Марина Комарова – Ослиная шкура, потроха и королевский блуд (страница 3)
— Тогда живо за мной!
Милка развернулась и ломанулась обратно на кухню. Я кинулась следом, чувствуя, как Няма еле сдерживает смех.
— Помойка, — захихикала она. — Принцесса на помойке. О, это прекрасно.
— Заткнись, или сожру тебя сама.
— Ты не можешь меня сожрать, я же нежить.
— Но я все-таки попробую.
На кухне все грохотало, кипело и шипело. Со всех сторон шел жар и запах жареного мяса. Повара орали друг на друга, кастрюли кипели, ножи стучали по разделочным доскам. Хаос. Прекрасный живой хаос.
— Вот твоё место. — Милка ткнула пальцем в угол, где стояли три огромных чана. — Это для костей, это для объедков, а вот это для свиней. Не перепутай, а то повара шкуру спустят, если в бульон попадёт то, что должно было свиньям достаться. Поняла?
Что ж… по крайней мере не требуют снять Няму. На кухне бы так не прокатило. А у помойки нет дресс-кода. Тут я смотрюсь совершенно органично.
— Поняла, — кивнула я.
— Отлично. Работай.
Она ушла, оставив меня наедине с чанами и горой отходов.
Няма молчала ровно три секунды, но потом подала голос:
— Драгана?
— Что?
— Я тебя люблю.
— Что?!
— Ты привела меня в рай, — мечтательно протянула шкура. — Кости, объедки и еда-а-а… Столько еды...
— Няма, это не для тебя!
— А для кого же? — искренне удивилась она.
— Для бульона! И для свиней!
— Я тоже свинья еще та.
Я застонала. Решительно невозможно. Ладно, работать. Займусь сортировкой: кости направо, объедки налево, всё остальное — в средний чан.
Однако Няма… принялась поглощать всё, что я не успевала убрать.
— Няма, прекрати немедленно!
— Не могу-у-у. Это так вкусно.
— Это кости!
— Лучшие кости в моей жизни!
К обеду я поняла три вещи. Работа на кухне — это ад. Милка на самом деле не злая, просто у неё голос громкий. А Няма способна сожрать половину помойки и не подавиться.
— Эй, новенькая! — окликнула меня девушка на вид лет восемнадцати. Худенькая, с копной чёрных волос и лицом, вымазанным сажей. — Ты как, живая?
— Пока да, — выдохнула я, откидывая рыжую прядь волос со лба.
— Меня Зола звать. — Девушка протянула руку. — Работаю тут... э-э-э, сколько уже? Пять лет? Шесть? Вечность, короче.
— Драгана, — пожала я ей руку. — Первый день.
— Ясно, — ухмыльнулась Зола. — Ну, держись. Милка сначала всех гоняет, потом привыкает. А там уже можно и подзаработать, если стараться.
— Подзаработать? — осторожно уточнилая.
— Ну да. Если хорошо работаешь, тебя могут наверх отправить. Прислуживать на банкетах, полы драить в покоях. Там платят больше.
— А ты... ты не хочешь наверх? — уточнила я.
Зола помрачнела:
— Хочу. Но у меня... сложности. Мачеха тут тоже работает старшей горничной. И делает всё, чтобы я не высовывалась.
— Мачеха? — переспросила я.
— Ага, — вздохнула Зола. — Отец умер, мачеха захватила всё, а меня сплавила сюда. Но ничего, — улыбнулась она, — я не сдамся. Когда-нибудь я вырвусь отсюда.
— А может, принц тебя спасёт? — не удержалась я.
Зола расхохоталась:
— Принц?! Ты его видела? Он же... ну это…
— Странный?
— Ну, типа, коллекционировал обувь женскую. Говорят, у него целая комната туфелек. Жуть какая-то. Но он и его семья до королевы Герганы тут правили.
Угу. И коллекционировал он вовсе не туфельки. Если не ошибаюсь, принц Андон. Вот уж говорящее имя.
— О-о-о, я этого принца уже люблю, — прошипела Няма мне на ухо.
Нет, дорогуша, ногами бы он с тобой не поделился.
— А ты что там шепчешь? — прищурилась Зола, глядя на мою шкуру на плече.
— Это? — Я похлопала Няму. — Талисман. Семейная реликвия, так сказать.
— Ага, — протянула Зола. — Слушай, выглядит... жутковато.
— Зато счастье приносит, — соврала я.
— И голод утоляет, — добавила Няма, но тихо, так что Зола не услышала.
Остаток дня прошёл в работе. Я сортировала отходы, Няма их восторженно жрала, а Зола периодически подбегала поболтать. К вечеру я еле двигалась.
— Всё, — объявила Милка, когда стемнело. — На сегодня хватит. Новенькая, еда вон там в углу. Спать топай наверх в каморку, помыться на первом этаже. Завтра подъём с рассветом.
Еда оказалась простой. Похлёбка, хлеб да кусок сыра. Но после трёх дней в лесу это казалось пиром.
Няма, естественно, стянула у меня половину.
— Это моё! — возмутилась я.
— Ты жадина.
— Ты обжора!
— Жадина-говядина!
Баня оказалась и ничего так, а вот спальня — крошечной комнатушкой под крышей. Шесть соломенных тюфяков, окно без стекла, запах пота и старья. Но мне было всё равно. Я рухнула на свободный тюфяк и закрыла глаза.
— Драгана? — позвала Няма.
— М-м-м?