Марина Кистяева – Единственные (страница 39)

Лана хоть и догадывалась, кто может стоять за дверью, всё равно немного опешила. Сейчас Волгарский выглядел иначе. По-домашнему. Полностью соответствовал понятию «молодой папа, вставший к ребенку». Кое-как натянул одежду, чтобы её не смущать и пришёл.

Лана не могла понять своих чувств – обрадовалась ли она, разозлилась или на неё накатило облегчение. Что хотя бы кто-то пришёл… Помочь? Возможно.

Сколько бы раз она ни говорила себе, что сильная, что у неё есть, ради кого жить, что необходимо двигаться дальше, и она обязательно со всем справится, иногда на неё накатывала усталость, граничащая с отчаянием. Когда из-за слабости, малодушия хотелось переложить часть проблем на другого.

И просто поспать.

Полную ночь.

Часов шесть хотя бы.

Поэтому, при появлении Захара, слабость в ногах усилилась.

- Нет, - она качнула головой и прикусила нижнюю губу, почувствовав, как предательские слезы подобрались слишком близко.

Волгарский больше ничего не сказал. По-хозяйски отодвинул Лану в сторону и вошёл в спальню.

- Давай его мне.

Сразу стало тяжелее дышать. Захар снова стоял непозволительно близко к ней, и она чувствовала исходящее от его кожи тепло. Когда в последний раз в её спальне ночью находился мужчина? Да ещё и в таком домашнем виде.

- Не пойдет, - устало произнесла Руслана, гоня ненужные мысли прочь.

Богдан приподнял голову, открыл полусонные глаза и так же полусонно улыбнулся.

- Вот это мы сейчас и проверим.

Мужчины не дали ей возможности вставить и слово. Один - большой протянул руку, властно и уверенно перехватывая Богданчика, второй - маленький преспокойно к нему пошёл, не издав ни единого протестующего звука.

- Парень, ты хулиган, - Захар улыбнулся и подул на макушку ребенка, отчего волосики забавно приподнялись.

Улыбка необычайно шла Волгарскому, смягчала острые, жесткие черты его лица, делая мужчину более доступным для понимания и восприятия.

Лана не знала, что делать дальше. Стояла и смотрела, как они общаются. Богданчик, точно так же, как и ранее её, обнял за шею мужчину и удобно устроился у того на плече.

- Вот так лучше, - Захар поцеловал его в лоб, а сердце Ланы скатилось в область живота.

Ей даже на мгновение показалось, что она стала свидетельницей чего-то запредельно интимного.

Общение отца и сына.

То, чего был всегда лишен Богданчик.

Каждый день.

Да, не по её воле… Так получилось.

Но лишен.

Пока она соображала, как да что, пытаясь не расплакаться, Захар поднял голову, оторвавшись от сына, и посмотрел на Лану. Серьезно и внимательно.

- А ты что стоишь? Иди спать.

- Что? – вопрос сорвался с губ машинально.

- Спать иди, говорю, - повторил Захар и снова улыбнулся.

С ней сейчас общается тот самый Волгарский? Она не ошиблась? Или в полусонном тумане, под покровом ночи реальность исказилась?

А потом мужской взгляд скользнул вниз. Прошелся по её плечам, груди, бедрам и ногам. Осмотрел всю её с ног до головы. И вот тут Лана покраснела, кровь прильнула к щекам и не только к ним.

Она ложилась спать в хлопковом костюме, состоящим из шорт и свободной майки с очень глубоким вырезом. Спала Лана без бюстгальтера, давая возможность телу подышать. За день лифчик надоедал так, что ей не терпелось от него избавиться. Будь у неё грудь меньше, и вовсе ходила бы без него.

Открывая дверь, она не думала, как выглядит. Устала, вымоталась – не до себя. Но мужской взгляд без лишних слов дал понять, что зря. Он оценил и её голые ноги, и грудь, которую едва прикрывала майка для сна. Соски, увеличивающиеся от кормления, бесстыдно торчали, приковывая к себе мужское внимание.

Она стояла едва ли не голой перед Захаром!

Стыд накатил удушливой волной.

Вроде бы и не специально… и всё же…

- Но Богдан… - она почему-то ещё сопротивлялась.

- Справлюсь я с мальцом, не переживай. А тебе надо отдохнуть. Не беспокойся, если что – разбужу.

Потом Руслана придет к выводу, что именно желание укрыться, спрятаться от пристального внимания Волгарского подтолкнуло её к кровати. Не её усталость, ведь правда? И не вид довольно сопящего Богданчика… Нет же?

Она, кивнув, поспешила в кровать. Сейчас залезет под одеяло, всё равно уснуть не сможет. Ей надо-то с полчаса. Может, час. И она снова будет в норме.

Захар же с Богданом прошёл к окну и что-то начал говорить сыну.

Своему сыну.

Лана зажмурилась.

Не накручивать себя… Не надо.

Лучше постараться расслабиться и чуть-чуть отдохнуть.

Совсем немного.

Лана не заметила, как прикрыла глаза и сразу же провалилась в глубокий сон без сновидений.

глава 18

Просыпалась Лана со странным чувством. Ещё не открыла глаза, а в сознание закралась мысль, что её ожидает необычное пробуждение.

Новое.

Тишина в спальне успокаивала.

Значит, Богданчик спит.

Её маленький мальчик… Её озорник. Её солнышко. Её малышок.

Утро – чудесное время, если на душе покой, и ты хотя бы немного отдохнула. Когда головная боль от недосыпания не тревожит, и мир улыбается в окно.

Открывать глаза не хотелось. Но внутри царапалась мысль, что пора кормить Богданчика, да и набухшая грудь говорила о том, что скопилось приличное количество молока.

Лана как раз собиралась потянуться и всё же проснуться, когда почувствовала, как маленькие настырные ручки сына полезли в вырез майки. Лана довольно улыбнулась. Как похоже на Богданчика…

Стоп! Она его вчера укладывала в кроватку, а потом…

Лана резко распахнула глаза и задохнулась от увиденной картины, не в состоянии её принять ещё до конца не проснувшимся разумом.

Она лежала на кровати, рядом с ней, на боку лежал Богдан, проснувшийся и, кажется, в хорошем расположении, потому что на его мордашке сияла беззубая улыбка, и он был полностью сосредоточен на том, чтобы опустить край майки и высвободить мамину грудь.

А вот дальше удобно расположился Волгарский. Он, подперев голову рукой, смотрел на Богдана и на неё. Вид у него был сонный, но отчего-то довольный.

Лана, смутившись, не знала, как реагировать на его присутствие в собственной постели. И то, что между ними лежал Богдан, было… ещё более интимно. Она не ошиблась в своих предположениях.

Потому что сейчас они казались… семьей.

Она сотню раз до смерти Ильи и после представляла, как они вот так будут просыпаться. Не тешила себя иллюзией, что будет сто процентов правильной мамой и никогда не станет укладывать ребенка в родительскую постель. Они с Ильей даже обговаривали этот вопрос. На что муж отвечал: «Как тебе удобнее и комфортнее, так и будешь делать».

Сегодня же она проснулась в постели с почти незнакомым мужчиной, который пришел ночью и взял на себя обязательства за сына. В груди защемило не то от обиды, не то от непонимания. Или чего-то другого?

- Привет, - мягко проговорил Захар и улыбнулся.