Марина Ив.–О. – Дорога без конца (страница 6)

– Партия не может ввести людоедские меры пресечения за то, что не причиняет вреда гражданам. Когда-то именно с такой политикой они выиграли гонку за власть. Нас ещё не было, но тридцать лет назад партий было несколько, ты знаешь это, Мэй?

– Я слышала. Но в школе говорили, что те другие партии предлагали пускать в пищу тавьярдов, отправлять в тюрьму за незаконное прибытие с Земли, даже, кажется, хотели ввести смертную казнь?

– В школе-то, конечно, это говорили, вот только умалчивали, что это не были реальные законопроекты, просто вырванные из контекста слова отдельных людей, порой вовсе без подтверждения. Но нынешняя партия сделала эту типа-борьбу с такими идеями своей опорой. Ведь они заявляли, что они демократы, хах. Это нравилось простым астронавтам. И до сих пор депутаты ждут, пока умрут или оцифруются последние пионеры переселения – и тогда у них будут развязаны руки. Думаю, скоро тяжёлые тюремные и карательные наказания будут встречаться чаще. Так что, Мэй, сейчас лучшее время бежать. Даю нынешней «свободе» лет десять – а там… да ладно, оставлю тебя без прогнозов, не хочу негативить, – я тепло посмотрела на подругу и улыбнулась.

– Фу ты, Ви, дурёха, да не будет так, – она снова морщилась. – Да зачем им это нужно! У них лучшие зарплаты в стране, да и куда тратить-то? Одно и то же у всех.

– Хорошо тебе говорить из своего пентхауса, только без обид, – поторопилась добавить я, увидев ползущую вверх правую бровь Мэй.

– Ну а ты что, побираешься?

– Если не уеду – возможно, придётся. Деньги родителей почти кончились. Мой скайбиль скоро перестанут обновлять, такой он старый. На работу в два-три места меня, наверное, и возьмут, вот только жить мне придётся на самом отшибе города и питаться синтетической едой. И если ты думаешь, что я преувеличиваю – спроси Карло из нашего класса. Он так всю жизнь живёт.

– А я вот, может быть, с ним и правда поговорю! Чтобы тебя лучше понимать, – Мэй невесело улыбнулась. – А с квартирой-то твоей что? Живи в ней, ну?

– Можно было бы, угу, но ты же ещё помнишь про моё путешествие, да?

– Ах, продаёшь квартиру для этого?

– Мира рискует из-за меня, так что я заплачу ему и его матери щедро, и остальное – на путешествие. Ведь как минимум в Калапатре есть какие-то экономические отношения, так что деньги могут пригодиться. С аватаром разобраться тоже стоит денег. На границе кому надо отстегнуть. Короче, никак мне без крупных сумм, Мэй. Что мне эта квартира.

 Лицо Мэй нахмурилось. Она долго молчала, пока я ела мандарин и гладила лысую кошку.

– Давай так, – наконец сказала она, – я отца для тебя денег попрошу. Не переживай, твой секрет со мной в могилу. У папы должок передо мной есть. Он не откажет, от него не убудет. А ты за это квартиру оставь, чтобы было куда вернуться в случае чего. И на связи обещай быть, по возможности. Ладно? И не рисковать сильно, хорошо? Обещаешь?

– Мэй, я не могу принять столько денег. Ты хоть знаешь, сколько квартира нынче стоит? Мне много надо, я же, может, навсегда ухожу. А насчёт связи – я сама хотела тебя попросить не теряться: вдруг у вас здесь перемены, или революция, или ещё кто из космоса прилетит. Я хочу быть в курсе, уж не говоря о том, как важно мне не потерять тебя саму. И конечно, Мэй, конечно я обещаю быть осторожной. Я же не жизнь не люблю, я не люблю жить здесь. Всё будет хорошо, я узнавала, – это была её цитата, всегда меня веселившая. Так и сейчас, сказав это, мы обе чуть-чуть поперхнулись со смеха, но быстро пришли в чувство.

– Я поговорю с отцом насчёт денег. Не спорь, Ви, мне это ничего не стоит. Напиши нужную сумму на салфетке, как это делали в ретро-фильмах.

– Спасибо, что не обижаешься, что я не рассказала раньше. Не хотела портить последние встречи тревогой.

– Ага, то есть пора тревожиться на полную? Понял-принял, чур, начнём это делать завтра, – Мэй рассмеялась, развалившись на диване в точности как кошка.

 Я с облегчением вздохнула: буря позади, и остаток дня можно провести беспечно, глядя старые фильмы, обсуждая новости и сплетни, как мы это обычно делали, не думая о завтрашнем дне.

Глава 3

«В Москву, в Москву»

 Я слышала, на Земле есть люди, чуткие к электричеству. У них даже есть целое поселение, а может, и не одно, но в США точно есть. Большинство крутят пальцем у виска, узнавая этот факт, но, может быть, это была одна из дорожек к паранормальному в человеке? Некоторые даже не слышат проводку – а я всегда её слышала. В квартире, в лифте, в офисе – шум бегущих электромагнитных волн меня особо не тревожил, но какое-то воздействие, кажется, оказывал. Заземлял, что ли, не давая забыть, что я дитя цивилизации. Электричество для тела города словно кровь для нашего тела.

 Так я размышляла, лёжа на кровати, раскинув руки, глядя в потолок. Как хорошо выпрямить ноги, потянуться, глубоко вздохнуть, выдохнуть, протереть глаза, сделать глоток воды и упасть обратно на мягкую кровать. Чувствовать силу в мышцах, холод кончиков пальцев, свежесть весеннего воздуха, прущую из широко открытого окна. Много ли в моей жизни будет таких дней, таких пробуждений: без спешки и проблем, в безопасности и комфорте?

 Я села и обвела комнату взглядом. Грустный фикус понуро приветствовал меня. На столе – дневник и корка от мандарина, гостинец Мэй. В окно льётся тусклый свет Астры. Я встала поздно, и день был облачный. На полу лежало тяжёлое одеяло, скинутое мной ночью: слишком тёплое для нынешней температуры.

 На столе телефон – пропущенных нет, отлично. Или не очень? Впрочем, Эм бы не стала звонить рано, она сама, кажется, соня.

 Волочу ноги до ванны, пытаюсь улыбнуться в зеркало – получается хило. Зарядка – 2 минуты, душ – 10 минут, одеваться холодно. Сегодня, по крайней мере пока что, я способна думать и мыслеизлагать только так: отрывочно. Мне кажется, это очень по-человечески. Отрывистость и косноязычность.

 Варю кофе и слушаю новости. Ммм, говорят, новый заброс землян на следующей неделе. Отлично. Это всегда такая суматоха, к каравану будет меньше внимания. Точно, караван → сегодня придёт Мира. Надеюсь, Эм позвонит до этого.

 Надо, значит, приготовить что-нибудь к его приходу или купить готовое. Он, конечно, каждый раз сначала отказывается от угощений, но потом ест, и настроение от этого, как водится, улучшается. Решено: иду в магазин за продуктами, занятие на день найдено.

 Я допила кофе с чувством большей ясности и уверенности в грядущем дне (чудо-кофеин!), вылезла из пижамы, сменив её джинсовым комбинезоном, моим ультимативным нарядом для быстрого похода на улицу. Снова посмотрела в зеркало: улыбнулась во весь рот, расчесала свои не особо длинные тёмные волосы, намазала губы бальзамом и открыла дверь.

 Я шла в магазин, почти не глядя по сторонам, будучи мысленно погруженной то во вчерашний день, то в планы дня сегодняшнего. Как хорошо Мэй приняла услышанное. Может быть, она нутром чувствовала, что я выкину что-то подобное. А может быть, Мэй просто спокойней и эмпатичней, чем я думала. И как же трогательно она злилась в начале нашей встречи.

Что-то в животе у меня сжалось от скорой разлуки. А когда я вспомнила о предложенных деньгах, у меня загорелись щеки и немного сперло дыхание: я не привыкла к таким широким жестам в свой адрес.

 Ну что там, Эм, где звонок?

– Вита! – вдруг услышала я громкий оклик. Совсем близко, у соседнего дома, рядом с относительно маленьким, словно плющевым, тавьярдом стоял Мира. Он подошёл ко мне, слегка улыбаясь. С телесностью между полами в Терра Н. было не лучше, чем на Земле: мы неловко смотрели друг на друга, не зная, обняться ли нам или пожать руки. Каждый раз так! А ведь мы даже это не обсуждали, удивилась я про себя, нахмурившись.

– Чего брови сводишь сердито? – спросил Мира.

– Я поняла, что давно чувствую желание обнять тебя, здороваясь, и одновременно неловкость. Строчкой в голове бегут вопросы: адекватно ли это, хочется ли тебе того же, что случится, если я попытаюсь тебя обнять, а ты отшагаешь назад? Почему эти вопросы остановили меня от попытки?

– Да уж, и я, знаешь, часто в сомнениях, какой приветственный жест будет лучше. Хорошо, что ты это озвучила. Обнимемся?

 И мы обнялись. Это было хорошо. Он пахнул большими заботами.

– С утра на тавьярде? – догадалась я, улыбнувшись, заглядывая в его светло-коричневые глаза.

– По уставшей морде поняла? – хмыкнул Мира.

– Брось, ты отлично выглядишь. Разве что мешки под глазами, – я соврала.

– Утро рано для меня началось, делал на всех парней лухусы. Представь, что в ваши блины добавили хмеля и очень много специй, и при жарке они немного пузырятся, и в этих пузырях остаётся масло: это лухусы, мама только их и научила меня готовить.

– Кстати, знакомься: Вефир. Ваша встреча должна была состояться позже, но раз уж мы столкнулись здесь, – Мира потрепал мягкую шерсть тавьярда ласково, и тот издал глухой звук, похожий разом на рёв и урчание живота.

– Это он так ласку изъявляет? – спросила я, не скрывая удивления.

– Типа того. Ты удивишься, какие они разговорчивые. У них огромная палитра звуков! В школе стражей каравана целый курс этому посвящён.

– Вау.

 Я посмотрела прямо на Вефира, улыбнулась, сделала реверанс и почтительно отчеканила своё имя. Мира засмеялся.