Марина Кистяева – Сердце офицера (страница 40)

Характер людей зачастую определяется тем, как они ведут себя в ссоре. Оскорбляют ли, абьюзят. Оля вела себя достойно.

Петр залюбовался ею. Какая же красивая девочка ему досталась.

Оля остановилась и повернулась к нему. На её лице застыла решимость.

— Значит, привык всё контролировать, Громов?

Официальное обращение выступило звоночком для Петра.

— Привык.

— Тогда у меня к тебе тоже есть предложение, — сказала она и смело посмотрела ему в лицо.

— Интересно… — протянул в предвкушении Петр, не без удовольствия отмечая, как в глазах Оли загорелся вызов.

Мысленно его Громов уже принял.

— Я купила экстренные контрацептивы, — начала Оля, и лишь быстрое сжатие и разжатие губ выдало её волнение. — Пить их не хочу. Причин несколько. Первая, у меня до сих пор нет месячных.

— Ты говорила.

— Да, говорила. И я не уверена, что контрацептивы подействуют. Второе, я не хочу, чтобы они попали через молоко к Саше. Я понимаю риски и, между тем… — она сделала паузу. Петр внимательно слушал девушку, лишь отметив, как отступает тревога и появляется приятное чувство в груди. Девушка рядом, не сбежала от него, матерясь. Наоборот, говорит… То, что ему чертовски приходится по душе. — Ты делаешь заявления, которые меня тоже не оставляют равнодушной. Можешь считать, что я, генерал, беру тебя на понт или бросаю вызов. Трактовки непринципиальны. С сегодняшнего дня я предохраняюсь. Две-три недели секс только с презервативом или прерванный. Тут тоже на твоё усмотрение, мне без разницы. У меня отрицательный резус, и если я забеременею…

Оля не договорила.

Ей и не требовалось.

— Ты родишь, — завершил за неё Петр, вставая напротив, чтобы видеть её разрумянившееся лицо. И показать, что с ним подобные шутки не прокатят. При любом раскладе. — Я противник абортов, Оля.

— Ты так просто об этом говоришь…

— А надо усложнять?

— Но ты же… — она продолжила смотреть на него. — Ты же взрослый мужчина! Занимаясь без презерватива, ты не мог не знать о последствиях!

— Естественно, — нарочито лениво проговорил Петр, наблюдая за бурей эмоций, что отражались на красивом лице девушки с поразительной скоростью.

Громов не знал, что она купила контрацептивы. Это ему не понравилось. Надо найти… Выбрасывать он их не будет, а вот присмотреть — присмотрит.

— Ты слишком спокоен, Громов! — вспыхнула Оля, всё-таки выпустив наружу то, что её тревожило.

— А мне стоило иначе реагировать? — Петр слегка заметно усмехнулся. — Оль, ты правильно заметила, я взрослый мужик и в курсе, как рождаются дети.

Она быстро-быстро замотала головой, отчего её волосы растрепались. Красиво… Нет, она вся красивая. В своей беззащитности, решимости, сомнениях. В том, как пытается соединить воедино несоединимое.

Громов поднял руку и заправил прядь волос за ухо девушки. Хотя через минуту ветер снова взметнет белую прядь в воздух.

— Не знаю, — честно призналась Оля, её голос прозвучал глухо. — То, что происходит между мной и тобой… Выходит за грани моего понимания.

— Почему?

— Потому.

— Оля…

— Петь, я две недели назад ушла от мужа!

— Гражданского.

— Какая разница…

— Тебя это смущает? То, как ты быстро оказалась в моей постели?

— Валентина Игнатьевна сказала, что я первая женщина, которую ты пригласил в имение!

Она сменила тему.

Вышло плоховато.

— Зачем кричать и возмущаться? Говорить на повышенных тонах? — ласково поинтересовался он, подумав, что Валентина Игнатьевна более чем хитра. Знает, где как бы случайно обронить, дать нужную информацию.

— Я не кричу и не возмущаюсь, — быстро отреагировала девушка, хмурясь. Потом расслабила мышцы на лице и уже спокойнее добавила: — Вру. Наглым образом. Я ещё как возмущаюсь. Ты даже моё неординарное предложение воспринял спокойно. Так нечестно.

— А надо было иначе?

Громова топила нежность.

Они говорили о серьезных вещах. О жизненно важных. И он реагировал спокойно. Даже не так. Ему хотелось, чтобы Оля забеременела.

Вот так просто.

Генерал сделал шаг вперед, уничтожая расстояние между ними. Ему было плевать, что вокруг то и дело прохаживались парочки и одиночки. Он, привыкший подмечать то, что происходит вокруг, краем глаза поглядывал на них, контролируя личное пространство, чтобы им никто не помешал.

Его форма, проглядывающая из-под распахнутого пальто, отталкивала любопытных. Предубеждения окружающих в данном случае играли ему на руку.

— Надо, — немного обиженно буркнула Оля, громко вдыхая и позволяя притянуть к себе. Её мягкость сводила его с ума. — Я рассчитывала тебя смутить, что ли. Не знаю. Меня подбешивает, что ты всё знаешь наперед.

Петр прижал Олю плотнее, насколько позволял гипс. Она не сопротивлялась, прильнула к нему.

— Смирись, женщина.

— Громов, ты не прифигел?

Он молчаливо довольно хохотнул.

— Можешь считать, что генерал Громов тебя выбрал.

— Выбрал?

— Угу. И присваивает. Здесь и сейчас.

— Точно прифигел.

— Тебя пугает факт возможной беременности?

Если уж пошла такая пьянка, он тоже хотел кое-что выяснить.

Задав вопрос, Громов насторожился. Знал, что ничем не выдал своё волнение, которое тоже оказалось для него внезапным.

Единственная женщина, помимо Нади, которую он хотел назвать матерью своих детей, пыталась запугать его тем, что он в перспективе через девять месяцев может стать отцом. Забавное кино нарисовалось.

— Я всегда хотела большую семью. И детей… Много, — призналась она ему куда-то в шею. Теплое дыхание коснулось шеи Петра. — Меня пугает твой напор. Хочешь прикол?

— Давай.

— Мы недавно с кузиной вспоминали разговор. Про то, что мужчины измельчали и так далее и тому подобное. Что всё реже встречаются те, кто… хм… присваивает. Ты открыто мне об этом говоришь и знаешь что?

Она подняла лицо кверху.

— Что?

— Я трушу.

Петр дотронулся подушечкой большого пальца до её щеки. Погладил. Осторожно. Наблюдая, как на её щеке остается едва заметный след от его прикосновения.

— Не трусь. Не смей даже. Хорошо?

Оля едва заметно кивнула.