Марина Индиви – Драконова Академия (СИ) (страница 48)

С ума сойти.

И эта девушка — воспитанница архимага? Да тетя Оля, будучи библиотекарем, о моем гардеробе заботилась куда лучше! Если этот Хитар — такой жмот, почему Ленор просто не пошла работать?!

«Потому что», — подсказало сознание.

Я вздохнула.

Да, действительно, если женщины молчат, когда о них говорят, а в Академию бегут, чтобы не выходить замуж, о какой уж тут работе может идти речь. Наверное, их просто никуда не берут, а если куда-то и берут, то у дочери заговорщиков раз в десять меньше шансов найти хотя бы что-то захудалое, чем у остальных.

— М-да.

Я положила платье поверх темно-серого покрывала, которое освежали лишь светло-пепельные зигзаги, и вернулась к окну.

«Я нашел твою Соню, не-Ленор».

Значит, она жива. Она жива! Я сжала губы, пытаясь справиться с охватившими меня чувствами и желанием прямо сейчас бежать до ближайшего портала обратно в Академию, а после — в магистрериум, в кабинет Валентайна Альгора.

Свою цену он озвучил, а я не была уверена, что готова ее заплатить.

Точнее, была уверена, что не готова.

А значит, выход по-прежнему только один. Сезар Драгон.

Я закусила губу и развернулась к спрятавшейся за шкафом дверью: очевидно, ведущей в ванную комнату. Так и вышло — здесь, в отличие от моей «академической» душевой можно было развернуться, а еще здесь было повеселее. Бледно-голубые тона перемежались с белыми, а стена над пузатой ванной на ножках была украшена пузырьками, рыбками и какими-то местными морскими животными. Переливаясь ярко-зеленой, со вкраплениями бирюзы, чешуей, изгибался по всей стене водный змей. Справа крутился в водовороте крылатый водный хомячок (или кто-то очень похожий). Слева — резвилась не то стая дельфинов, не то морских котиков. На тумбочке стопочкой лежали полотенца и стояло несколько пузырьков.

Ура-ура!

Подавив желание прямо сейчас проверить, как работает ванная, я умылась, расчесала волосы и пошла переодеваться. В голубом платье с белым ободком и белыми туфельками Ленор выглядела если не Белоснежкой, то Золушкой, или чем-то средним. Поэтому от ободка я избавилась и предпочла еще раз расчесать волосы, чтобы они свободными волнами легли по плечам.

Строгая Академическая форма, как выяснилось, придавала мне пару-тройку лет сверху, не говоря уже о мрачном затертом платье. Сейчас Ленор, то есть я, выглядела не на восемнадцать зим, а на все шестнадцать. Косметики я никакой не нашла, равно как не нашла никакого холста, на котором можно себя нарисовать — если вспомнить, как мне делали макияж перед балом. Поэтому, закусив губу, рассматривала свою более юную версию целых две минуты, пока не ожила Эвиль.

— Ленор, тебе послание от архимага Равена, — произнесла она. — Тебя уже ждут в восточной столовой, спускайся.

— Спасибо, Эвиль… Стой! — крикнула я, потому что голограмма моргнула, явно собираясь исчезнуть. — Покажи мне, как туда дойти.

Конечно, дом опекуна Ленор — не Академия Драконова, но боюсь, если начать снова тыкаться во все двери в поисках столовой, кто-нибудь что-нибудь точно заподозрит. Мне это совершенно не нужно, поэтому спускаюсь я без навигатора, а включаю его только в коридоре, когда вероятность выскакивающего навстречу дворецкого, например, сводится к минимуму.

Дом в самом деле хоть и трехэтажный особняк, но после замка кажется вполне себе адекватным, поэтому я иду по подсказкам Эвиль, а перед дверью в столовую благодарю ее и выключаю. В восточной столовой все уже собрались: дядя восседает во главе стола, слева брат, справа — Люциан, который, увидев меня, поднимается. Смотрит так, будто видит впервые (ну да, я и в самом деле выгляжу непривычно даже для себя), а когда я подхожу, берется за спинку моего стула и произносит одними губами:

— Теперь мне еще больше хочется рассказать тебе, что я хочу с тобой сделать.

Закаленная в полевых условиях, то есть в общении с Люцианом Драгоном, я даже не краснею, а он отодвигает для меня стул. Здесь нет никакой парящей с помощью магии мебели, все напоминает наш мир, я бы даже сказала, наш мир начала двадцатого века. Восточная столовая выполнена в кремово-пастельных тонах, обивка у стульев — тоже кремовая, с золотом. Поскольку портьеры приоткрыты, за окнами я вижу парк, который видела из окна своей комнаты, правда, беседка становится чуть ближе и прячется за деревьями не справа, а слева.

Это то немногое, что я успеваю отметить, пока сажусь, а после дядя дает знак слугам, и они немедленно снимают крышки с блюд и наполняют бокалы мужчин вином. Судя по тому, что наливают мне — из пузатого графина, где плавают подозрительно похожие на вишню ягодки, единственной за столом женщине достается компот. Не то чтобы я против, но вот когда салат с гренками мне тоже кладут последней, становится еще более очевидным: женщин в этом мире ценят примерно как кроликов. В смысле, за размножение, и ни за что кроме.

— Хочу поблагодарить вас, тэрн-ар, — разговор, разумеется, начинает дядя. — За то, что приняли мое предложение и согласились остаться на ужин. И еще больше — за вашу откровенность во время нашего разговора. Признаться честно, не владеть информацией о собственной подопечной для меня внове.

Э-э-э… это они обо мне, что ли?

— У нас с Ленор нет никаких секретов, — сообщает Люциан, возвращая дяде пристальный взгляд.

Макс то ли поперхивается, то ли ржет, но меня гораздо больше интересует другое. О каких это секретах они говорят?

— В любом случае, будучи приглашенным на ужин к вашему отцу, я рад, что ваша откровенность не позволит мне попасть в неловкое положение, — дядя первым берет бокал, и его примеру следуют все остальные.

Стойте! А сколько Максу вообще лет? Или у них тут вино без паспортов продают и выдают вне возраста?

Увы, ответ на этот вопрос мне приходится оставить при себе. А вот по поводу кое-чего другого я просто не могу промолчать:

— О чем, собственно, была откровенность? — интересуюсь я.

За столом повисает тишина. Настолько резко, что мне кажется, что все перестали дышать. Даже слуги, которые немыми тенями замерли вдоль стен. Дядя переводит на меня взгляд, от которого мне становится не по себе: обычно так учителя смотрят на тех, кого считают… ну, мягко говоря, неумненькими.

— Разумеется, о тебе, Ленор, — снисходительно поясняет он.

Вот прямо сейчас мне стало все понятно.

— Я рассказал, почему решил сделать тебе предложение, — неожиданно произносит Люциан. — И о том, какие у меня дальнейшие планы. В том числе, когда именно мы поженимся.

Я бы уронила вилку, но она прочно воткнулась в слипшуюся двойную гренку.

Он прямо сейчас это прямо серьезно, да? Какой поженимся? Мы два с половиной дня друг друга знаем! Ну ладно, около недели, но это что, меняет дело? У них тут в порядке вещей обсуждать свадьбу через два дня после знакомства? Хорошо, через почти неделю со дня помолвки.

Я запиваю эмоции «компотиком», который на поверку оказывается действительно компотиком: по крайней мере, вкус у него такой же. Ну хоть вишня в этом мире вишня, и на том спасибо! Это немного успокаивает, это, а еще мысль о том, что Люциан наверняка навешал дяде на уши лапши, чтобы тот от него отстал. Если архимаг Равен так стремится выдать Ленор за драконьего принца, то нам как минимум нужно поддерживать легенду, чтобы нам разрешили встречаться. Вот он и заговорил про брак. Только поэтому, Ленор.

Только поэтому!

Такие мысли немного успокаивают, правда, уже в следующий миг меня подбрасывает: я что, назвала себя Ленор?!

— Значит, на следующей неделе у вас начинаются занятия по темной магии, — произносит дядя.

— Да, ректор Эстре и учебный совет решили, что стоит включить ее в общую программу. Так что мы принимаем участие в своеобразном эксперименте и будем первыми, кто узнает азы магии темных.

— Не считаю это верным, — нас с Максом продолжают не замечать, такое ощущение, что убери нас, никто и не заметит, — темная магия слишком опасна, чтобы раскрывать ее адептам. Даже азы. Не говоря уже о том, что применить ее все равно никто не сможет: она в Даррании под запретом.

— Не для всех, — нож Люциана со скрежетом взрезает тарелку.

— Я не имел в виду вашего брата, тэрн-ар. У него свои обстоятельства.

— Я тоже не имел в виду своего брата, — хмыкает принц.

Дядя понимающе кивает.

— Валентайн Альгор.

— Да.

— Что ж, у Керуана были свои резоны принять такое решение. Как нам всем известно, темная магия спасла ему жизнь.

— Она же ее чуть не отняла, — Люциан резко осекается, но уже поздно.

Над столом снова повисает тишина, только на этот раз совершенно другого плана. Макс сжимает приборы в руках так, что металлу не грозит разломиться пополам исключительно благодаря природным свойствам. Что касается архимага, он просто глубоко вздыхает.

— Да. К сожалению, этот прискорбный факт омрачил не только историю Даррании, но и историю семьи моего ближайшего друга. Я живу с этим клеймом и с этой мыслью все годы с того страшного дня.

У меня неожиданно встает ком в горле. Его там не должно быть, но он встает. Я откладываю приборы и поднимаюсь.

— Ленор, — архимаг Равен смотрит на меня в упор. — Садись. Немедленно.

— Я не голодна, — говорю я.

Удивляться своей реакции уже поздно. Наверное, стоит принять, что она просто есть, и что слова Люциана задели меня гораздо сильнее, чем должны бы. Принц поворачивается ко мне, и я отступаю на несколько шагов.