Марина Комарова – Ямада будет. Книга 2. Ямада будет драться (страница 7)

– Вы ещё не поняли? – тихо спрашивает она, но в её словах звучит нечто такое, от чего хочется забиться в угол. – Вы ключ ко всему.

– Я? Какой ещё ключ? – спрашиваю, слыша, как голос предательски дрожит.

Осакабэ-химэ спокойно смотрит на меня, её лицо словно высечено из камня, но в уголках губ затаилась едва заметная, почти леденящая кровь улыбка.

– Почему я? – продолжаю, пытаясь хоть как-то нормально соображать. – Я же… Я обычная!

Осакабэ-химэ отклоняется назад, её тонкие пальцы скользят по ободку чашки.

– Именно потому, что ты не отсюда. Ты прибыла из другого мира, и правила этого места на тебя не действуют.

Все вокруг будто останавливается. Все звуки стихают, и я слышу только стук собственного сердца.

– Ч-что? – выдавливаю, пальцы судорожно цепляются за край колен.

Её улыбка становится чуть шире, глаза вспыхивают загадочным светом.

– Так удивлена, – говорит она с мягкой укоризной. – Разве не задавала себе вопросов? Почему ты здесь? Почему тебя втянули во всё происходящее?

Слова застревают в горле. Я вспоминаю все странности: как попала сюда, машину с зубастым окном, светящиеся кандзи в воздухе… Да, задавалась вопросами, но пыталась не вникать. Это же не может быть правдой.

– Ты ведь уже знаешь ответ, не так ли? – Осакабэ-химэ наклоняется чуть ближе, ловит мой взгляд, словно рыбу сетью.

Качаю головой, будто пытаюсь сбросить это проклятое напряжение.

– Нет… Это… Это невозможно, – выдыхаю, чувствуя, как по спине пробегает холод.

– Возможное и невозможное – это просто границы, которые устанавливает ваш разум, – мягко говорит она. – Ты вне этих границ. Именно поэтому ты можешь быть той, кто изменит судьбу обоих миров.

А можно не надо?

– Но… Откуда вы знаете? – У меня не хватает сил даже на гнев, только изумление и… чего уж там скрывать, страх тоже.

Осакабэ-химэ поднимается с места, её движения грациозны, как у тени, а улыбка на губах становится ещё загадочнее.

– У нас свои способы, – произносит она, её голос становится тихим, почти шёпотом. – А теперь перестань задавать вопросы. Ответы придут, когда будут нужны.

– Это какая-то ошибка, – выдыхаю, чувствуя, как земля под ногами уходит. – Я не супергерой. Я даже не умею драться! Это какая-то… не очень смешная шутка!

Осакабэ-химэ смотрит на меня так, будто я забавный котёнок, пытающийся шипеть. В её глазах ни тени сомнения или сочувствия.

– Ты не обязана быть супергероем, – спокойно отвечает она, слегка склонив голову. – Мы позаботимся о том, чтобы ты стала той, кем нужно быть. И подготовим.

Сказанное заставляет меня замереть.

– Подготовим? – переспрашиваю я, даже не понимая, что зацепило больше: угроза или обещание.

Она кивает, жестом указывая на пространство за своей спиной, где вдруг начинают мелькать образы. Словно полупрозрачные картины, они показывают тренировки: бойцы сражаются на татами, размахивают оружием, кружатся в вихре движений.

– Ты обучишься основам кэндзюцу, – говорит она, и я вижу призрак мужчины, орудующего катаной с такой скоростью, что лезвие сливается в одну сверкающую линию. – Это путь меча, он научит тебя контролировать тело и разум. А ещё…

Перед глазами возникает другая сцена: женщина двигается с невероятной грацией, словно танцует, а вокруг неё формируется невидимый поток, который она направляет против противника.

– Тайдзюцу, – продолжает Осакабэ. – Искусство ближнего боя, чтобы защитить себя, даже когда ты безоружна.

Следующее: стройный силуэт в маске стреляет из лука, и стрела, казалось бы, исчезает, но через мгновение пронзает цель на другой стороне поля.

– И, конечно, кюдзюцу. – Её голос становится чуть мягче, будто она сама восхищена этим искусством. – Чтобы ты могла поражать врагов на расстоянии.

У меня нет слов. Просто нет слов. Да я это всё видела только в аниме и дорамах. Она о чём вообще?

– Это же не изменит того факта, что я человек, – говорю, чувствуя, как ужас медленно уступает место сомнению.

– Именно поэтому мы сделаем всё, чтобы это не было слабостью. – Осакабэ-химэ делает шаг вперёд, её рука изящно скользит в воздухе, и передо мной вспыхивают стихии: пламя, вода, ветер, свет и тьма, закрученные в хаотичном танце.

– Силы стихий, – произносит она. – Ты получишь связь с этими энергиями. Твой разум и тело адаптируются, чтобы выдерживать их нагрузку.

Видение исчезает, оставляя меня в напряжённой тишине.

– Это… слишком, – выдыхаю, не зная, плакать или смеяться.

– Ты не должна думать, что тебе придётся всё это делать одной. – Осакабэ-химэ оборачивается, на губах улыбка. – Но должна быть готова. Если хочешь выжить и спасти тех, кого любишь.

Я молчу, чувствуя, как растёт напряжение. Мысль о том, чтобы бросить всё и уйти, всё громче стучит в голове, но всё равно произношу:

– А если я… откажусь?

Вопрос кажется слабым, как шёпот, но, видимо, Осакабэ-химэ слышит его прекрасно. Она замирает, её взгляд становится смертельно-ледяным, и улыбка, всё это время мягкая и загадочная, приобретает опасный оттенок.

– Мне бы очень этого не хотелось, – произносит медленно, словно обдумывая каждое слово.

Хочется куда-нибудь спрятаться.

– Почему?

– Потому что тогда, боюсь, я не смогу помочь лапшичной «Ракун», – говорит она с той же невозмутимостью, будто обсуждает прогноз погоды.

Я моргаю, не сразу понимая смысл её слов.

Зараза ёкайская. А ещё принцесса!

– Что? – спрашиваю, пытаясь переварить услышанное.

– Ты ведь волнуешься за это место, не так ли? – продолжает она, не отрывая от меня взгляда. – Волноваться есть за что. Ну, подумай сама: кому могут помочь мёртвые?

Мои губы раскрываются, но ни одного слова не выходит. Кровь стынет в жилах, а сердце начинает биться где-то в горле.

– Что вы хотите этим сказать?

Осакабэ улыбается и на этот раз отвечает с невинной прямотой, которая лишь усиливает мой ужас:

– О, неужто ты думала, что Танака оставит тебя в живых после всего, что ты узнала? – спрашивает она таким тоном, что у меня мурашки бегут по коже.

Хватаю ртом воздух, понимая, что слова не идут. Паника охватывает меня, словно ледяная хватка, и перед глазами всплывает лицо хозяина Окавы, заботливо подающего тарелку лапши.

– Вы… вы угрожаете мне? – выдавливаю, хотя внутри прекрасно знаю, что это не просто угроза.

– Нет, дорогая Ямада-сан, – говорит она с притворным сочувствием. – Просто объясняю реальность.

Беру чашку, стараясь унять дрожь в руках. Отставляю пустую назад. Я уже всё выпила и не заметила. Мысли мечутся, словно загнанные в ловушку. Всё это… слишком. Слишком внезапно, слишком странно, слишком опасно.

Краем глаза наблюдаю за Осакабэ-химэ. Она снова пьёт чай за столиком, спокойно и изящно, словно никуда не торопится. При этом ничего не подливая. У неё там чашка бездонная, что ли?

Взгляд, направленный на меня, пронизывает, но не давит. Словно она знает, что мне нужно время, и готова его дать.

Молчание тянется, как будто оно само является частью какого-то ритуала. В голове крутится только одно: я в полной заднице. Совсем полной, из которой нет лёгкого выхода.

Наконец Осакабэ-химэ медленно ставит свою чашку на столик и смотрит на меня долгим пронзительным взглядом.

– Мы предоставляем тебе время на раздумья. Сейчас тебя проводят в комнату. Ночь – это всё, что у тебя есть, чтобы принять решение.

Резко поднимаю голову, собираясь спросить, что будет утром, но она плавно поднимает руку, останавливая мои слова ещё до того, как они слетели с языка.

– И лучше не пытаться сбежать, Ямада-сан, – добавляет она, улыбнувшись, но в её тоне звучит предупреждение.

Чувствую, как всё внутри сжимается. Она говорит это без угрозы, но понимаю, что стоит ей захотеть – и ни я, ни кто-либо другой не выйдет отсюда. Мне перед этим просто дали возможность побаловаться.

Кийо, появляющийся из тени, аккуратно склоняет голову и жестом приглашает меня встать. Бросаю последний взгляд на Осакабэ-химэ. Она спокойна. Явно уверена, что я никуда не денусь.