Марина Кистяева – Сын маминой подруги (страница 64)

— Эй, ты чего?

— Я абсолютно ничего не знаю о мужчине, которому сказала «да», — выдохнула она, и в глазах стояла неподдельная жуть.

Зато Адам явно забавлялся. Он почти усмехался, его брови поползли вверх.

— И что? Это критично?

Она не смогла найти слов, лишь быстро-быстро закивала головой, словно заводная кукла. Встала на колени на мягком матрасе, пошатнулась, нашла равновесие и потянулась к нему.

— И ты готов оставить клинику ради меня?

Происходящее не укладывалось у нее в голове. Ни под каким соусом.

Нет, она знала, что Адам не беден. Но собственная клиника… Ребят, это перебор! Мозг отказывался принимать очевидное.

Адам же, казалось, не проникся всей драматичностью момента. Он медленно закинул руки за голову и с ленивой улыбкой чеширского кота продолжил:

— Во-первых, клинику я не оставляю, — начал он с деланой невозмутимостью. — Она отлично продолжит функционировать без меня в качестве гендира и по совместительству остеопата. Раз в месяц или по необходимости буду мотаться в командировки. Плюс Касьян подрастает, он уже в деле.

Он сделал театральную паузу, давая ей впитать информацию, а затем наклонился чуть ближе, и его глаза сузились.

— Теперь я перехожу ко второму моменту. С чего ты, Дарина Керцаева, решила, что я делаю это ради тебя? Ты ошибаешься. Да-да, ошибаешься. Делаю я все это ради себя любимого. И только. Смотри за моими пальцами. Я получаю любимую женщину. — Он начал загибать пальцы. — И новые перспективы на новом месте. Свежий воздух опять же…

— Адам!

Дарина не выдержала и кинулась к нему на грудь, пряча разгоряченное лицо в основании его шеи и чувствуя как смех сотрясает его. Он обнял ее и тотчас перевернул в воздухе, опрокинув на спину и нависая над ней.

— И да. У меня тут вопрос принципиальный.

— Какой?

— С фамилией. Ты же возьмешь мою?

— Возьму. — Она даже не колебалась.

— Еще шампанского?

— Давай.

Пусть уж голова окончательно закружится.

Он протянул ей второй бокал.

— У меня тост.

— Слушаю.

— За наших мам.

Дарина зажала рот ладонью. Смех рвался наружу.

— Как они хотели нас познакомить…

— Со всеми вытекающими…

— Но мы справились без них.

— Судьба.

— Судьба.

Они поднесли бокалы друг к другу.

— Но Софья Маратовна… Адам, и она, и твой отец… они же поняли, что тогда произошло. В вашем доме.

Он успокаивающе погладил ее по голове.

— Дарин, моя матушка последние годы спала и видела, как бы меня женить. Поверь, она будет рада принять тебя повторно в нашем доме в качестве моей жены.

— Не удалось у них сватовство. Это я уже и про свою Марию Сергеевну.

Адам устроился рядом с Дариной.

— Твоей матушке повезло меньше. У моей-то остался еще Касьян. Он у нас хороший парень. Более жесткий, чем я, что ли. Но друзья у него такие же придурки, как и у меня, — с мягкой улыбкой проговорил Адам, крепче прижимая Дарину к себе. — Вот им она и займется плотнячком.

— А ты жесток, Адам…

Дарина, давя смех, уткнулась ему в плечо.

— Он же еще пацан совсем.

— Пара лет у него в запасе есть. Ничего, он справится. Я в нем не сомневаюсь.

Эпилог

И снова было лето.

И снова двор Дины Костровской, где снова собрались три подруги.

Дина склонилась над коляской и поправила сеточку от насекомых.

— Уснула.

— Мамочка, хорош тебе… отдыхай уже.

Лариса, противореча своим словам, тоже заглянула в коляску, чтобы удостовериться, что малышка спит. Именно она сегодня гуляла с ней.

Дина выпрямилась.

— Мне кажется, с того самого дня, как я забеременела, я только и слышу про отдых.

— Так радуйся, мать! У тебя столько помощников.

— Да я и радуюсь.

Дарина закончила разговор с Адамом, который уехал к Владимиру, и подошла к подругам.

Сонечка сладко посапывала, раскинув ручки в разные стороны.

— Когда крестить думаете?

— Через месяц, — ответила Дина. — В Каянске есть шикарная церковь, Ян договорился. Крещение там проходить будет.

Дарина кивнула. Она видела эту церковь. Она на самом деле впечатляла.

— Чем это пахнет? — вдруг спросила она, водя носом.

— Ничем вроде бы.

Дина даже огляделась по сторонам. На стол они еще ничего не успели накрыть.

Лариса тоже повела носом.

— А вы с датой, Дарин, определились? — Дина кивнула на кольцо на пальце подруги.

Дарина уже восемь месяцев ходила «просватанной». И почему-то большинству знакомых этот факт не давал покоя.

В том числе и подругам. Еще бы. Холостяк и холостячка решили пожениться. И чего-то медлят. Они не медлили. Они узнавали друг друга. И любили. А дату… да выбрали они ее! Вчера и выбрали.