Марина Харлова – Нонетта (страница 5)

По верхушкам деревьев прошелся сильный порыв ветра. Похолодало. Накидывая на голову капюшон куртки, Юрий бросил взгляд в сторону леса. Трое неизвестных неспешной уверенной походкой приближались к костру.

Каюмова прошиб холодный пот. Он хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание присутствующих.

– У нас проблема! Собираем вещи и в автобус. Быстро!

Остальные тоже заметили непрошенных гостей, кинулись распихивать спортивный инвентарь и посуду по сумкам, но не успели.

– Так-так-так, – довольно потирая руки, сказал низкорослый тип в натянутой по самые брови черной вязаной шапке. – Сколько симпатичных цыпочек в одном месте.

Главный, понял Юрий. Остальные двое – шестерки. Один из них присел у костра на корточки, взял кружку, плеснул в нее чай и стал жадно пить, другой, взяв со стола кусок сладкого пирога, уселся на бревно и принялся неряшливо есть.

– Расклад такой, буржуи, – вновь заговорил низкорослый, вытаскивая из-за пояса пистолет. – Мы забираем ваши тачки и отчаливаем. Не будете рыпаться, останетесь живы.

Каюмов стал продумывать план, как избежать нависшей над детьми угрозы. Если шестерки были в невыгодных для них позициях, и их легко было нейтрализовать, то низкорослый стоял очень грамотно, спиной к лесу, контролируя все пространство перед собой. Любителю чая можно швырнуть в лицо горячую золу, лакомку приложить корягой по затылку, а как обезоружить бригадира? Каюмов пошевелил правой ногой: охотничий нож с отличной балансировкой был на месте. Ножны со стальным клыком он всегда крепил к щиколотке перед тем, как выйти из дома. Мало ли что? Время-то тревожное. Отец называл нож «Шурале» и не одобрял привычку сына постоянно иметь его при себе: «Этот твой «Шурале» – коварный соблазнитель. Он когда-нибудь доведет тебя до беды. Откажись от него, сын. Учись драться голыми руками». Как-будто голыми руками нельзя убить человека! Но иногда и простой демонстрация оружия достаточно, чтобы остановить агрессию.

«Попробовать метнуть? – прикинул свои возможности Юрий. – А если промахнусь? Не должен. Зря что ли тренировался? Да и мишень крупная».

Он присел якобы потуже завязать шнурок, как вдруг среди всеобщего напряжения раздался спокойный голос.

– Кузьмин? Глазам не верю.

– Марта Викторовна? – в голосе низкорослого сквозило неподдельное удивление. – Что вы делаете в этом рассаднике неприличной роскоши?

Марта встала напротив бандита, засунув руки в карманы куртки и перегораживая ему обзор.

– А ты, стало быть, Робин Гуд?

– Богатые должны делиться.

– Где ты видишь богатых? Здесь дети. Дайте нам спокойно уехать.

Шестерки начали гоготать. Тот, что жевал пирог, сделал неприличный жест.

– Возьмем ее с собой, Кузьма? Хочу показать ей, где раки зимуют.

Горин и Березкин с угрожающим видом сделали шаг в сторону говорившего, но Марта остановила их запрещающим жестом.

– Заткни пасть, Карась! – приказал Кузьма. – Это моя бывшая училка.

– Тем более. Все они падлы. Только и умеют, что двойки ставить.

– Неправда! – прорезался из притихшей толпы детей чей-то голос. – Марта Викторовна никогда двойки не ставит!

– Что скажешь, Кузьмин? – спросила Марта.

– Это правда. Вы не поставили мне по матике ни одной двойки, хотя я учился из рук вон плохо. А вот физичка на двойки не скупилась. На вилы бы ее за это поднять. Мне папаша последние мозги вышибал за каждую ее «пару».

– Слышь, Кузьма, может хватит базарить? – Карась вытирал грязные пальцы о штаны. – Грузи ее в тачку и поехали.

Видно, плохо Карась усвоил бандитскую иерархию. Там ведь все линейно: говоришь только тогда, когда позволили рот открыть, а все решения принимает вожак, который жестко пресекает любые попытки перехватить у него власть.

Кузьма убрал пистолет в карман, присел на бревно и подбросил в костер дров.

– Ладно, Марта Викторовна, так и быть: живите. На мой век лохов хватит. Жратвы только оставьте.

– Костер не забудьте потушить, – дернула Марта тигра за усы на прощанье.

Уезжали в том же порядке, в каком прибыли: впереди Шевельков с семейством, потом автобус с Мартой и детьми, Каюмовы замыкающими.

На заднем сидении Регина пыталась успокоить Диану, которая рыдала у нее на плече. Юрий курил, держа сигарету трясущимися пальцами.

В это время в автобусе Марта переводила взгляд с одного лица на другое и понимала, что накопившееся напряжение с минуты на минуту взорвется истерикой, которую не отпоишь никакой водой.

– Внимание! – скомандовала она. – Объявляется мозговой штурм. Задача: опустить случай у костра до уровня профанации. Предлагаем новые варианты реагирования, даже самые фантастические. Наиболее ценные – с юмором.

– А если бы у них были крокодилы? —кто-то из детей тут же подхватил ее предложение, вызывая общий смех.

Остальные оживились, и со всех сторон посыпалось:

– Я мог бы упасть Кузьме под ноги, а Колян толкнул бы его на меня!

– А остальных пихнули бы в костер!

– Это были самые нелепые грабители во всей Вселенной и за ее пределами!

– Надо было вызвать милицию!

– И она бы приехала настолько поздно, что мы успели бы трижды состариться…

– Надо было броситься врассыпную!

– Или взлететь, как птицы!..

Дети, перебивая друг друга, продолжали сыпать на головы бандитов «египетские казни», а Марта снова и снова прокручивала в голове разговор с Кузьминым. Она ведь не с голыми руками «бросилась на амбразуру». У нее в кармане лежал газовый баллончик и умолял им воспользоваться: «выплюнуть» бандиту в лицо угрозу «дайте нам уехать или пожалеете» и… Ну, скрутили бы мужчины отморозков, сдали в милицию, а дальше что? Вышел бы Кузьмин на свободу через пару месяцев и начал мстить. Да… Кузьмин – это ее учительский брак. Не смогла она когда-то достучаться до его сердца. Поленилась.

Горин и Березкин – рыцари без страха и упрека, а Каюмов… Как ему идет шишка, которую он заработал, приложившись к ее затылку! Не надо было выпендриваться. Марта мысленно показала ему язык. А этим кровожадным тинейджерам, что сейчас наперебой делятся впечатлениями за ее спиной, не забыть бы напомнить на классном часе, что милосердие важнее сатисфакции10.

Через неделю Марта организовала курсы самообороны для девочек. Диана с гордостью показала отцу прием, которым чуть не вывела его из строя. Юрий, несмотря на боль, остался доволен, но, прочитав в глазах дочери скрытую обиду, задумался, уж не мстит ли она ему за что-нибудь?

Юрий часто ловил себя на мысли о Марте. Ее смех, гибкие движения, даже случайный «поцелуй» затылком всплывали в его памяти в самые неподходящие моменты. Он пытался отвлечься работой, но каждый раз ловил себя на том, что ждет новой встречи. «Надо бы придумать предлог и зайти в школу. Или просто скажу, что хочу поблагодарить ее за Диану…»

Глава 6

В середине октября в Сизове произошло важное событие – завершилось благоустройство городской набережной, Жители наконец-то получили возможность культурно совершать по ней променады как пешком, так и на велосипедах. Конечно, на носу зима, но наступит весна, а место отдыха уже готово. Буслаев приложил немало усилий, чтобы довести дело, начатое ещё в конце 80-х, до конца. И было очевидно: даже если он больше ничего полезного не сделает для Сизова, жители всё равно останутся ему благодарны.

Артур Владимирович своей высокой грузной фигурой и густой седой шевелюрой напоминал стареющего льва. Прирождённый управленец, он прошел долгий путь от выпускника ПТУ до руководителя механического завода, где когда-то начинал фрезеровщиком. Став главой города, Буслаев перенес в постперестроечную реальность сталинскую традицию держать своих замов в постоянном напряжении. Срочные дела могли обрушиться на них в выходные, праздники и даже ночью. Каюмова, как одного из заместителей Буслаева, раздражало не только это. У него накопилось множество претензий к шефу. Во-первых, Буслаев наотрез отказывался закрыть клуб неформалов «Дарвин», принадлежащий его свояку Дарвину Тагирову. Все знали, что за презентабельной вывеской скрывается злачное место, но проверочные комиссии упорно ничего не находили. Во-вторых, бюджетникам задерживали зарплату: механический завод, градообразующее предприятие, работал в убыток. В-третьих, капитальный ремонт подведомственной Юрию ночлежки бесконечно откладывался. В-четвертых, беспризорников, живущих в подвалах и коллекторах, становилось все больше, и Юрий считал необходимым срочно открыть для подростков реабилитационный центр. И так далее – список претензий можно было продолжать. Однако эти проблемы были видны только изнутри. Снаружи все выглядело вполне благополучно: город чистый, продукты в магазинах есть, частный бизнес развивается. Школы, детсады и больницы работали, несмотря на забастовочное движение. Набережную вот обновили.

На мероприятие приехал губернатор. После показательного выступления яхтсменов на реке и полуторачасового концерта во Дворце культуры, голодные гости заняли места за банкетными столами в ресторане «Вашорский берег».

Юрия посадили напротив Лидии Кирилловны Власовой, директора «Вашкомбанка» и одной из главных спонсоров проекта. Лидия, симпатичная сорокалетняя блондинка с пышной причёской, была в своем фирменном брючном костюме – она не признавала других нарядов даже в праздничные дни. Она часто бывала по делам в мэрии, строила Юрию глазки, брала его под руку при любом удобном случае, делала недвусмысленные намеки и совершенно искренне обижалась на его холодность. Поэтому, увидев Лидию напротив себя, Юрий подумал, что организаторы банкета, возможно, здесь и ни при чем. Скорее всего банкирша сама подсуетилась, чтобы оказаться с Юрием за одним столом, и теперь он вынужден лицезреть ее кокетливую улыбку и ложбинку, мелькающую в вырезе блузки. Юрию было немного жаль Лидию: обладая сексуальностью Моники Беллуччи, она не смогла в свое время сохранить брак и страдала от женского одиночества.