Марина Комарова – Ослиная шкура, потроха и королевский блуд (страница 4)

— Как думаешь, нас тут найдут?

Я открыла глаза. Шкура неподвижно свисала с крючка на стене.

— Не знаю, — честно призналась я. — Но очень постараюсь, чтобы нет.

— Хорошо. — Няма какое-то время помолчала, а потом тихо сказала: — А знаешь что? Мне тут нравится.

— Правда?

— Ага. Еды много. Люди не такие мерзкие, как у тебя на родине. И вообще... тут пахнет жизнью, а не смертью.

Я улыбнулась:

— Мне тоже нравится. Спи, Няма.

— Не хочу.

— Спи, а то сожру.

— Только попробуй.

Я закрыла глаза и провалилась в крепкий сон.

Где-то далеко за окном в королевском тракте дворца гасли свечи. И кто-то, сидя у окна, разглядывал амулет, найденный на ступенях после бала.

Маленький, серебряный и с гравировкой в виде дракона. Принадлежащий принцессе, которой здесь быть не должно.

Глава 3

Я проснулась от того, что Няма жевала мой сапог.

— Няма, какого... — возмутилась я, вырвав у нее обувь. — Это мой сапог!

— Ты же его всё равно не носишь, — невинно протянула шкура. — Он просто одиноко лежал. Я решила его утешить.

— Закусив им?!

— У меня свои методы утешения.

Находившиеся в коморке девушки захихикали. Зола, которая спала на соседнем тюфяке, улыбнулась:

— У тебя талисман такой... общительный.

— Это ещё мягко сказано, — буркнула я, запихивая изжёванный сапог обратно в котомку.

— Девицы, подъём! — раздался вопль Милки снизу. — Живо на кухню! Сегодня готовим для королевского банкета! Быстро-быстро!

Девушки застонали и начали одеваться. Я последовала их примеру, стараясь не думать о том, что все мои мышцы жутко ныли от вчерашней работы.

— Банкет? — шёпотом спросила я у Золы, пока мы спускались по узкой лестнице.

— Ага, знаешь, королева Гергана устраивает их раз в месяц. Приглашает там всю знать, магистров, иностранных послов и прочих важных шишек, — скривилась Зола. — А простые слуги работают как проклятые.

— А ты... ты не можешь попасть на банкет? Ну, как гостья? — поинтересовалась я.

Зола расхохоталась настолько громко, что несколько девушек обернулись:

— Я? Гостья? Драгана, у меня даже приличного платья нет. Мачеха следит, чтобы я не получила и лишней монетки.

— Но это же несправедливо!

— Справедли-и-ивость, — философски протянула Зола, — это когда у тебя есть связи или деньги. А у меня ни того, ни другого. Поэтому и справедливости тоже нет.

Что ж, тут она была права. Как бы сейчас не хотелось думать иначе.

Мы вошли на кухню, и там уже царил полный бардак. Милка орала на поваров, повара орали друг на друга. Душевно. Кто-то ронял кастрюли, кто-то резал овощи с таким остервенением, будто мстил личному врагу.

— Новенькая! — гаркнула Милка, увидев меня, и я чуть не вздрогнула. — Сегодня на тебе не только помойка! Будешь ещё овощи чистить. Вон там гора морковок, курдиком за работу!

Я кивнула и поплелась к указанному столу. Гора морковок оказалась размером с небольшой холм. Ну… могло быть хуже.

— Весело, — протянула Няма. — Может, я помогу? Сожру половину?

— Няма, это же для банкета.

— Ну и что? Я культурно все скушаю. Без чавканья, обещаю.

— Нет.

— В тебе ни капли сострадания.

Я хмыкнула и, взяв нож, принялась чистить. Рядом примостилась Зола с собственной горой картошки.

— Слушай, — шепнула она, — а ты откуда вообще? Местная разве?

— Нет, — осторожно ответила я. — Приехала из, э-э-э... дальнего королевства.

— А-а-а, сбежала?

Я чуть не порезалась. А соображает дай бог.

— Почему ты так решила?

Зола пожала плечами:

— У тебя такой вид, будто ты от чего-то бежишь. Я таких видела, — сказала она. — Ты не волнуйся, я тебя не выдам. У всех свои скелеты в шкафу.

Или шкура на плече. Каждый развлекается, как умеет.

Мы занимались овощами, а вокруг кипела работа. Повара бодро таскали туши, резали мясо и месили тесто. Пахло специями, жареным луком и чем-то сладковатым, что так просто не определить. Хм, пирогами, наверное.

— Эй, девки! — заорала Милка. — Банкет начинается в восемь вечера! До этого всё должно быть готово. Кто завошкается, тот вылетит без жалованья!

Сурово. Все зашуршали быстрее.

К полудню моя гора морковок уменьшилась наполовину. Руки болели, спина ныла, но я упорно продолжала.

Няма периодически комментировала:

— Эта морковка кривая.

— Няма, тихо.

— А эта вообще сра… уродливая.

— Няма!

— Ну, я просто говорю. Что уже и поговорить нельзя? Для принцессы ты, кстати, неплохо справляешься.

В какой-то момент на кухню зашёл Петко. Рядом с ним была женщина лет сорока в строгом тёмном платье и с суровым лицом.

— Вот, Свежда, это новенькие, — сказал Петко, ткнув в нас. — Рыжая Драгана первый день, а Золу ты знаешь.

Свежда окинула нас оценивающим взглядом и остановилась на Золе.

— Зола, — сухо сказала она. — Надеюсь, ты же не витаешь в облаках? Работа есть работа.

— Да, матушка, — покорно ответила Зола, не поднимая глаз.