Марина Кистяева – Сердце офицера (страница 39)

Никуда он её отпускать не собирался. Тем более останавливать машину. Двери автоматически блокировались при скорости больше двадцати пяти километров в час. Поэтому можно было не беспокоиться, что Оля попытается распахнуть свою дверь.

— Открой немедленно машину! Я выйти хочу! — громко, но, между тем, не повышая голоса, повторила Ольга, посылая в его стороны молнии.

— Успокойся!

— Ты советуешь мне успокоиться? После той грязи, что ты на меня вылил? Ты ничего не попутал, генерал? Я не твоя подчиненная, на которую можно спустить дурное настроение, а потом как ни в чем не бывало продолжить общаться! Открой дверь, я сказала!

Сердце в груди рвалось на части. Ядовитое марево медленно отпускало мужчину, но ещё не до конца.

Оля дернулась в его руках.

Тщетно.

Петр сильнее сжал её, надавив подушечками пальцев на голову.

— Я ревную, блондиночка. Меня кроет… Поэтому… Замри. Вот сейчас, в моих руках, — яростно зашептал он, приближая губы к её губам. — Замри и дай мне прийти в себя. И тогда уже всё будет.

— Что будет, Громов? Ты…

Договорить он ей не позволил.

Накинулся на губы девушки, сминая и подчиняя. Ольга забилась в его руках, не желая на этот раз сдаваться. Отпускать её Громов не планировал, и они оба знали, кто одержит победу в этой небольшой и неравной схватке.

Громов никогда не навязывал своё внимание насильно. Считал это ниже своего достоинства. Да и зачем?.. Женщины любили его.

А эта!..

Эту он полюбил сам. И сильнее, чем думал.

Всё понимал!

Всё знал!

И ничего не мог поделать.

Ни здесь и ни сейчас — точно!

Оля в какой-то момент обмякла в его руках, и он с облегчением сменил агрессию на более легкий поцелуй. Мягкая и сладко пахнущая Оля в его руках — вот оно, счастье.

Петр оторвался от её губ и уперся лбом в лоб девушки.

— Извини… Сорвался, — честно признался он.

— Теперь выпустишь меня?

Ледяные нотки в голосе блондиночки сказали ему, что её мягкость была не более чем стратегическим маневром.

Хитро.

Но не прокатит.

— Не-ет, — протянул Громов, не размыкая объятий. — Не сердись. Хочешь, признаюсь, что сглупил?

Оля здоровой рукой вцепилась в руку, которой он удерживал её голову, и потянула в сторону.

— Я. Хочу. Выйти, — четко, разделяя каждое слово, проговорила девушка, не смотря больше на Петра.

Где-то он точно лоханулся… И по-крупному.

— Оль, кроет меня от тебя, — глуше проговорил он, желая сгладить атмосферу. — Я сорвался. Признаю.

— Знаешь, куда ты можешь пойти со своим признанием? — бросила она, вызывающе смотря ему в глаза.

Обиделась…

Сильно.

Петр достал телефон и позвонил Аглае.

— Меня не будет.

— Перт Михайлович…

— Отмажь, — распорядился он, зная, что Аглая придумает ему срочное выездное дело и за это потом получит хорошую премию.

Засунув телефон в карман, мужчина снова посмотрел на Олю. Та сидела, смотря в окно и делая вид, что Громова не существует.

Правильно говорят, любовь и ревность делают самого умного мужика дураком.

Петр опустил перегородку и отдал распоряжение Сергею.

— На набережную.

— Понял.

Услышав ответ и увидев, что Сергей включил поворотник, Петр снова поднял перегородку и повернулся к Ольге.

— Я готов повиниться.

Они доехали до набережной, где Громов не был чертову прорву лет. Всё некогда, всё не с кем.

Оля, пыхтя и продолжая игнорить мужчину, выбралась из машины.

— Мне к Саше пора.

— С ней Валентина Игнатьевна.

— И что? Я к дочери хочу.

— А я с тобой прогуляться хочу. Давай немного развеем буйные головушки.

Оля одарила его убийственным взглядом и зашагала в сторону моста. Петр, пряча улыбку, пошел рядом с ней. Она не кричала, не обвиняла его, не сорвалась на глупую истерику. Что сердится — имеет право. Но его примирительные извинения она услышала.

— Ты со свекровью в каких отношениях?

Услышав вопрос, Оля встрепенулась и оглянулась.

— С матерью бывшего.

Девушка выдержала паузу, прежде чем ответить.

— Мы с Мариной Викторовной дружим. Она приятная женщина.

Петр кивнул.

— Она позвонит тебе на днях.

— Всё-то вы знаете, Петр Михайлович, — съязвила его блондиночка и ускорила шаг. Петр поймал Ольгу за здоровую руку и потянул назад, на себя.

— Я привык рассчитывать ходы наперед. Это нормально.

— А мне… сложно.

— Ты — девочка. И тебе не надо рассчитывать.

— А надо довериться тебе? — ершисто поинтересовалась она.

— Совершенно верно, — стараясь открыто не заулыбаться, согласился он.