Марина Кистяева – Сын маминой подруги (страница 62)
И молчала.
Он мотнул головой.
— У меня седые волосы появились, ты понимаешь? — выдохнул он и потянулся к ней рукой. Забрался под шапку, потом и вовсе смахнул её и обхватил пятерней затылок Дарины.
И снова он целовал её. На этот раз совсем по-другому. Без ярости и отчаяния, а с бесконечной, пронзительной нежностью, которая продолжала крыть его изнутри.
Никогда ничего подобного он ранее не испытывал. Его губы мягко, но властно скользили по её губам. Дарина отвечала. Трогала его в ответ своими губами, толкалась языком вперед. Что-то даже мурчала или стонала. Он не разобрал.
И, оторвавшись, Адам сказал:
— Я люблю тебя.
Дарина ахнула.
А потом всхлипнула.
— Ну здрасти. Тут ей парень в любви признаётся, а она вздумала плакать.
Дарина, ничего не отвечая, с отчаянной решимостью несколько раз дернула ремень безопасности. Проклятая лента заела, не желая отстёгиваться. Но по итогу она с ремнем справилась и буквально кинулась в объятия Адама.
Непонятно, как они это сделали, учитывая их громоздкие зимние куртки и тесное пространство машины, но через мгновение Дарина оказалась на нём верхом, вцепившись в него.
Она обхватила его лицо ладонями, и, вторично всхлипнув, сжала его скулы, заглядывая в глаза.
— И я… И я тоже, чёрт побери, люблю тебя, — выдохнула она, а дальше засмеялась и чуть тише добавила: — И ругаться тебе под стать начала.
Предполагалось, что сначала они поговорят.
Обнимутся, сядут, выдохнут пережитый страх и сделают еще что-то неторопливое и приличное.
Ни черта.
Как только дверь в его корпус захлопнулась, защелкнувшись на замок, от предполагаемых планов не осталось и следа.
Их захлестнула единая, неистовая волна. Они начали лихорадочно, с четко транслируемым нетерпением избавлять друг друга от одежды.
Пальцы Адама скользили по молнии на ее куртке, он срывал пуговицы на ее кардигане, не в силах ждать ни секунды. Он едва не рычал, издавая низкий, хриплый звук, рвущийся из самой груди, в животной жажде добраться до кожи, до тепла, до обнаженного тела Дарины. Он охренеть как соскучился.
Он должен чувствовать ее! Не через одежду, а непосредственно. Должен осязать каждую пядь, чтобы мозг наконец поверил, что она здесь, она с ним. Она цела.
— До кровати не дойдем? — чуть прищурив глаза и стягивая с него лонгслив, уточнила Дарина.
А у самой в глазах уже нескрываемое желание и поволока.
Их взгляды скрестились. И под воздействием этого контакта Дарина пошла дальше. Стянула с плеча бретельку майки, обнажая себя дальше.
Ответной реакции Адама долго ждать не пришлось.
— А она тебе нужна, эта кровать?
По его телу прошла вибрация. Пах прострельнуло очередной волной дикой похоти.
Он шагнул к Дарине, прижал ее к стене, ощущая, как тонкая ткань ее лифчика нервирует его нервные импульсы.
На Дарине по-прежнему было слишком много одежды.
Глаза девушки распахнулись, губы тоже приоткрылись. Искусанные его губами, они звали, манили.
— А может, в ванной? — Ее голос дрогнул, когда его губы прошлись по чувствительному местечку за ухом. — Мы начали там… и не закончили…
— Дарин, я тебя сейчас укушу, — прошептал он ей в губы, вкладывая в слова всю ту дикую, сводящую с ума нетерпеливость, что пульсировала в нем.
— Кусай.
Оба тяжело дышали, груди вздымались в едином ритме. Они не могли перестать трогать друг друга.
Его ладони, шершавые и горячие, скользили по ее спине, впивались в ее ягодицы, прижимая к себе так, чтобы она чувствовала его жесткое возбуждение.
Он покрывал ее тело поцелуями. Еще и еще. Ему было бесконечно мало. Из горла вырывались уже даже не стоны, чертовы хрипы.
Накрыл грудь, которая идеально умещалась в его ладони. Идеальная, чистый секс.
В висках стучало сильнее. Какая же она… Сожрет же сейчас! Всю!
Адам большим пальцем провел по уже затвердевшему соску через ткань бюстгальтера, а потом отстегнул проклятую застежку, наконец его ладонь вся целиком легла на ее грудь, и он застонал, ощущая эту совершенную тяжесть.
Дарина прикрыла глаза, не скрывая кайфа. Ей нравилось…
Да ты ж его умница! В груди бурлило.
Ее пальцы впивались ему волосы, когда он опускался ниже, целуя ее грудь, смыкая губы на одном соске, затем на другом, лаская их языком, заставляя ее стонать все громче и громче.
Дарина скользила руками по его спине, ощупывая каждый мускул, каждую выпуклость, спускались ниже, к поясу джинсов, которые все еще сковывали его. Она потянула его на себя.
— Ванна, — все-таки повторно выдохнула она, когда его пальцы нашли путь под резинку ее трусов, коснулись влажного тепла. — Адам, пожалуйста… Душ…
И как тут устоять, когда так просят?
В несколько шагов, не разжимая объятий, они влетели в ванную комнату. Адам одной рукой рванул шторку, а другой повернул кран, и ледяные, а затем быстро теплеющие струи хлынули на них, на пол, на запотевшее зеркало.
Глава 27
Они вошли под воду, и она обрушилась на них, смывая остатки стресса, страха, дорожной пыли, оставляя лишь чистую, животную сущность.
Вода делала их кожу скользкой, чувства еще более обостренными. Адам прижал ее к прохладной кафельной стене, и его рот снова нашел ее грудь, теперь уже под струями воды. Он ласкал ее, покусывал, заставляя выгибаться навстречу. Подставлять свое тело. Так, как ему нравилось.
Он добрался до развилки между ее ног. Коснулся. Сначала осторожно. Потом более нахраписто. Она была горячей и влажной! И вода тут ни при чем! Он водил пальцами по ее нежнейшей плоти, находил чувствительный бугорок.
— Адам…
Ему было мало!
Он опустился перед ней на колени прямо под водой. Его руки обхватили ее бедра, а рот приник к самому сокровенному. Язык нашел ее клитор, и Дарина вскрикнула. Он целовал ее, не в силах оторваться.
Она должна снова кончить от его языка. Она тряслась, опираясь на него, ее тело напряглось, приближаясь к пику.
— Нет… стой… я хочу с тобой, — застонала она, пытаясь оттянуть его голову.
Он поднялся, тяжело дыша. Дарина тотчас потянулась к нему, а потом передумала. Развернулась к нему спиной, выпятив попку.
Он вплел пальцы в ее мокрые волосы. Погладил.
А потом вошел в нее одним резким, уверенным движением, заполнив ее полностью. Они оба застонали. От облегчения, от этого долгожданного соединения, от легкой боли и наслаждения.
Адам начал двигаться, и каждый толчок был глубже, сильнее под струями воды, которые текли по их телам. Ее стоны, его хриплое дыхание, шлепки тел, шум воды — все слилось в одну симфонию жадного, отчаянного соединения.
— Я так по тебе скучал, — простонал, вгоняя себя в нее снова и снова. — Ты не представляешь… Черт, Дарина…
— Я с тобой, — задыхаясь, ответила она, цепляясь за него, дотягиваясь туда, куда возможно. — Люблю тебя… Люблю.
Их оргазм накатил внезапно и мощно, вырвавшись из самых глубин, сметая все на своем пути. Он вскрикнул, вдавливая ее в стену, его тело напряглось и затряслось. Она кончила следом, с тихим, прерывистым стоном, чувствуя, как ее собственное тело разжимается в сладостных спазмах. Они замерли под водой, тяжело дыша и по-прежнему прижимаясь друг к другу.
Позже они заказали ужин в номер.
Номер Адама был куда просторнее, чем ее. Двухспальный коттедж для семьи.
Все-таки дизайнеры постарались на славу. Такой комфорт и уют редко где можно встретить.