Марина Комарова – Кобра. Аска из клана змей (страница 30)

Я прислушалась: кто-то читал заклинания. Голос ровный, низкий, певучий. Каждое слово – песня, молитва и проклятие. Одновременно бесконечно прекрасное и мерзкое до дрожи.

Колдун. Колдун, взывающий к темноте.

Между деревьями полыхнуло красным светом, будто кто-то зажег огромный костер.

Небо над головой разверзлось алой пастью. Громыхнуло так, что заложило уши. Я выхватила кайкэн.

Глаза кобры засверкали аметистами, метнули молнии, рассекающие тьму. По моей руке пронесся жар.

Клан Шенгай играет в грозы…

Возврата нет.

Я шагнула вперед.

Глава 5

…Красный дым всюду.

Он толчками выходит из каменного колодца, застилает все вокруг, плотной завесой окутывает с ног до головы, не давая дышать.

Голос деда звучит звонко и страшно.

Кажется, если я сделаю хоть шаг в сторону, то все исчезнет, и меня вышвырнет в бескрайнюю ночь и холод, откуда никогда не выйти.

Рядом дрожит Кэцу. Младший братишка не понимает, зачем его выдернули из постели в такое время. Иногда он бросает на меня вопросительные взгляды, но ничего не спрашивает. Рёку, которой пропитано все вокруг, давит на плечи, сковывает движения, не дает спокойно думать.

Ичиго стоит на пару шагов перед нами. Его спина прямая, как струна, черные волосы струятся по белому шелку одежд. Он не оборачивается, будто не рискует даже взглянуть на нас.

Мы все в белом. Это не цвет клана Шенгай. И не цвет Плетуньи, которая отдает предпочтение синему и красному, как мясо на бойне.

Я вижу сквозь клубы тумана тории. Сейчас они светятся фиолетовым светом, наполненные рёку клана под завязку.

Голос деда набирает силу. Слов не разобрать, но от каждого звука я вздрагиваю. Ямато Шенгай, глава клана и шаман, взывает к Плетунье, предлагая то, что даже боги не всегда соглашаются брать.

Он чертит заговоренным кайкэном на сырой земле кандзи за кандзи. По его пальцам стекает кровь из разрезанной ладони. Рёку вытекает вместе с кровью, поэтому туман красный, а не фиолетовый. Рукоять-кобра кайкэна переливается лунным серебром. Ее капюшон раздувается, глаза сверкают, как проклятые аметисты, а раздвоенный язык то и дело выскальзывает из пасти. И вокруг разливается такое шипение, что кажется, нас окружили сотни змей.

Дед отдает рёку всей семьи Плетуньи взамен на… сон.

Сон ровно до того момента, когда придет время, чтобы всем проснуться. Часть собранной силы богиня вернет тому, кого посчитает самым достойным. Тому, кто сумеет возродить клан и вернуть ему былое величие. А еще укрепить статус Плетуньи в Тайоганори.

Ветер не дает дышать. Треплет волосы и одежду. Мне хочется убрать лезущую в глаза челку, которую по дури своей решила отрастить, но вышло еще хуже, в итоге резко отрезала сама, после чего наша нянька охала и ахала. Как же так, юная госпожа? Что же вы с собой сделали, юная госпожа? Гордиться нечем, но на тот момент я считала, что иного выхода нет…

Мое горло сдавливает тисками. Красный туман кружится, перед глазами все плывет.

Тории вспыхивают, слепя глаза.

Меня сносит на землю. Щеку больно расцарапывает попавшийся камень. Кэцу кричит от боли. Рядом раздается чей-то хриплый стон.

Ичиго? Мама? Папа?

А потом накрывает меня.

Словно кто-то опрокидывает сверху таз с кипятком. Крик застревает в горле. Все мышцы выкручивает, кровь шумит в ушах, я не понимаю, где верх, а где низ. Все потому, что рёку бешеным потоком вытекает из тела и несется к открывшемуся проходу в тории.

Из горла рвется крик.

Я теряю жизненную силу, я теряю свою рёку, которая может никогда не вернуться. Ужас затапливает с ног до головы. На задний план отступает даже боль. Нет! Не хочу так! Не хочу жить калекой! Нет!

Ветер становится ураганом. Поднимает с земли листья, деревья и камни. Подхватывает меня ледяными руками, кружит в безумном танце. Я зажмуриваюсь, чтобы не сойти с ума.

– Не хочу, не хочу, не хочу, – шепчу, будто мантру, зная, что меня никто не услышит.

Но это единственное, что сейчас можно сделать, чтобы хоть как-то удержать ускользающее сознание. Почему-то кажется, что это безумно важно. Если я продержусь, то станет легче.

Что-то обжигает губу, словно хлестнули плетью. Во рту появляется солоноватый привкус крови.

Взор начинает застилать туман, тело отказывается подчиняться.

В какой-то момент появляется ощущение, что кто-то стоит совсем рядом и наблюдает со стороны.

– Не хочу! – кричу я что есть сил. – Клан Шенгай жив!

Ветер будто замирает, удивившись моей дерзости.

Со всех сторон окутывает холодом, будто в один миг разверзлась Белая Бесконечность – место кары для всех, кого решили наказать боги – и поглощает меня полностью.

Где-то на краю сознания звенит смех – странный и нечеловеческий. Исчезают зрение, слух, возможность чувствовать.

Хочется орать от ужаса, но у меня больше нет рта.

А потом я становлюсь пылающей звездой и разлетаюсь на осколки. Но последняя мысль все равно никуда не девается.

Клан. Шенгай. Жив.

Снова звенит смех. Докажи это, Аска. Пусть будет по-твоему. Докажи, что…

Клан Шенгай жив.

Видение рассеялось в один миг.

Я по-прежнему стояла перед почерневшими деревьями и красным светом, который был до ужаса похож на тот, что пронесся перед внутренним взором из воспоминаний Аски. Я посмотрела на рукоять-кобру, ее глаза вспыхнули. Провела пальцами по лезвию, чувствуя жар, растекающийся по венам.

Заговоренный кайкэн Ямато Шенгая, который был не просто главой, а посвященным шаманом клана. А значит, мог взывать кровью к богам и цуми.

Не знаю, было ли еще что-то, кроме того, что он послал обращение Плетунье, но то, что оно сработало, – не вызывало сомнений. Я сейчас здесь. Пусть без памяти о прошлой жизни и личности, но все равно здесь.

Почему у деда был кайкэн с коброй? Как он оказался в лавке мастера Нодзу? Вопросов много – ответов нет.

Я сделала глубокий вдох. Бешенство будто рассеялось мелкой моросью, осело на землю. Мозг соображал кристально ясно. Нельзя терять время – нужно действовать. Но при этом надо знать, как именно действовать.

Незнакомый голос продолжал читать то ли заклинание, то ли молитву. Тоже что-то шаманское. Тоже что-то такое, что должно призвать богов. Память будто услужливо открылась именно в тот момент, когда это было нужно, чтобы я поняла: такое уже было.

Что ж… У меня есть родовой кайкэн и вакидзаси, в котором отражается луна. А еще понимание, что ни с чем уходить нельзя. Пока я вернусь за помощью, эта сволочь уйдет.

Я не могла четко объяснить, почему так решила, но интуиция буквально кричала, что ни шагу назад, иначе – всё.

К тому же где-то там цуми, который нападал на меня и моих подруг. Он не уйдет. Личное дело Аски Шенгай.

Кайкэн скользнул в рукав. Кожу запястья тут же обожгло появившимся кумихимо. Шнур обвился вокруг кинжала, удерживая его. Мне нужна свободная рука, если придется чертить в воздухе кандзи. Вероятно, это можно сделать и кайкэном, но я пока не знаю, как именно направлять рёку. Надо будет потом разобраться.

Я медленно двинулась вперед, стараясь улавливать все детали. Если сделаю что-то не так – вряд ли смогу выполнить поставленную задачу с минимумом потерь.

Подсознательно я почему-то ждала какого-то магического круга, камней, человека в темных одеждах, который будет чертить на земле символы. И тут одернула себя: земля вся промерзла, какие символы?

Тут явно действуют похоже на Ямато Шенгая, но не точно так. Я поджала губы и спряталась за толстым стволом высокой ели.

Взору открылась белая поляна. Красный свет заливал все вокруг. Кажется, тут вообще ничего не росло, кроме… Из центра поляны торчало два ствола, к которыми был привязан человек. Голова бедняги была свешена на грудь, длинные волосы закрывали лицо. На нем был изодранный черный кэйкоги, кое-где виднелась кровь, но чтобы рассмотреть лучше, нужно было подойти.

Жертву оставили одну? Вовек не поверю. Значит, где-то ловушка.

Я быстро соображала, что делать. Как назло, ни одной умной мысли в голову не шло. Хотя… рискованно, очень рискованно. Но Тэхико нам уже показывала это на последних занятиях, так почему бы не попробовать?

Я осторожно нарисовала кандзи «Предупреждение». Он тут же замерцал фиолетовым светом, разгоняя удушливую красноту. Легонько подкинув его, отправила на ближайшее дерево. Мою рёку кандзи потихоньку тянул, но не так сильно, как могло бы быть. Во всяком случае, если будет опасность, то получу предупреждение секунд десять-пятнадцать до нападения.

Я двинулась вокруг поляны, пытаясь определить, откуда идет голос. Слишком далеко его обладатель находиться не может. Я читала, что оммёзди, колдуны и шаманы должны держать контакт с богами, а те любят принимать жертву, глядя в глаза взывающему. Значит, он, жертва и бог должны быть рядом.

Обойдя поляну и ничего не обнаружив, я поняла, что начинаю злиться. Время идет, Аки лучше не становится. На миг мелькнула мысль, что это не жертва, а нечто иное. Но тут же откинула этот домысел подальше.