Марина Комарова – Кобра клана Шенгай (страница 53)
Шиматта!
Чтоб я ещё раз тебя о чём-то спросила! Это вам уже не голова цуми!
Глава 4
Тэцуя смотрел на сбегающие столбики кандзи на развернутом свитке. Смысл коварно ускользал, хоть зрение ещё работало чётко.
Он откинулся на спинку стула, и свиток с тихим шуршанием свернулся.
Да уж. Был относительный покой и тут на тебе. Случилось всё, что только могло случиться. И пробудившийся древний дух колдуна, и нерасторопность директора До, и жертвы, и собственная ученица, которая отыграла в этом не последнюю роль. Ах да, ещё смотрители императора. Свалились как снег на голову и так же быстро умчались. Хотя, когда приходит приказ свыше, то и не так полетишь. Императору явно что-то сильно не понравилось… Или случилось что…
Тэцуя покачал головой, понимая, что сейчас ничего не добьётся. Слава Плетунье, что Аска вернулась живой. Раны были, но ничего такого, из-за чего бы пришлось уложить в лазарет.
А вот Фэнго не повезло. Тварь высосала из неё все силы. Поэтому, едва вернув Аску в Годзэн, Тэцуя вернулся в лес и провёл прощальный очищающий ритуал над душой девочки, ставшей жертвой. Она не виновата, что оказалась на пути колдуна. А вот его вина, как директора, что не досмотрел, не успел остановить вовремя.
Тэцуя было потянулся за кисэру, но пальцы замерли в воздухе.
К цуми всё.
Он медленно поднялся и распахнул окно. Морозный воздух ворвался в кабинет. Снежные хлопья тихо падали на землю. Тэцуя протянул руки, поймал снег и растёр в ладонях.
Хидео погиб тоже. Но с этим разбираться До. Как он допустил, что колдун не просто выбрался из запечатанного склепа, но ещё и вселился в его ученика и успел сделать столько всего?
Перед внутренним взором всплыла картина: лабиринт подземных ходов, соединяющий храмовые комплексы. Проходов для человека между Годзэн и Токугавой уже нет, их закрыли ещё в давние времена. Нынешние дети о нём не знают, учителя только частично… Но для духа преград нет. Колдун явно пытался пустить корни и в Годзэн, достаточно только вспомнить склад с табличками оммёдзи, но не вышло. Юичи — клан, который всегда имел дело с оммёдзи и колдунами.
Всё же у них хороший контроль. И Коджи сразу вырвал под корень все злые чары.
Тэцуя тряхнул головой, на лицо упали посеребрённые сединой пряди.
Аска…
Она уничтожила колдуна. На помощь пришёл предок. Раньше о таком можно было только слышать в преданиях, но теперь… Вот оно как, оказывается.
Можно было, конечно, поставить её слова под сомнения, только… После того, как Шаманы Ночи спасли его смерти, у Тэцуи появилось больше обязательств и… больше способностей.
Он чувствовал, что Аска говорит правду. Чувствовал, какая мощная рёку исходит от её мечей и почему-то от пояса. И там, и там была печать смерти. Коджи это понял тоже. Жаль, что не тогда всё так быстро закрутилось и не удалось разобраться, что фонит, кроме мечей. Ибо на утро уже ничего подобного не было — Аска как Аска. Неужно показалось после нервов и бессонной ночи?
Катана и вакидзаси были не простыми. Оттиск клановых печатей на рукоятях явно давал понять: собственность клана Шенгай. Оружие, которое само выбирает, кому служить. Его можно взять силой, но… тогда придется опасаться, что месть придёт быстро. Лучше с голыми руками пойти на врага, чем взять меч, который не признаёт в тебе хозяина. Клановая знать разбиралась, как защищать свои вещи.
Аска, конечно, не одобряла, что оружие отобрали, но Тэцуя был категорически против оставлять его в руках ученицы. Не хватало ещё!
Хотя всё равно же придётся вернуть…
Он сделал глубокий вдох и сложил руки на груди. Что с тобой делать, Аска? Откуда ты такая взялась? Изначально было всё нормально же. Или так только казалось?
Он уже собрался закрыть окно, сложить бумаги и отправиться спать, как заметил, что на снег что-то отбрасывает тень. Странную тень… постоянно меняющую очертания, змеящуюся словно язки пламени.
Нет ветра.
Даже снега нет — перестал падать, будто решил, что хватит укутывать землю белым покрывалом.
Тень замерла, рассыпалась на тысячи сверкающих осколков.
Тэцуя нахмурился и невольно потянулся за спрятанным у шкафа оружием. Плох тот директор, который не может отразить атаку врага в любой момент.
Внезапно донесся тихий смех: звонкий, сладкий, пробирающий до костей.
Женский.
Не девичий, а именно женский.
Тэцуя застыл, понимая, что не в состоянии шевельнуться. Он слышал этот смех. Он прекрасно его знает.
Прямо от подоконника в ночное небо потянулись сотни тонких нитей, в мгновение ока сплетающихся между собой. В морозность воздуха вплёлся аромат цветущих лотосов, ванили и жжёного сахара.
Нити приняли форму ступенек, заблестели лунным светом. Изящная фигура в серебряном плаще плавно спустилась по ним, застыв напротив Тэцуи, но не заходя в кабинет, а так и паря над подоконником.
— Ну, здравствуй, мой храбрый воин, — прожурчал ручейком мягкий голос. — Нам нужно поговорить.
Тэцуя почувствовал, что не может произнести ни слова, только склониться, став на одно колено.
— Пошли, — прозвенел приказ.
Узкая ладонь, вспыхивающая сиянием лунных лучей, протянулась к нему. Длинные пальцы обвивали белые нити, металлические спицы между пальцами сейчас казались тоньше, чем обычно.
Тэцуя медленно поднялся и вложил свою руку в руку богини.
И тут же перед глазами всё заплясало в безумной круговерти.
Запястье обожгло. Он пошатнулся, но тут же почувствовал под ногами твёрдую поверхность. Сияющие лунным светом ступени стали как лёд. Рядом тихо рассмеялась Плетунья.
— Ну что ж ты так. Совсем забыл, как гулять по лунной дорожке.
— Есть такой грешок, — признал Тэцуя, глядя на белую землю под ногами. И да, ноги её не касались.
А потом медленно перевёл взгляд на свою спутницу. Её плащ переливался жемчужным пламенем. Порыв ветра сбросил капюшон. Дыхание Тэцуи перехватило. До того, как он пошёл к Шаманам Ночи и вручил им свою судьбу и тело, никогда бы не подумал, что увидит лицо Плетуньи. С левой стороны — сказочная красавица. С правой — нет лица вовсе, одни нити, которые лишь повторяют контуры черепа. Эти же нити переходят в волосы, которые тяжёлой белой волной падают на спину.
Плетунья улыбнулась. Пухлые розовые губы, как у юной девушки, и в то же время сплетённый остов, создающий часть рта, сквозь который видны заострённые зубы.
Она сама решает в каком виде и перед кем представать. Своё лицо Плетунья показала Тэцуе, когда он отрёкся от всех богов, принял ночь как часть себя и поклялся служить только ей, Хозяйке судьбы, повелительнице дорог без начала и конца.
— Отпусти, девочку, Тэцуя, — произнесла она, внимательно глядя на него. — Не место ей больше в Годзэн.
Можно было прикинуться непонимающим и уточнить, о ком речь, но это было глупо. Плетунья не давала покровительство глупым людям. К тому же была у них сейчас только одна девочка, которая слишком явно выбивалась из… из всего.
Плетунья направила взор на жилой корпус.
— Её рёку слишком велика. Нужно пускать в дело, а не прятать в стенах школы.
— Так всё же колдуна она убила сама? — напряжённо уточнил Тэцуя.
— Практически, — кивнула Плетунья. — Видишь ли, долгое пребывание Аски в школе не входит в мои планы. Её место не здесь.
— Но всего лишь год и…
Один взгляд — Тэцуя умолк. Если богиня что-то задумала, то спорить бесполезно. Тут даже можно понять, почему. Нрав у Аски, как у цуми. Они с Плетуньей явно друг друга понимают.
— Всё обучение она должна завершить в этом году, — донесся голос Плетуньи.
Вот тебе и задание, директор Тэцуя. Думай и мозгуй, как поступать дальше.
Он сложил руки на груди и задумался. В голове было пусто, что-то ни одной подходящей мысли.
Плетунья рассмеялась:
— Не надо решать сию секунду. У тебя целая ночь впереди.
Тэцуя сдержал вздох. Да уж. Боги всегда в своём репертуаре. Однако мудро промолчал, понимая, что его мнения не спрашивают. И то, что Плетунья решила явиться лично, само по себе огромная честь.
— Чтобы не было сомнений, — невозмутимо протянула она, шагнула к Тэцуе и коснулась пальцами его руки, — смотри…
В голове тут же зашумело. Перед глазами всё поплыло.