Марина Кондратенко – Изменить судьбу (страница 14)

– Да, я могу умереть в любой момент, – он встал у окна и закурил.

– Тебе, наверное, нельзя курить?

– Это не имеет значения. Днем позже, днем раньше.

– Почему рядом с тобой никого нет? – этот вопрос мучил меня уже давно.

Он затушил окурок и лег рядом.

– У меня была любимая, но я ее бросил, когда врачи сказали, что жить мне осталось недолго. Зачем я буду причинять ей страдание и боль. К тому же, ненавижу, когда меня жалеют.

Я не знала, как себя вести. Мне безумно было его жалко. Мне хотелось быть рядом.

Такие уж мы, женщины…

– Костя, мне, правда, не хочется уходить, не из жалости к тебе. Позволь остаться. Я 29 июня улетаю в путешествие, а потом планирую переехать в Москву. Давай эти пять дней проведем вместе?

Впервые я нежно провела рукой по его телу. Он повернулся ко мне, и впервые горячо поцеловал в губы…

Четыре дня мы полностью провели вместе. Мы ходили в кино, в театр, в кафе и даже в библиотеку. Он такой интересный и умный. Он часто читал мне нравоучения, но я не обращала на них внимания. На четвертый день мы сидели на скамейке в парке «Динамо» и ели мороженое. Стояла жара, солнце беспощадно пекло. Костя обнимал меня за талию.

– А давай завтра на левый берег махнем! – с воодушевлением предложил Костя. За четыре дня он изменился: появился блеск в глазах и выравнялась осанка. Он часто шутил и улыбался. – Я возьму яхту у друга, и весь день проведем на пляже.

– Яхта! Ух ты! Я – за! – засмеялась я и прижалась к нему.

– Вика, хочу подарить тебе кое-что, – смущенно произнес Костя. Он вытащил из кармана серебряный с позолотой медальон на цепочке. – Святой Пантелеймон. Его подарила мне еще моя бабушка. Береги его, он поможет тебе в трудную минуту.

Я растрогалась и приняла подарок. Костя надел мне его на шею и застегнул. Я чувствовала его печаль и тоску.

Чуть позже мы сели к нему в машину. Серый «Хариер» подходил ему по характеру.

– Вика, достань в бардачке сигареты, – попросил он.

Я открыла бардачок, а в нем увидела маленький красивый букет цветов.

– Костя! Как мило! – носом я уткнулась в букет и вдохнула свежий аромат кустовых розочек и фиалок.

– Вика, ты еще не передумала? Может, отдашь деньги? – серьезно спросил Костя.

– Ни за что! Я только сейчас начала жить, понимаешь? До этого у меня было существование! Мне всего лишь хочется быть счастливой, что в этом плохого? Государство не обеднеет… – я упрямо подняла голову и поджала губы.

– Человек, который думает только о себе и о своих корыстных целях, не может быть счастлив, – спокойно продолжал он. – Если эгоистичные удовольствия – твой смысл в жизни, то жизнь твоя бессмысленна.

Где-то в подсознании я понимала, что он прав, но тяга к богатству сейчас была сильнее. На следующий день лил сильный дождь, сопровождаемый громом и молнией. Это напомнило день моего возвращения в прошлое. Я молилась про себя и просила Бога вернуть меня назад. Костя не звонил. И на мои звонки не отвечал. Со смутным беспокойством я поехала к нему. Но и дверь никто не открывал. Я нервно начала тарабанить.

– Костя! Открой дверь! Ты там?! Открой, пожалуйста! – плохое предчувствие не оставляло меня. Страх съедал буквально съедал душу.

На лестничную площадку вышла пожилая женщина в халате.

– Не нужно так стучать. Увезли его. На «скорой». Ногами вперед. Нет больше нашего Костика, – грустно говорила женщина.– Какой был человек! – она тяжело вздохнула и пошла к себе в квартиру. Я прислонилась к стенке и откинула голову назад. К горлу подкатил ком, и я заплакала. Такой молодой, еще жить и жить… Как так, сегодня есть человек, завтра – нет?.. Костя неожиданно появился в моей жизни и так же неожиданно ушел. Этот строгий костюм я больше не надену никогда…

Позднее, вся промокшая от дождя, я ехала в такси. Прислонив голову к стеклу, смотрела на бьющие капли дождя и грустно вспоминала его последние слова, слова Рескина: «Смотри на каждую утреннюю зарю, как на начало твоей жизни, и на каждый закат солнца, как на конец ее. Пусть каждая из этих кратких жизней будет отмечена каким-нибудь добрым поступком, какой-нибудь победой над собой или приобретенным знанием».

Глава 8

Одесса, сентябрь 2005г. За три месяца я исколесила всю Европу, своими глазами увидела Альпы, Венскую оперу, Колизей, Эйфелеву башню и собор Парижской богоматери в Париже, гондолы в Венеции, колесо обозрения и Биг-Бен в Лондоне, Пражский град, Версальский дворец и многое другое, что раньше могла видеть лишь по телевизору. Впечатления зашкаливали, как у ребенка, которому Дед Мороз подарил то, о чем и не мечталось. Дух захватывало от великолепия и красоты этих непревзойденных мест. Сейчас я остановилась у тетки Оксаны в Одессе, родном городе моей матери. Мама попросила заехать и повидать родственников на Украине. Оксана приняла меня с распростертыми объятиями и обожанием. Жаловалась, что мы с мамой забрались к черту на кулички, и добраться до нас чрезвычайно дорого. Они с мужем Василием жили в районе Большой Фонтан, в двухкомнатной квартире, уютной и благоустроенной. Мне они гостеприимно выделили комнату 6на ближайшие четыре дня, после которых я планировала продолжить путешествие. Мы с мамой купили им подарки, и сейчас Оксана как раз разворачивала сувенир. Деревянная статуя женщины, очень красивая и тонкая работа. Так же я выбрала у нас в Хабаровске на выставке картину художника Германа Палкина «Вера, Надежда, Любовь». Оксана накрыла шикарный стол, и мы душевно сидели под бутылочку вина.

– Ой, Вика, ты уже такая взрослая дивчина. Похожа на отца своего окаянного. Как там мать твоя, Катерина?

– Все у нас хорошо, тетя Оксана.

– Помню Катерину молодую. Вот как сейчас: стройная, скромная, веселая. Знаешь, сколько хлопцев- то за нею бегало? Ой, и связалась же она с этим бабником! – Оксана пустила слезу. – Бросила все, уехала в Хабаровск. Так замуж и не вышла больше. Жалко мне ее.

– А она не жалуется, – недовольно сказала я. Такое ощущение, будто я виновата в этом. – Мы с ней очень хорошо живем.

– Да ты шо, Викуля, не обижайся. Люблю я вас. Ты ни в чём не виновата. Судьба такая…

Мы поболтали еще часик и пошли спать.

Следующие два дня я провела, объезжая всех родственников. Все они встречали меня весьма радушно и накрывали богатые столы. Я их всех видела первый раз, но они мне понравились. Родственники с теплотой говорили о маме, какая она умная и добрая, и все сожалели, что мы уехали. Я с нежностью вспомнила маму. Какая же она все-таки у меня хорошая. Как я ее люблю. Вот она позвонит мне, и обязательно ей это скажу.

Вечером позвонила мама, и ее тон меня обескуражил:

– Вика, как ты могла!? Я нашла деньги у тебя под кроватью! Ты с ума сошла! Во что ты ввязалась?! – она неистово кричала в трубку прерывистым голосом.

– Мам, я все объясню. Ничего страшного я не сделала, не переживай,– что я могла ей объяснить?

– Немедленно приезжай, и будем разбираться! – потребовала она. Я сбросила вызов. Мне нечего ей сказать. Пусть успокоится. Надо было все-таки все деньги на счет положить. Я боялась вызвать подозрения, поэтому половину оставила дома.

Огромный камень лег на душу, и всю ночь я пролежала, не сомкнув глаз.

На следующий день я поехала в центр, осматривать достопримечательности города. Старинный город-герой с памятными местами и зданиями с исторической архитектурой. Я шла по знаменитой Дерибасовской. Улицу наводняло бурное море туристов. Направо и налево пестрели вывески ресторанов и кафе. Вышла к городскому саду, где струился фонтан. Дальше оказалась на площади морского вокзала, где стоял знаменитый памятник Дюку. Отсюда вниз шла Потемкинская лестница, открывался шикарный вид на порт, и виднелась высотная, ярко освещенная гостиница «Одесса». Лестница вниз нескончаемая, наверное, метров триста. Рядом находится фуникулер. Развозит туристов вверх и вниз. Я прошлась по Тещиному мосту, затем прогулялась по Приморскому бульвару, проходя мимо памятника Пушкину и Пушки.

Следующими достопримечательностями оказались Екатерининская и Греческая площади и знаменитый Одесский оперный театр. Я удивлялась, как после такой красоты можно было уехать в далекий холодный Хабаровск. Последним местом моего посещения должна быть Соборная площадь. Оксана сказала, что она мне понравится больше всего. Заинтригованная, я шла к месту, гадая, что мне там может так понравиться. А дойдя до нее, улыбнулась.

На площади находится выставка художников. Здорово. Я ходила по выставке, внимательно изучая картины. У каждой картины есть свое значение, смысл, который хочет передать ее творец. Мастерство художника заключается в том, что он может изобразить значительным любой предмет. Я повернула голову вправо и чуть не упала. На картине перед моими глазами была изображена…мама. Да это же образ с той фотографии, которую она мне показывала!.. Художник даже сумел передать блеск в ее глазах и любовь… Я взглянула на художника, который внимательно меня рассматривал. Даже не вглядываясь, поняла, что это мой отец. Сказать, что я была в шоке, ничего не сказать! Столько раз представляла нашу встречу, но сейчас стояла, как вкопанная, вглядываясь в его лицо.

– Добрый день. Вам понравилась картина? – он приветливо улыбнулся. Честно говоря, выглядел он неважно. Пожилой, около пятидесяти лет. На голове шляпа, а черные длинные волосы с приличной проседью собраны в хвост. Помятый серый костюм, засаленная рубашка и дешевый галстук. Боже, его черты лица: я будто смотрю в зеркало… Помнится, мне хотелось плюнуть ему в лицо, но сейчас… Меня обуревали странные чувства. Отец… Где ты был все эти годы?! Не встречал мою мать из роддома, не слышал моих первых слов. Почему не переживал со мной мои первые болезни и провалы, почему не учил играть в футбол и не защищал меня от мальчишек в школе? Почему ты сделал несчастной мою мать? Он так добродушно улыбается, он не похож на подонка. Я должна узнать его получше.