Марина Кистяева – Единственные (страница 41)
Встал и нахмурился. Он в шале, Лешик у Веры Анатольевны.
Оставался Богдан, который спал в соседней комнате.
С Ланой.
Больше по инерции, чем осознанно, Захар встал, натянул на себя майку, домашние штаны и направился к ним. Постучал.
Пока стоял у двери, не думал ни о чем. Просто знал, что за дверью хнычет его сын, и он должен быть с ним.
Рядом.
Это не обсуждалось.
Но стоило увидеть уставшую и едва стоящую на ногах Руслану, да ещё в ночной пижаме, состоящей из просвечивающей майки, не хрена не скрывающей торчащих сосков, и коротких шорт, подчеркивающих её идеально стройные ноги с округлыми женственными бедрами, как его изрядно переклинило.
Он сам не помнил, как оказался внутри комнаты, как взял сына на руки.
И её… отправил спать от греха подальше.
Потому что непонятно, чем его визит закончился бы, если бы не Богдан.
Хотя нет… Почему непонятно? С его стороны снова было бы посягательство на её тело, очередная попытка соблазнить.
Она, скрывая усталость во взгляде и в жестах, неловко отправилась спать. А Захар, глядя, как она укладывается, сдерживал желание подойти и поправить одеяло.
Чееерт…
Мог ли он предположить, что однажды будет находиться с желанной девушкой в одной спальне и не иметь возможности прилечь к ней под бочок? Провести губами по шее, по лопатке… Руками сжать округлые формы… Забраться под резинку спальных шорт.
Пришлось напомнить себе, что на руках у него неспящий Богдан. Мальчик перевозбудился и требовал родительского внимания. У Захара так было несколько раз с Лешей. Когда он возвращался из командировок, сын засыпал у него на руках и, стоило только сделать попытку положить его в кроватку, он сразу открывал глазки. В такие ночи они спали в одной кровати.
Чувствовать сына на руках было здорово. Ему нравился этот мальчик. Хотелось с ним познакомиться ближе, проводить, как можно больше времени. А не вот так – наскоками. Скоро всё изменится, и только это сдерживало Захара.
Малец задремал у него на плече через десять минут.
И ноги сами принесли Захара к кровати. Мужчина постоял с минуту около неё, усмехнулся и аккуратно положил мальчика рядом с мамой.
Сам же лег с другого края.
Почему бы и нет? Сегодня он выступает в роли няньки. Имеет право и отдохнуть. Не так ли?
Захар спал чутко. Постоянно контролировал ребенка, чтобы тот не разбудил Лану. Девушка, как легла в одной позе, так и проспала оставшиеся до утра часы. Умаялась, маленькая. Воспитывать одной ребенка хлопотно. Бессонные ночи, дни, наполненные суетой, плюс она умудрялась работать. Жизненная позиция и настрой Русланы вызывали у Захара уважение. Более того, у него возникала потребность облегчить ей быт.
Вот с последним пока возникали трудности.
Упрямая девочка попалась.
Утром, когда завозился Богдан, Захар проснулся первым. Лана же просыпалась тяжеловато. Он видел, как она протяжно вздохнула, прощаясь с остатками сна, отчего её грудь призывно поднялась и опустилась. Во сне майка задралась, оголяя нежную кожу небольшого мягкого животика. И всё-таки больше внимания привлекала набухшая от молока грудь.
Дыхание невольно участилось, член в штанах, и так стоявший по утру, дернулся к животу. Возбуждение накрыло с новой силой. Захар не мог не вспомнить, как он уже видел довольно интимный процесс кормления у себя в кабинете. Была бы его женой – ни черта бы он не позволил заголять грудь, где не попадя и перед другими людьми! Блажь феминисток! Лично для него кормление относилось едва ли не к таинству, к чему-то очень личному. Мама, ребенок и папа. Всё. Никого лишнего. Кто-то обвинит его в предвзятости. По хрену. Своей женщине он не позволил бы оголять грудь! И точка.
Но сейчас, противореча самому себе, затаил дыхание и ждал, что будет дальше.
Сын проголодался и уже полез к маме.
Захару приходилось сдерживать себя, чтобы сохранять видимость спокойствия. А у самого внутри разгорался пожар.
Картина, что открывалась перед его глазами, была настолько интимно-нежной, что у него запершило в горле.
Руслана чуть-чуть оголила грудь, и ротик Богданчика сразу же сомкнулся на соске. Малец довольно зачмокал, для удобства обхватив мамину грудь руками, чтобы уж наверняка.
С самим Захаром происходило нечто невероятное. Он надеялся, что снова в ближайшее время поприсутствует при кормлении. Увидит общение мамы с сыном. Вроде бы ничего сверхъестественного. Миллионы женщин в мире каждый день кормят ребенка грудью. И между тем у Волгарского всё переворачивалось в душе.
Лана была восхитительна с утра, полусонная, с растрепанными волосами. В постели. Рядом с ним. А он не имел права к ней прикоснуться.
Не удержавшись, Захар всё же протянул руку и осторожно погладил спину сына.
- У тебя много молока?
Вопрос был провокационным.
Как и все, что происходило между ними здесь и сейчас.
Лана медленно подняла голову и посмотрела на него. Щеки у девушки покрыл легкий румянец, очень идущий ей.
- Хватает.
Захар с трудом сглотнул.
- У меня к тебе вопрос…
- Да, я слушаю.
- А ты хотела бы попробовать покормить Алёшу?
Его вопрос вызвал ожидаемую реакцию. Сначала Руслана напряглась, в её глазах мелькнула растерянность, потом девушка в защитном жесте приобняла Богдана.
- Он не возьмет грудь…
Сказала тихо-тихо.
- Почему?
Он уже представил её, держащую на руках Лёшу.
- Захар.
Она произнесла его имя и замолчала, а у него снова запершило в горле.
Как же, мать вашу, ему нравилось слышать своё имя, произнесенное её хриплым после сна голосом. Своим извращенным восприятием он уже представил, как она стонет его во время их секса. Как надсадно произносит, кончая.
И сразу же следующая картина – его Лешик у неё на руках. У груди.
Захар, чувствуя, что ещё немного, и он снова что-то скажет или сделает не то, медленно сел. Хотя и предпочел бы задержаться в постели подольше. Но оставаться тут и дальше – мучить себя, несмотря на то, что грудь Ланы и кормящийся Богданчик завораживали его.
Ничего… Увидит, и ещё не единожды.
- Я слышал, что дети-искусственники потом не принимают материнское молоко.
Лана снова кивнула и вымученно улыбнулась.
- К сожалению… Из бутылочки молочко проще течет и…
Её щеки снова вспыхнули, и она поспешно опустила взгляд на сына.
- Ничего, мы попробуем. Посмотрим, как наш парень отреагирует.
Захар и сам не заметил, как сказал «наш».
Зато заметила Лана и уже улыбнулась намного мягче, забираясь тем самым под самую кожу мужчины.
Он, уже действуя инстинктивно, считая и её, и Богдана своими, поднялся, обошел кровать, и, склонившись, поцеловал сначала Лану в лоб, потом и Богдана в затылок. Мальчик оторвался от груди и посмотрел на мужчину. Что-то проворчал на своем и снова вернулся к кормлению. Зато Лана, лежащая теперь под грудью Захара, напряглась.
- Увидимся за завтраком.
Задерживаться в комнате не стал.
Вышел, прикрыв за собой дверь.