Марина Комарова – Секретарь демона, или Брак заключается в аду (страница 6)

Ощутив приступ дикой тоски по девчонкам, я не заметила, как в расстройстве смела всё, что было на тарелке. Тётушка Сарабунда посмотрела на меня, цокнула языком.

– Молодо-зелено, – изрекла она. – Пока что всё на пользу, и даже если твой экватор станет больше, это тоже хорошо – мужчине хоть будет за что ухватиться, я говорю.

– Вы про какой экватор? – осторожно поинтересовалась я.

– Про тот, что ниже талии, – хмыкнула она, и я почувствовала себя неловко. Ну, самую малость.

– Ладно, заканчиваем трапезу и едем, – тут же, развеселившись, добавила она. – Наденешь пока платье моей внучки. Чем больше вызовешь жалости у инспекторов, тем лучше.

– У вас есть внучка? – изумилась я.

– Да что ж я, не люди? – уперла руки в бока тётушка Сарабунда. – Конечно, есть, охламонка ещё та! Художница будет. Ой, я тебе скажу, такие художества вытворяла ещё в школе, что словами не передать!

Впрочем, передавать их моя хозяйка и не стала. Вместо этого я живо убрала со стола и вымыла посуду, а тётушка Сарабунда предоставила мне серенькое короткое платьице. В целом, оно выглядело прилично, правда, длина оставляла желать лучшего.

Однако особо страдать не было времени, поэтому, быстро облачившись и заплетя непослушные волнистые волосы в косу, я была готова в кратчайшие сроки.

– Идём, – скомандовала Сарабунда и распахнула дверь.

В коридор ворвался раскалённый знойный воздух. Но жара меня не изумила, так как у порога лежало нечто куда более интересное. Огромный букет из алых роз, от которых исходило рубиновое сияние.

Я ахнула от неожиданности, прижав руки к груди.

Тётушка Сарабунда осмотрела «препятствие» и философски изрекла:

– Милочка, ты делаешь успех, большой и мужской, я говорю.

Мимо ушей, конечно, подобное замечание пролететь не могло. Но я взяла огромный букет в руки и на минуту себя почувствовала звездой эстрады. Ну, или депутатом из парламента, им такие же дарят. Боюсь даже предположить, сколько тут роз. Пятьдесят? Семьдесят?

Прикинуть, конечно, я могла только на глаз. Да и то десятками, потому что так не определить.

Розы пахли восхитительно. Сделав глубокий вдох, я блаженно прикрыла глаза. Пусть весь мир подождёт. Не каждый день такие букеты под дверью нахожу… Хотя кому я вру, такой – первый раз в жизни.

– Так, не стой, поставь в вазу, – тут же распорядилась тётушка Сарабунда. – Да, в ту, с неприличными мальчиками.

– Они не неприличные, – буркнула я, быстро проходя в комнату.

На вазе просто изображены греческие юноши на Олимпийских играх. Очень обнажённые юноши на ну… о-о-очень Олимпийских играх. Ничего пошлого и постыдного, греки вообще к обнажённому телу относились как к прекрасному творению природы. Так что… нечего завидовать, в общем. А смотреть – приятно.

Но стоило разобраться с розами, как тётушка Сарабунда тут же подошла и одним движением, казалось бы, засушенной старушечьей руки отодвинула вазу высотой мне по пояс в угол комнаты.

– Пусть там постоит, – пояснила она, – а то плотоядни – ревнивые заразы. Ещё пообкусывают такую красоту.

– Так они же на кухне! – изумилась я.

– И что? – приподняла тонкую бровь тётушка Сарабунда. – Что им мешает корненожками добежать сюда? Точнее, доползти?

Я сглотнула. Так, теперь буду ложиться спать и класть рядом нож. Или топорик. Вдруг им надумается прийти ко мне в гости, потому что на подоконнике сквозняк? Хватит с меня одного беси, который считает, что кровать – это пристанище, а я плюшевая Ада, которую можно использовать как лежанку, накрывалку и подушечку.

Однако тут же включилась соображалка, и я осторожно уточнила:

– А что им помешает добежать до этого угла?

– Так тут же живёт Моня, – совершенно не растерялась она. – А с Моней они на начальной стадии холодной войны, прям как старая девственница с легионом стриптизёров.

– Кто…

Я покосилась на угол, где как ни в чем не бывало стояла ваза с неприличными мальчиками.

– Кто такой Моня?

– Мой любимый хищный паук из рода гарагуртовых! – с нескрываемой гордостью сказала тётушка Сарабунда и тут же уточнила: – Адочка, а что это ты так позеленела?

– Да я это… – выдавила я, пытаясь не думать о подступающей к горлу дурноте. – Давайте уже на улицу, а?

– Пошли, милочка, пошли, – покивала она и подхватила меня под локоток.

Во двор мы вышли без приключений. Я пыталась прийти в себя и осмыслить сказанное про бегающие цветы и хищного паука. Господи, мне срочно нужна другая комната!

Солнышко палило немилосердно, и я тут же пожалела, что не выпросила никакой шляпки. Даже самого экзотичного вида. При этом тётушка Сарабунда, кажется, чувствовала себя прекрасно. Поправила изогнутый василёк на соломенной шляпе, достала из сумочки сигару и закурила.

Я сделала глубокий вдох, и тут взгляд наткнулся на три двери, которых я раньше не видела. Две под нашей квартирой, одна – под Цириной. Точнее, их там тоже было две, но в одной жил Меф.

Кстати, розы! За разговорами о живности тётушки Сарабунды от меня как-то ускользнуло, что даже не возник вопрос, кто прислал розы?

– Кто мог меня так одарить? – спросила я, когда мы покинули дворик. – Меф?

Тётушка задумчиво выпустила колечко дыма, сосредоточенно глядя под ноги. Дорожка сложена из камней, тут глаз да глаз надо, не асфальт же. Вспомнились мои путешествия по Закарпатью, где города-крошки, сделанные по западному образцу, заводят путника в маленькие дворики выложенными брусчаткой дорогами. Когда ты, привыкший к широте южных улиц, путаешься и не можешь понять, где тротуар, а где проезжая часть?

На её плече соткался из воздуха нахальный чертёнок, которого я видела в первый день нашего знакомства. Он тут же поймал дымное кольцо, покрутил его на когтистом пальчике и закинул подальше.

– Не думаю, – сказала вдруг тётушка Сарабунда. – Он хоть и с кровью инкуба, всё такое, но без фантазии. Особенно, если ему велено лапы блудливые не тянуть. Он действительно пойдёт с тобой покупать вещи и, поверь, купит всё, на что ты покажешь. Но сам фантазировать не будет, я говорю.

«Как похоже на наших мужчин, – грустно подумала я. – Если хочешь сюрприз, то распиши сценарий, сунь ему в руки, дай адрес магазина и назначь время, когда всё это вручить. И главное! Не забывай ахать, охать и говорить: „Ой, как неожиданно! Как ты догадался, что я хочу именно это?“ Только так. Не со всеми, конечно, но с большинством – так».

– А кто же тогда?

Тётушка Сарабунда подвела меня к остановке.

– Подождём трамвай тут, а то пока дойдём пешком – испытаем на себе все прелести зноя. Кто же… Хм, – она задумалась, снова выпустив колечко дыма. Шлёпнула по лапке чертёнка, который норовил украсть и второе колечко. – Сложный вопрос. Я пока сама не могу ответить. Но явно не Меф, я этого пройдоху с пелёнок знаю.

Поняв, что предположения зашли в тупик, я всё же раскрыла рот, чтобы ещё кое-что уточнить, и тут позади раздался трамвайный звонок. Развернувшись, я взглянула на приближавшийся трамвай и обомлела.

Это транспортное средство было сложно назвать транспортным. Скорее уж оно напоминало цирк экзотов на выезде. Трамвай был дикой расцветки, без окон и в два этажа. Крыша отсутствовала, поэтому сидевшие наверху пассажиры могли свободно глазеть по сторонам. Но, судя по их лицам, поездка была ещё та, поэтому наслаждаться не получалось.

Кабина водителя была сделана в виде огромной морды какого-то фиолетового монстра. В целом не страшного, но очень своеобразного.

Водитель трамвая, вертлявый юноша с огромными очками на лбу, напоминавшими лётные, громко зазывал народ садиться.

– Проходим-проходим, не задерживаем. Мне, знаете ли, график надо соблюдать! Денежку отдаем, не шарахаемся, под ноги смотрим!

– Пошли, – подхватила меня под локоток тётушка Сарабунда. – Как раз нас довезет к Центру.

– А вы уверены, что это безопасно? – осторожно уточнила я.

– Абсолютно! – заверила она. – Сейчас даже не надо ездить в шлеме!

– Вы знаете, как утешить, – пробормотала я, стараясь поспевать за ней.

Дело в том, что мне выделили не только платье внучки-художницы, но и её босоножки. А так как нога у девчонки была больше моей, то скакать за бравой тётушкой Сарабундой оказалось удовольствием ещё тем.

– Хватайся за лесенку! – скомандовала она.

И правда, с первого на второй этаж вела лестница. Хлипкая и шатающаяся. Подниматься по такой – с первого раза дай бог, чтобы получилось. Но тётушка Сарабунда притоптывала от нетерпения и явно была готова подсадить меня под соблазнительный зад, едва прикрытый куцым платьем внучки.

Храбро ухватившись за поручень и решив не поддаваться панике, я поднялась. Испытала массу незабываемых впечатлений, однако не оступилась и не грохнулась, что уже многого стоило. Пассажиры смотрели на нас с интересом. Видимо, каждая остановка – своеобразный аттракцион.

Стоило мне оказаться наверху и сесть на первое попавшееся сидение, как следом направилась тётушка Сарабунда.

– Сарочка, как ваши дела? – раздался дребезжащий старческий голос.

Я перегнулась через поручень, чтобы рассмотреть говорившего. Подтянутый бойкий дедуля в очках и белой шляпе.

– Ничего-ничего, всё путём, – ответила она.

Тут же послышался звонкий шлепок, и я ахнула. Дедуля хлопнул тётушку Сарабунду по ягодице. Та не растерялась и огрела нахала сумкой. Пассажиры громко зааплодировали. Водитель довольно крякнул, потом кто-то завыл. Но раздумывать об этом было некогда, поэтому, не теряя времени, я подскочила и подала руку тётушке Сарабунде.