Марина Кистяева – Единственные (страница 38)

- Но тут дети.

- Да.

- Поехали напьемся что ли?

- Поехали.

С Макаром всё было проще. Другу не надо объяснять. Он взрослый мужик, знал, что Захар глотку собственнолично перегрызет за детей.

Они долго говорили. Про Руслану, в том числе. И пили. Тоже много.

В ту ночь ложась спать, Захар пытался анализировать происходящее. Для себя он всё решил. По поводу детей так точно. Тут и решать-то особо нечего.

Оставалась Руслана. Девушка с безумно притягательными глазами, дурманящим телом и язычком, за который её периодически всё-таки хотелось придушить.

Захара тянуло к ней. Дико.

Он пока не спешил с выводами. В день знакомства верно заметил: если бы дело было в сексе, во встрече без обязательств, они с Ланой договорились бы. Наверное. Про «договорились» он, видимо, тоже поспешил. Руслана – вдова, и прошло слишком мало времени. Она при каждом удобном случае говорила всем, что не готова к новым отношениях.

Тут в душе Захара просыпался циник: а кто говорил про отношения?

И сразу же он себя обрубал. Руслана – хорошая девочка. Жаль, что он этого не разглядел ранее, не чувствовал бы себя опростоволосившимся идиотом, а то и социопатом, хватающим людей за горло. Такие, как она, не спят с мужчинами ради секса. Да и её биография говорит о том же.

Захар, когда читал историю её знакомства с мужем, переезда к его родителям и их последующего брака, диву давался. Неужели в их время такое бывает? Чтобы молодые люди, да почти дети, видели друг друга и всё, на всю жизнь, с кольцами и по-взрослому. Навсегда. Дом, дети, вечерние посиделки на кухне и общее будущее. Все настолько привыкли, что, прежде чем найти свою спутницу жизни или спутника, приходится набивать шишки, пробовать, разочаровываться, искать. Становиться стервой или циником, в конце концов.

И они. Руслана и Илья.

Когда Захар рассматривал фотографию мужа Русланы, в душе снова начинало свербеть. Щемить. Словно к ней прикасалась легкая зависть. Глупо, конечно. Никакой зависти Волгарский не испытывал, не тот возраст, не тот опыт. У каждого свой путь.

Сослуживцы, спортсмены и начальство характеризовали Илью только с положительной стороны. Да и ребята Волгарского не нашли на него никакого компромата. Хороший парень, которого пустили под замес. Жили бы они с Русланой долго и счастливо и ещё бы нарожали детишек.

Захар поморщился. Пусть он сейчас будет выглядеть эгоистичной скотиной, но, если брать ситуацию с подменой детей, наличие Ильи сильно могло осложнить дело. Да и Руслана… Она была бы с ним.

А что Волгарский? Повелся бы он на неё?

Захар не хотел отвечать на этот вопрос. То, что Лана прочно засела у него в голове – уже не вызывало сомнений. Когда он в последний раз шастал к девушкам без приглашения? А только, мать вашу, для того, чтобы убедиться, что она одна! Что ни с кем не спит в одной кровати. Не трахается.

Последнее посещение не мог не вспоминать без глухой, идущей из самых глубин, ярости. То, что Лана не была рада его видеть, он пережил. Не юнец, понимал, что девочка без боя не сдастся. То, что увидел у неё на кухне ещё двух мужчин – вот это пробудило в нем собственника, да такого, что только годы контроля и навыки просчитывать ситуацию не дали ему вспылить и разнести кухоньку к чертям собачьим, выпроваживая других вечерних гостей.

Лана тоже хороша. Додумалась – в коротких шортах и майке, едва ли не с голыми титьками щеголять перед ними! Захару приходилось остужать порывы и одергивать себя. Лана по сути выглядела по-домашнему мило. Ладно, они с Макаром приперлись к ней незвано, но этот Артем?! Его-то она явно ждала!

Это взбесило Захара. Он сжимал руки в кулаки, говоря себе, что перед ним юнец, и затевать с ним мужской разговор – пустое дело.

Волгарский ревновал ту, которая ему не принадлежала. Он, для которого женщины представляли интерес только в качестве приятного собеседника, эстетически красивой спутницы и выброса сексуальной энергии. Ревность он считал непонятным, чем-то абсурдным. Лишним. Своим женщинам измен и намёков на неё не прощал, мгновенно расставаясь. Зачем лишние хлопоты?

С Ланой всё было иначе.

С первого дня.

У него перед глазами до сих пор стояла картина, когда она сидела к нему вполоборота и кормила грудью ЕГО сына.

Завораживающее зрелище.

Сногсшибательное.

Которое хочется увидеть снова.

Макар для него был не соперником. Если бы у них с Ланой не было общих перепутанных детей, его безопасник не отступился бы. Продолжил осаждать его девочку. Но дети решили всё. Макар не дурак. Да и жизнью битый.

Артема Захар вообще в расчет не брал. Если у парня есть какие-то иллюзии по поводу их отношений, они быстро рассеются.

Тем более, на горизонте Русланы появился он.

Самым сложным противником для Захара был и оставался по сей день Илья.

Можно конкурировать с живым человеком, с его поступками. Выискивать слабые места и использовать их.

Нельзя – с памятью и любовью. С прошлым, объединяющим двух людей.

***

Лана предвидела, что с Богданчиком возникнут проблемы. Она его искупала, покормила, уложила спать. Сын уснул, но проснулся около двух часов. Лана сразу же проснулась тоже. Сначала лежала, надеясь, что Богдан заснет. Тот сопел, ворочался, а потом начал похныкивать. Чужой дом и поездка давали о себе знать.

Лана, поправив бретельку на майке, встала и подошла к кровати Богдана.

- Привет, озорник. Что, спать больше не будем?

Тот нахмурился и упрямо посмотрел на мать.

- Богданчик, милый, давай баиньки, а?

Мальчик не реагировал. Сел, насупился.

Лана вздохнула.

Если Богдан проснулся, скоро не заснет. И никакие её увещевания не помогут.

А спать хотелось. Последние ночи Лана работала, да и бессонница мучала. Она подходила к Богдану и часами смотрела, как он спит. Дышит. Как переворачивается во сне и довольно посапывает. Но сегодня усталость взяла своё: глаза слипались, общее самочувствие оставляло желать лучшего.

Да и мысли о Захаре не давали покоя.

Что-то будет.

Про мужчину думать совершенно не хотелось. Не до него… Хотя его разговор и поцелуй внесли тревогу в душу Русланы.

Девушка взяла Богдана на руки и прижала к себе.

- Будем бодрствовать, да?

Малыш что-то пробормотал на своем языке и обвил шею мамы руками.

Дальше пошло уже по накатанному сценарию. Как только Лана пыталась сесть или спустить с рук Богданчика, тот начинал хныкать и дергать ножками, выражая протест. Она уже сталкивалась с подобным – его следовало носить на руках и гладить по спинке. Останавливалась – он протестовал, пару раз было такое, что начинал истерить, при этом отказываясь успокаиваться. Лана, прежде чем отправиться в поездку, ещё раз изучила десны Богдана – пришло время зубов. Да, десны были воспаленными, и они могли доставить сильные неприятности.

Пока Лана ходила, Богданчик дремал. Как только девушка останавливалась, сразу поднимал головку от плеча и с недовольным видом смотрел на маму, взглядом говоря о своем возмущении.

- Богдан, вообще-то ты уже тяжелый.

Ноль эмоций.

Мама, тебе тяжело? Нееее, я не понимаю, о чем ты. Таскай дальше.

Электронные часы, что стояли на прикроватной тумбочке, показывали 3:15.

Лана больше физически не могла его таскать. Появилась ноющая тупая боль в пояснице, да и руки частично онемели.

- Малыш, может, хватит, а?

Он тоже клевал носом. Но засыпал, только когда она ходила.

Лана едва не плакала. Усталость накатила совсем не вовремя.

Осторожный стук в дверь заставил её испуганно вздрогнуть и снова посмотреть на часы. Кто к ней мог стучаться?! Естественно, сразу в голову полезли нехорошие мысли. Пришлось одернуть себя и, сильнее прижимая Богданчика к груди, пойти к двери. Удерживая сына одной рукой, она приоткрыла незапертую на замок дверь.

В коридоре стоял заспанный Захар. На нем были домашние штаны, сидящие непозволительно низко - пара сантиметров, и будут видны паховые волосы, и серая майка-борцовка.

Когда Лана открыла дверь, он проводил рукой по лицу, смахивая остатки сна.

- Не спит?