Марина Комарова – Кобра. Аска из клана змей (страница 29)

– Зачтется ли это нам за практику по демонологии? – крикнул кто-то с четвертого курса.

Я даже обернулась, но так и не поняла, кто такой смелый.

Директор Тэцуя хмыкнул.

– Что-нибудь придумаем. А теперь – найдите Аки из клана Икэда.

…Нас было четверо.

Изначально я обрадовалась, что рядом Мисаки и Харука, но потом добавили Кёко… не слишком приятно, но выбирать не приходится. Я бы больше обрадовалась, если б на ее месте была Сату. Пусть почти всегда ее охота прибить, но она – одна из лучших учениц.

Мы шли по лесу, и с каждым шагом казалось, что совершаем большую ошибку. Лес не молчал: шептал, шелестел, вздыхал… Снег под ногами хрустел, воздух казался густым и вязким. Ночь Тайоганори постепенно обращалась во что-то жуткое и неописуемое словами. Я чувствовала, как по коже пробегают мурашки и волоски становятся дыбом.

То тут, то там слышались крики ночных птиц. Короткое рычание, треск веток и журчание находящейся рядом реки. Воду еще не сковало льдом, но падать в нее не стоило.

Первой шла Харука, следом за ней – я, потом – Кёко, замыкающей – Мисаки. Я вслушивалась в каждый шорох, стараясь уловить хоть что-то кроме обычных звуков леса. С любой стороны мог появиться нежданный сюрприз. В какой-то миг показалось, что за нами кто-то следит. Я резко остановилась, посмотрела по сторонам. Кёко замерла, одними губами спрашивая:

– Что?

Тишина.

Я мотнула головой, давая понять, что тревога – ложная.

Ничего нет, просто показалось.

Хотя мерзкое чувство не отпускало.

Мы молча двигались вперед. Ноги утопали в снегу. И когда только успело столько нападать? Мороз стал сильнее, щеки щипало все сильнее, изо рта вырывались клубы пара. Луна тем временем поднялась высоко. Только поднимешь голову – и над тобой висит огроменный белый круг. И пусть кругом холод, при взгляде на луну кажется, что она пылает.

Я провела ладонью по лицу. Что-то мысли пошли в разные стороны, надо держать себя в руках. Если сейчас расслаблюсь, то потом будет только хуже.

Что-то будет. Здесь есть нечто, от чего стоит уходить. Но в то же время это было неразумно. Именно так нас может отталкивать от жертвы. И тогда уход будет фатальной ошибкой.

– Аска, – еле слышно позвала Кёко.

Позади что-то хрустнуло, и это явно была не Мисаки. Люди так не двигаются: рывками, с одышкой, будто каждый шаг приносит боль.

Мое сердце пропустило удар. Мы все замерли.

За спиной кто-то был.

Стоять? Бежать?

Нас четверо, бросать никого нельзя. Где гарантия, что получится удрать?

Мы обернулись, словно по команде.

Их было шестеро. Ростом едва до моего плеча, с бугристой темно-красной кожей, покрытой костяными наростами. На приплюснутых головах – изогнутые рога. Вытянутые морды, оскаленные пасти, бритвенно-острые когти на руках. В бездне их глаз, черной, как и царившая вокруг ночь, было только одно – голод.

Мисаки осторожно сделала шаг назад, приближаясь к нам.

– Нас ждали, – одними губами сказала Кёко. – Мы оказались недалеко от гнезда цуми.

Тут весь лес – сплошное гнездо цуми. Однако это я не стала говорить. Зато плавным движением достала выданный вакидзаси и сжала рукоять.

– Не открываем спины, – сказала я тихо и напряженно. – Ставим кандзи «Щит» и «Стена». Сначала бьем, потом – думаем.

Кёко успела метнуть на меня странный взгляд, но возражать не рискнула. Сейчас не до споров.

Цуми приближались, окружая нас. Они тяжело дышали, словно бежали по пятам. Но бы что-то услышали. Значит, причина в чем-то другом. Ровно в тот момент, когда самый крупный рванул к нам, я вскинула руку, и в ночной тьме вспыхнул первый кандзи.

Цуми врезался в него, обиженно заревел и хлестнул когтистой лапой, пытаясь достать меня.

Вакидзаси Харуки тут же пришел в ход, Мисаки не растерялась и оказалась возле нее. Цуми дружно кинулись на нас, будто получив какой-то приказ.

Уклониться. Ударить. Вспышка кандзи. Отшвырнуть тварь. Уклониться. Подпрыгнуть, чтобы не лишиться ног. Перекинуть меч в другую руку, чтобы правой нарисовать сразу несколько кандзи.

Рядом коротко вскрикивали и ругались сквозь зубы девчонки. Цуми сновали туда-сюда, били четко и зло. Через какое-то время наша одежда была прилично подрана, а тело горело от царапин. Серьезных ран не получил никто. Пока.

Я швыряла кандзи за кандзи, удерживая вокруг нас защиту. Почему-то у остальных иероглифы были настолько слабы, что цуми их разрушали после пары прикосновений.

Тварь оказалась слишком близко, разинула пасть. Я вскрикнула и снесла ей голову.

– Первый есть! – крикнула Кёко.

– Второй! – звонкий голос Мисаки.

И снова рев цуми. Четыре на четыре. Тварь теснила меня к дереву, я отбивалась мечом. Никак не получалось извернуться и выхватить из-за пояса кайкэн. Мощные когти рассекли щеку, тут же вспыхнула боль.

– Ах ты скотина! – вдруг заорала Мисаки и вонзила вакидзаси в холку цуми. Тот резко дернулся и ударом лапы отшвырнул ее назад, прямо в своего сородича.

Мой кумихимо вырвался из запястья одновременно с ее жутким криком. Проломил его грудную клетку и разорвал на ошметки сердце. Взор застилала ярость, в груди стучало бешенство.

Нельзя, тварь. Нельзя трогать моих друзей.

Уничтожу.

Возле цуми, запустившего когти в Мисаки, я оказалась в мгновение ока. Голой рукой вырвала позвоночник, фиолетовый кандзи «Смерть» вспыхнул сам, превращая цуми в пепел.

Два оставшихся кинулись в лес, я рванула за ними.

– Аска!

Потом.

Поднявший руку на моего друга никогда не поднимется с земли.

Я неслась на такой скорости, даже не подозревая, что могу так. Кайкэн с коброй обжигал кожу через ткань. Кумихимо вспыхивал слепящим светом, разгоняя тьму вокруг. Кровь цуми на руках не казалась чем-то жутким. Мне было мало ее. Мало крови тех, кто посмел причинить вред Мисаки.

Один из цуми замешкался. Я подпрыгнула, пролетела в воздухе какое-то расстояние и отрубила рогатую голову еще до приземления.

Последний монстр замер. Посмотрел на меня – теперь в его глазах не было голода. Там был страх. Не ждал. Не думал.

Я стерла рукавом заливающую щеку кровь, убирая прилипшие волосы.

– Ну иди сюда, скотина, – позвала почти ласково.

Цуми снова помчался вперед. Я – за ним.

Он свернул в сторону реки. Я – за ним. Он покатился по уступу. Я – за ним.

Кумихимо извивался живой змеей. Гнев внутри клокотал так, что надумай он вырваться – засверкает над всем лесом.

– Убью… – выдохнула я, разгоняясь перед следующим уступом.

Раз надо пролететь над землей, то пролечу. Все границы в голове словно кто-то стер взмахом руки. Руки, между пальцев которой спицы, а под кожу впиваются бесконечные нити.

Цуми практически скрылся за деревьями, но они становились реже, значит далеко не уйдет.

Я на бегу вычертила кандзи «Проход». Черты мелькали перед глазами, складываясь в идеальный иероглиф, тут же наливались рёку. Меня кинуло вправо, словно подсказывая, куда надо бежать. В стороне остался овраг, в котором можно было сломать шею.

Я перепрыгнула поваленное дерево. Из-под ног вылетали фиолетовые искры-молнии.

Клан Шенгай играет в грозы…

Впереди кто-то завыл.

Ветвь больно хлестнула по макушке. Я споткнулась и снизила скорость. Сердце колотилось как безумное, готовое выскочить из груди в любой момент. Дышать. Успокоиться. Только дышать.