Марина Иванова – Не в своей тарелке (страница 2)
Зорг – а это был он – повернул голову к Григорию на девяносто градусов. Его глаза, серые и невыразительные, сузились на миллиметр. В их глубине на долю секунды мелькнули едва заметные зелёные символы, пробежавшие, как строчки кода на дисплее.
Потом он заговорил. Его голос был ровным, чистым, без интонационных скачков. Голос синтезатора речи с идеальным произношением, читающего инструкцию по сборке мебели.
«Обращение: «Братан», – произнёс он. Сделал паузу ровно в одну секунду. Анализ: сленговый термин, производное от «брат». Обозначает близкого знакомого мужского пола, часто не связанного биологическим родством. Степень близости – неопределённая. Возможная функция: ритуал установления социальной связи для снижения напряжённости в конфликтной ситуации. Эффективность под вопросом».
Григорий стоял с открытым ртом. Улыбка медленно сползала с его лица, как маска из плохого пластилина.
Зорг продолжил. Его взгляд скользнул вниз, по самокату, по грязным джинсам Григория, по оранжевой сумке в его руке. Казалось, он не просто смотрел, а сканировал.
«Фраза: «Ты перекрыл весь тротуар». Констатация факта. Точность: 94 %. Моё местоположение действительно снижает эффективность пешеходного трафика на данном участке на 73 %.» Он снова поднял глаза на Григория. Взгляд был пристальным, лишённым всякой социальной смазки. «Фраза: «Мне на Тверскую, 15, горю». Лексический анализ слова «горю».
Ещё одна пауза. Зорг слегка наклонил голову, как собака, прислушивающаяся к новому звуку.
«Значение первичное, физическое: «подвергаться процессу горения, окисления с выделением тепла и света». Значение вторичное, сленговое: «испытывать острую необходимость, цейтнот, спешку».»
Его глаза сузились. Он изучал Григория, как интересный, не до конца понятный экспонат.
«Сопутствующие физиологические признаки субъекта, произнёсшего фразу: учащённое дыхание, повышенное потоотделение, беспокойная мимика, частое моргание. Наблюдается когнитивный диссонанс между вербальным заявлением о «горении» и отсутствием термических повреждений тканей или источников открытого пламени.»
Григорий молчал. Его мозг отчаянно пытался переварить информацию. Это был не актёр. На фокусника тоже не похож. Это было… что-то другое. Слишком буквальное. Слишком бездушное в своей точности.
Зорг сделал заключение. Его голос прозвучал окончательно: «Вывод: вы использовали комбинацию значений. Вы заявляете о наличии термической угрозы собственной персоне, причинно связанной с необходимостью прибытия в локацию «Тверская, дом 15». Вопрос: требуется ли помощь для тушения пожара, или это чисто риторический приём, направленный на ускорение моего перемещения?» Он закончил и замер, ожидая ответа. Его лицо было маской вежливого ожидания данных для завершения анализа.
Григорий почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. Он медленно, не отводя взгляда от этого существа, отступил на шаг, наткнувшись спиной на стену дома.
«Окей… – прошептал он, больше себе. Ладно… Я… я пойду другим путём».
Он резко развернулся, подхватил искалеченный самокат и почти побежал прочь, бросая последний взгляд через плечо на неподвижную фигуру в сером комбинезоне, всё ещё стоявшую посреди тротуара и мысленно разбиравшую его фразу на винтики и гаечки.
А Зорг проводил его взглядом, внёс в базу данных новую запись: «Субъект «Григорий». Реакция на предложение помощи – избегание. Возможно, ритуал «скромности». Требуется дальнейшее наблюдение». И начал медленным, идеально выверенным шагом двигаться за ним.
Погоня только начиналась.
Глава 3
Григорий бежал, таща за собой хромающий самокат. Его сердце колотилось где-то в горле, смешиваясь со вкусом паники и абсурда. Он слышал за собой ровные, ритмичные шаги – не быстрые, не медленные, просто точные, как метроном. Это было хуже, чем если бы за ним гнались.
«Отстань! – крикнул он, не оборачиваясь. Я понял шутку! Очень смешно! Лучший косплей года! Ты победил!» Шаги не изменили ритма. Григорий свернул в соседний дворик, надеясь запутать следы среди детских площадок и гаражей. Он спрятался за углом подъезда, прижался к холодному кирпичу и замер, слушая. Тишина. Только ветер шуршал целлофановым пакетом на ветке.
«Уф… – выдохнул он. – Отделался…» И в этот момент воздух перед ним вспыхнул. Не ослепительной вспышкой, а волной плотного, белого света, которая вырвалась из пустоты и обволокла его, как кокон. Не было ни звука, ни хлопка – только высокочастотный писк, впивающийся прямо в мозг, и ощущение, будто все молекулы тела разобрали на части и тут же собрали заново, слегка перепутав.
Свет рассеялся. Под его ногами была не асфальтовая крошка, а крупная узорчатая плитка кремового цвета. В нос ударил запах дорогой химии – освежителя воздуха, ароматических свечей и чего-то ещё, влажного и чистого. Он медленно поднял голову.
Он находился в ванной комнате. Но не в обычной. Это была ванная площадью с его гостиную. Потолок в три метра, мраморные стены с золотыми прожилками, огромная раковина из чёрного оникса, перед которой его собственное отражение смотрело на него круглыми от ужаса глазами. Рядом с ним, чуть поодаль, стоял его самокат, прислонившись к стене душевой кабины с панорамным стеклом. А рядом с самокатом, в той же безупречной позе, стоял Он. Серый комбинезон, пустое лицо.
«Что… – Григорий попытался сделать шаг и пошатнулся. Его вестибулярный аппарат протестовал против реальности происходящего. – Что это было? Где я?»
Его взгляд метнулся к двери – массивной, из тёмного дерева. Потом упал на термосумку, которую он всё ещё сжимал в онемевшей руке. Потом на кран в форме лебединой шеи, из которого с тихим шипением капала вода. И тут, как медленный разряд тока, мысль прошла от темени до пяток.
ТВЕРСКАЯ, 15. ОН ДОСТАВИЛ ЗАКАЗ.
Телепортация. Прямо в ванную. В роскошную, пахнущую деньгами ванную какого-то невероятно важного человека, который, вероятно, сидел сейчас в соседней комнате и ждал своих суши. Григорий повернулся к Зоргу. Его страх сменился яростью – слепой, животной, порождённой крушением всего привычного мира.
«Ты… – его голос сорвался на хрип. – Ты меня… телепортировал? Сюда? В чужую ванную?» Он тыкал пальцем в Зорга, потом в самокат, потом в потолок.
«КТО ТЫ ТАКОЙ? ЧЕГО ТЫ ОТ МЕНЯ ХОЧЕШЬ? И ЧТО Я ТЕПЕРЬ С ЭТИМ ДЕЛАТЬ БУДУ? СМОТРИ!» С последним криком он с силой тряхнул сумкой перед самым лицом Зорга. Крышка отскочила, и капля тёмно-коричневого соевого соуса выплеснулась изнутри, описав в воздухе короткую дугу и приземлившись на идеально чистую грудь серого комбинезона. Маленькое, аккуратное, грязное пятно.
Зорг посмотрел на пятно. Потом медленно, очень медленно поднял глаза на Григория. В его взгляде не было ни гнева, ни отвращения. Только… анализ.
«Вопрос первый, – произнёс он тем же ровным тоном. – Я – Зорг, лингвист-исследователь седьмого уровня с планеты Логос, сектор 9-Гамма. Вопрос второй: цель моей миссии – наблюдение, сбор данных и анализ коммуникативных паттернов человеческой расы в течение 48 земных часов. Вопрос третий…» Он сделал микропаузу, его глаза снова пробежали зелёными строчками.
«…Согласно вашей первоначальной речевой формуле, вам требовалось доставить содержимое этого контейнера в данную локацию. Задача выполнена. Временное отклонение от стандартного маршрута составило 3.7 земных секунды, что является статистической погрешностью. Эффективность операции: 99.8 %.»
Григорий застыл с открытым ртом. Всё, что он услышал, отфильтровалось мозгом до нескольких ключевых фраз: планета Логос… 48 часов… исследователь…
«Инопланетянин, – выдохнул он. Звук получился тихим, полным обречённого понимания. – Ты настоящий инопланетянин. А щит…»
«Маскировочная форма исследовательского аппарата, – немедленно откликнулся Зорг. Выбранная конфигурация успешно интегрируется в визуальный ряд данной среды.»
««Кредит налом»…» Криптографически нейтральная, но эмоционально заряженная фраза, привлекающая внимание. Эффективность подтверждена эмпирически: вы обратили на неё визуальный сенсор.»
Григорий закрыл глаза и провёл ладонью по лицу. Весь его мир – пробки, клиенты, чаевые, долги за коммуналку – треснул и посыпался, как штукатурка со старой стены. Но где-то в глубине, под паникой, начинала работать та самая «смекалка». Холодный, прагматический расчет. Он открыл глаза. В них уже не было прежнего ужаса. Был взгляд игрока, оценивающего карты на столе.
«Слушай… Зорг. Ты сказал, 48 часов? Тебе нужно меня… изучать?»
«Верно. Непрерывное наблюдение за вашей коммуникацией с другими представителями вида в естественной среде необходимо для составления окончательного вердикта о целесообразности Первого Контакта.»
«А если я откажусь? – Григорий скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть увереннее. – Или… вызову кого надо?» Зорг молча смотрел на него несколько секунд. Затем сделал маленькое, почти не заметное движение кистью правой руки. Мир замер.
Интенсивно капающий кран застыл – очередная капля повисла на самом кончике носика, переливаясь в свете люстры. Звук с улицы – отдалённый гул машин – исчез, оставив после себя гробовую, давящую тишину. Даже воздух перестал двигаться.
«Протокол не предусматривает добровольного отказа субъекта наблюдения, – голос Зорга звучал в этой тишине особенно громко. – А вмешательство ваших «кого надо» может быть… скорректировано. Ваше добровольное сотрудничество является оптимальным и наименее энергозатратным путём.» Он снова шевельнул рукой. Капля упала в раковину с тихим плюхом. Шум города вернулся.