Марина Иванова – Не в своей тарелке (страница 4)
Григорий смотрел на него и вдруг почувствовал не раздражение, а что-то вроде… странного уважения. Этот тип не прикидывался. Он реально сломал мозг, пытаясь понять простую поговорку. В этом был свой, извращённый, масштаб.
Он хмыкнул, и из груди вырвался короткий, уставший смешок.
«Ну, добро пожаловать на Землю, братан! – сказал он, хлопая Зорга по плечу (тот слегка вздрогнул от прикосновения). – Тут ТАК ВСЕ общаются! Это не баг, как ты говоришь. Это… фича. Идиомы, прибаутки, намёки. Это и есть та самая «коммуникация», которую ты приехал изучать.»
Он взял за ручку самокат и с силой толкнул его. Скрипя и плача, тот пополз.
«А теперь иди помоги – будем толкать эту развалюху до офиса. И, пожалуйста, – он обернулся, глядя Зоргу прямо в глаза, – если услышишь что-то вроде «вешать лапшу на уши» или «водить за нос»… спроси меня сначала. Ладно?»
Зорг, всё ещё переваривающий открытие целого пласта непознанной лингвистической реальности, молча кивнул. Он подошёл и взялся за другую часть руля. Они двинулись по двору, таща между собой хромую машину: один – сгорбившись от житейской досады, другой – выпрямившись, с лицом первооткрывателя, только что нашедшего новую, обескураживающую и бесконечно сложную вселенную. Вселенную человеческой речи.
И где-то в глубине процессора Зорга, рядом с файлом «разбитое сердце = грусть», начал создаваться новый, многослойный файл. С пометкой «Метафоры. Высокий риск. Требует контекстуального анализа.»
Глава 5. Протокол «Стажёр» и горячий парень
Городской гул, который Григорий обычно фильтровал как фоновый шум, теперь пришлось слушать обоими ушами. Не потому, что стало громче, а потому что рядом с ним шёл живой, ходячий микрофон, настроенный на частоту человеческого абсурда.
Они двигались по улице со скоростью уставшей улитки. Григорий толкал свой скрипучий, подпрыгивающий на каждой неровности самокат. Зорг шёл рядом, его шаги идеально ровные, как будто он двигался по невидимой разметке. Но его голова была в постоянном движении: плавные повороты влево-вправо, сканирующие взгляды вверх-вниз. Он изучал вывески («Скидки до 70 %!», «Круглосуточно», «Шаверма от Ашота»), впитывал обрывки разговоров («…и я ему говорю, ну ты даёшь!..», «…мне вот это платье в «Зара»…»), анализировал рекламные билборды с гигантскими счастливыми лицами. Для Григория это был пейзаж. Для Зорга – плотный, шумный, перегруженный данными поток, который нужно было расшифровать.
Именно в середине этого потока Зорг решил внести ясность. Он повернул голову к Григорию, не сбавляя шага.
«Уточнение: в качестве первоначального условия вы обозначили параметр «не мешать работе». Однако я являюсь частью вашей рабочей среды на следующие 46 часов 12 минут. Требуется определение моей формальной роли для достижения оптимального уровня взаимодействия и минимизации помех.»
Григорий взглянул на него сбоку. Фраза звучала как запрос системы к пользователю: «Укажите права доступа для нового процесса». В голове у Григория, поверх усталости и досады от поломки, начало зреть решение. Холодный, практичный расчёт. Этот тип… да, он был обузой. Он мог вставить в разговор что-то про «вторичные половые признаки» или попытаться заправить чей-нибудь телефон в выхлопную трубу. Но с другой стороны… Он был сильным (вытащил самокат из песка одной рукой). Послушным (выполнил буквальную, пусть и дурацкую, просьбу). И он выглядел… солидно. В своём странном комбинезоне он напоминал то ли инженера с секретного завода, то ли потерявшегося дизайнера из дорогого бюро. Может, и пригодится.
«Роль? – Григорий протянул слово, давая плану окончательно оформиться. – Ладно… Будешь… стажёром. Стажёр – курьер. Ты учишься. Всё повторяешь за мной. Киваешь. Говоришь «да» и «спасибо». Главное правило: никакой телепортации. Никакой… магии! Всё как у людей. Понял? Только ходишь, смотришь, и… носишь сумки.»
Зорг замер на долю секунды, обрабатывая инструкцию. Потом кивнул, один раз, чётко.
«Параметры приняты. Активирован режим «стажёр». Протокол наблюдения переведён в состояние: пассивный сбор данных с элементами ситуационной имитации.» Григорий не стал вникать, что значит «ситуационная имитация». Главное – «пассивный». Значит, не должен лезть. Пока.
Впереди показалось знакомое, чуть замызганное окно с наклеенной изнутри виниловой наклейкой – карикатурный гусь в каске, несущий пиццу. «Быстрый Гусь». Из-за закрытой двери доносился приглушённый, но мощный бас какой-то техно – музыки и голоса – крикливый, нервный баритон босса и сдавленный бормотание кого-то из курьеров.
Григорий остановился, поставил самокат на подножку. Он обернулся к Зоргу и пригнулся чуть ближе, понизив голос до конспиративного шёпота улицы.
«Слушай внимательно. Сейчас мы зайдём к моему боссу. Алексей. Он… – Григорий искал точное определение. – Он горячий парень. Понял? Если что-то не так – молчи. Вообще. И… улыбайся. Просто покажи зубы. Дай мне договориться.»
Зорг смотрел на него с предельной концентрацией. Его брови слегка сдвинулись.
««Горячий парень». Уточнение: в данном контексте имеется в виду повышенная температура тела, свидетельствующая о возможном заболевании, или же вспыльчивый, эмоционально неустойчивый характер?»
Григорий закатил глаза к серому небу. «Боже, дай мне сил…» – прошептал он про себя.
«Второе, – выдавил он. Вспыльчивый – это мягко сказано. Идём. И помни: стажёр из Швейцарии. Программа обмена. Киваешь и улыбаешься.» Он глубоко вздохнул, расправил плечи и толкнул дверь в офис.
Глава 6
Музыка ударила в лицо волной. Воздух был густым от запаха старой пиццы, пота и стресса. Тесное помещение, заваленное коробками, пачками квитанций и древними мониторами, напоминало логово пиратов после неудачного набега. За центральным столом, заваленным бумагами и тремя телефонами, сидел Алексей. Босс. В майке с каким-то металическим логотипом, даже в помещении не снимавший наушник с микрофоном. Он что-то орал в этот микрофон, яростно жестикулируя свободной рукой.
«…Да я ему сам лично всё объясню! Что значит «не в ту сторону»? Вы там карту смотреть умеете или у вас…»
Его взгляд, скользнув по комнате, наткнулся на Григория. Алексей замер. Медленно, с преувеличенным театральным ужасом, он отодвинул микрофон, положил ладонь на грудь и уставился на часы на стене.
«О-о-о! – завёл он, и его голос стал сладким, ядовитым. – Его величество! Осчастливил нас своим визитом! А мы уж думали, ты слинял в Швейцарию к своим родственникам! Где, собственно, суши для «Гиперметода»? Они уже третий раз трубку бросают, у них там совещание с японцами срывается! Ты где, интересно, пропадал, Гриша? В СПА – салоне?»
Григорий вкатил сломанный самокат в центр комнаты, будто представляя неопровержимое доказательство. На его лице появилось сложное, отработанное выражение – смесь вины, деловой озабоченности и лёгкого праведного негодования.
«Босс, там такое дело… – начал он, разводя руками. – В переулке возле Курского. Новый рекламный щит поставили. Вообще без предупреждения. И он… типа, материализовался. Прям передо мной. Я не успел среагировать. Врезался. Заказ… ну, слегка пострадал.»
«Пострадал?» – Алексей медленно поднялся из-за стола. Он был невысоким, но коренастым, и его гнев обладал физической плотностью. – «Что значит это душевное «пострадал»? Где он?» Григорий молча развёл руками, изобразив полную потерю. «Ну… остался там. В непотребном виде.»
Алексей закрыл глаза, сделал глубокий, дрожащий вдох, будто вдыхал не воздух, а собственное терпение, которое вот-вот лопнет. Когда он открыл их, его взгляд упал на Зорга. Зорг стоял ровно за спиной Григория, как часовой. Неподвижный. Внимательный.
«А это… – Алексей тычащим жестом указал на него, – это кто такой? Ты чего, свидетеля привёл? Чтобы он подтвердил твою сказку про материализующийся щит?»
Григорий сделал пол-оборота, как представляя экспонат.
«Нет, босс, что вы! Это – стажёр. Зорг. Из… Швейцарии.» – имя страны он произнёс с лёгкой важностью. – «Программа культурного обмена «Курьер без границ». Он с нами сегодня – завтра. Я его по городу вожу, показываю работу, наши методы. Он очень хочет научиться. Говорит плохо, но старается.»
Алексей смерил Зорга подозрительным взглядом с ног до головы. Остановился на его лице. Идеальная симметрия, бесстрастность, странный комбинезон.
«Выглядит… специфически, – выдавил Алексей. – Ладно, пофиг. Мне не до интернациональной дружбы.» Он снова навис над Григорием. «Гриша. «Гиперметод», как клиент, для нас потерян. Окончательно. Мы теперь у них в чёрном списке отмечены жирным крестом. И знаешь что? Ты у меня теперь висишь на волоске. Понял? На самом кончике.»
Он приблизил своё лицо к Григорию так близко, что тот почувствовал запах кофе и дешёвых сигарет. «Следующий косяк. Малейший. И ты летишь ко всем чертям. Вместе со своей знаменитой «смекалкой». Ясно?» Григорий молча кивнул.
«А сейчас, – Алексей махнул рукой в сторону стопки квитанций на краю стола, – бери заказы с верхней пачки и кати. И своего швейцарского друга… – он снова покосился на Зорга, – приструни. Чтобы не мешал. А то отправлю его стажироваться обратно, через турбину самолёта.»
Григорий, не говоря ни слова, шагнул к столу, схватил пачку бумаг и, кивком показав Зоргу следовать за собой, выскочил из офиса на улицу. Дверь захлопнулась, отсекая музыку и гнев. На тротуаре он прислонился к стене, зажмурился и выдохнул долгим, сдавленным стоном. Отделался. Пока. Он почувствовал на себе пристальный взгляд. Открыл глаза. Зорг стоял перед ним, изучая его лицо.