и, решив отомстить ему, поехала покорять Москву. Другие написали, что Шармель – подружка продюсера, и этим все объясняется, а третьи заявили, что я провинциалка и безвкусно одеваюсь. Что же, надо привыкать и все-таки дружить с журналистами.

Я бы пока не сказала, что стала популярной. По улице могла ходить спокойно, меня мало кто узнавал, автограф просили единицы. Наверное, для них Шармель была певицей-однодневкой, которая после первого хита затухнет. Не на ту напали, господа!

Звонил продюсер. Настаивает, чтобы я весь день проводила на студии, что нужно уже работать над альбомом Шармель. Вечно тычет своим контрактом. Я поехала на студию, по дороге думая, какой хит будет следующим. Мне еще нравятся песни Нюши, они тоже всегда на первых строчках. Совесть шептала мне, что хватит, свои мозги ведь есть – можно и самой сочинить, и текст, и композицию. Но не факт, что они станут хитами! Спою еще одну песню Нюши – и все! Дальше сама! Но мне как-то слабо в это верилось. Приехав на студию, я выслушала от Эдуарда нотации о моей пунктуальности.