Марина Комарова – Кобра клана Шенгай (страница 55)
***
Я грустно посмотрела на пустой угол. Все вещи собраны. Пожитков у меня, конечно, немного, но всё равно…
Здесь я провела практически девять месяцев: странную осень, очень бурную зиму и весну, во время которой не могла и поднять головы. Занятий было столько, что не продохнуть.
Но зато после этого я стояла на торжественной линейке вместе с Харукой. Мы были в нарядной черно-белой форме выпускниц и слушали речь директора.
Мне вернули оружие. Теперь я свободная гражданка Тайоганори, выпускница школы Годзэн. Назад дороги нет. Наверное, я не буду не права, если скажу: тут выдохнут спокойнее. Уйдёт Аска Спаси-богиня Шенгай, и потенциально школе будет меньше грозить опасность быть разволенной.
Конечно, без меня тоже найдутся удалые ученицы, но это будет уже другая история.
— Одной тут совсем уныло, — шмыгнула носом Мисаки.
Так-то она за нас с Харукой искренне радовалась, но ещё год ей учиться тут одной, и это омрачало.
— Будет Чоу, — подбодрила я. — Может, получится договориться, чтобы она переехала сюда. И мы же связь не теряем, помнишь?
— Помню, — вдохнула она. — Но мы три года вместе были. И тут…
Я обняла её.
— Год — это совсем немного, вот увидишь. Как раз додавишь своего оружейника, выйдешь к нам уже готовой становиться Мастером Клинков.
— У меня позавчера на занятии такая ерунда получилась, — пожаловалась Мисаки.
— Это всё потому что думаешь о ерунде, — бодро заявила зашедшая в комнату… Сату.
Мы настороженно посмотрели на неё. Где это Харуку носит? Вообще-то должна была прийти она. Но, видимо, застряла, получая от Изаму справки и прочую ерунду.
Из-за плеча Сату осторожно выглянула Кёко. Она ничего не говорила, только чуть улыбнулась.
— Сама ты ерунда, — обиделась Мисаки. — Да я…
— Тихо-тихо, — успела я остановить подругу. — Только не начинайте.
И, развернувшись, внимательно посмотрела на Сату.
Она явно себя чувствовала немного не в своей тарелке, но потом вздохнула и произнесла.
— Я хочу принести свои извинения, Аска. Ты, конечно, коза ещё та, но я тоже была во многом не права.
— И я тоже, — тихо сказала Кёко.
— А вы знаете толк в извинениях, — заметила я. — Но… в чем-то логика есть, я не нежный цветок лотоса, поэтому тоже извини за всё, где была не права.
И протянула руку. Первой её пожала Сату, второй — Кёко. Говорить не получалось, почему-то всё нужные слова разбежались. Это было странно. Я действительно не ожидала, что Сату придет вот так вот. Удивила. Кажется, это хороший знак.
Только сейчас до меня дошло: Сату тоже завершила обучение. Просто на ней до сих пор форма школы. Хоть уже и висит на поясе тэссэн. Видимо, ещё не все дела закрыты. Это мы с Харукой уходим раньше других. Конечно, хотелось ещё остаться, но… Я чувствовала: чем дольше будем в школе Годзэн, тем сложнее потом будет уйти.
— Какие планы дальше? — спросила Сату.
Её лицо было непроницаемо, однако я прекрасно понимала: она тоже растеряна и не совсем понимает, куда идти.
Я задумчиво посмотрела в окно. Далеко не одну ночь я размышляла над тем, куда стоит пойти в первую очередь. Сто дорог, но ни на одной из них не ждут. А значит, надо идти без приглашения.
— Вотчина Шенгаев, — обтекаемо сказала я, переводя на неё взгляд. — Мне надо понимать, что там сейчас происходит, и кто остался в живых.
Сату только поджала губы. Кажется, непроизвольно я снова наступила на её больной мозоль. Икэда превратились в пыль. То, что ещё остались те, кто носит эту фамилию, ничего не значит.
— Что ж… В любом случае, я желаю тебе удачи, — всё же взяла себя в руки она.
— И я, — добавила Кёко.
— Спасибо, — кивнула я. — Пусть ваша судьба тоже сложится благополучно.
— Оставьте отпечатки на кристаллах, — вдруг предложила Мисаки.
Мы втроём недоуменно на неё посмотрели. А ведь идея…
— Чего уставились? — тут же проворчала она. — Это связь. Уже если и держаться вместе, то выпускницам. Вы, конечно, рады друг другу хвосты начистить, но лупить цуми и отбиваться от порождений колдуна у вас тогда выходило очень неплохо.
Возразить было нечего.
Сату молча отцепила от пояса кусочек кристалла и протянула мне. Я приняла его двумя руками, а потом приложила указательный палец правой руки. Тут же последовала вспышка — кристалл запомнил. Брови Сату взлетели вверх. Да, в Тайоганори так принимают что-то важное. Немного в этикете я уже разобралась.
И когда я передавала свой кристалл, Сату повторила мой жест и проделала тот же ритуал. С Кёко мы проделали то же самое. Не знаю, как сложится в дальнейшем судьба, но… не стоит разбрасываться связями. Мало ли.
…Мы вышли с территории школы на рассвете. Пообещали прислать Мисаки и Чоу весточки сразу, как только доберемся до места. Дорога будет не близкая, но мы настроены решительно, поэтому всё получится.
В какой-то момент мы обернулись. Солнце золотило загнутые крыши домов и храма Плетуньи.
— Почему у меня ощущение, что всё только начинается? — задумчиво протянула Харука.
Я краем глаза глянула на её профиль. Ни тени улыбки, в чёрных глазах глубокая задумчивость. Обычно собранные в пучок волосы сейчас стянуты в высокий хвост. Сейчас она кажется старше, чем в форме Годзэн. Да и я, наверно, изменилась.
— Потому что всё начинается, — ответила, глядя на храм Плетуньи. — Но это хорошо. Ничего не стоит на месте, значит, и нам не стоит.
Харука кивнула.
Сначала доберемся до Нодзу, а там уже разберемся, куда двигаться дальше. Мы уже отошли на приличное расстояние, когда мне показалось, что кто-то на нас смотрит. Обернувшись, я увидела возле ворот маленькую фигурку, на прощание махавшую нам рукой.
Я остановилась и помахала в ответ.
Не грусти, Мия. Всё будет хорошо. Если будет на то воля Плетуньи, мы встретимся ещё раз.
Эпилог
Кто-то бил в барабан.
Земля подрагивала, в пещере всё затянуло дымом — ни вдохнуть и не выдохнуть.
Жар шёл из самых недр. Земля бушевала, земля негодовала и гневалась.
И так каждый раз, когда кто-то из Шаманов Ночи покидал свои места, чтобы углубиться подальше в пещеру и воззвать к Тем, Без имени.
Земля расходилась трещинами, обнажая красное нутро подземных ходов. Здесь не любят людей, сюда не стоит приходить просто так. Вот жители префектур Края Гроз знают, что вглубь Сумрачных гор лучше не соваться. Местные научились слушать ветер, говорить с камнями и чувствовать малейшие изменения вокруг. Потому и знают, когда стоит склонить голову, а когда настоять на своём и таки получить желаемое.
Принадлежащие к другим кланам всегда поступают по-своему. Но правы они только на своей земле. Здесь чужой напор и агрессия не пройдут.
Шаманы — это Шаманы.
Высокая гибкая фигура склонилась ещё ниже, прошептала что-то, подбрасывая в огонь цветной порошок. Языки пламени вспыхнули жарче, слизывая дары смертного.
Зазвенели на руках и груди амулеты из костей и камней, сталкиваясь друг с другом, вливаясь в ритм барабана. Вот только не видно того, кто в него бьёт. Если не уверен в своих силах, то лучше останься у входа в пещеру. К Тем, Без имени может обращаться только посвящённым.
— Она идёт, — послышался за спиной голос, похожий на шелест десятков змеиных тел на сухих камнях. — Наследница идёт.
Шаман обернулся. Маска тэнгу из сказок и легенд скрывала его лицо. Она красного цвета, превращает глаза в узкие щели, а нос — в вытянутый клюв. Головной убор расшит металлическими фигурками и костяными бусинами. Кожаные шнуры и кумихимо спускались на плечи и спину, закрывая символы, которыми расписана его одежда. На пальцах шамана перстни странной формы с камнями чернее ночи. Поговоривают, что сама ночь и вливает в них сил, чтобы защитить свой народ.
— Она идёт, — повторил тот, кто спрятан в танцующем дыме.
— Что грядёт для моего народа? — хрипло спросил шаман.
Нельзя. Нельзя робеть перед теми, кто приходит на твой зов. Они это чувствуют. Не успеешь оглянуться — кинутся и разорвут на части. Запах и вкус человеческой крови для них как дар богов. Потому что и зажжены все благовония, которые только можно было сюда принести. Потому и брошены в костёр порошки дурманных трав.