Марина Голубева – История гаданий и предсказаний (страница 27)
Все это касается и гадания на игральных картах, у которых большие возможности в плане предсказаний. В отличие от бобов, цветных камушков или потеков воска, карты предлагают гадателю и символику цвета, и разнообразные зрительные образы, дополненные атрибутами, которые тоже имеют свое символическое значение.
Речь идет именно об игральных картах, которые получили в Европе распространение в XIV веке, когда стали популярны карточные игры. Первоначально легенда об их происхождении гласила, что сама игра и расписные картонки были придуманы для слабоумного короля Карла VI (1368–1422) в начале XV века, но упоминания о картах встречаются и раньше. «Первое документальное известие… относится к 1379 году. Итальянский живописец Николо Кавеллуццо вносит под этим годом в хронику своего родного города следующее известие: “Введена в Витербо игра в карты, происходящая из страны Сарацин и называемая ими наиб”»[178].
Предположительно, в Европу карты попали от арабов, а те, в свою очередь, заимствовали их у индусов. Но самые старые карточные игры описаны в Древнем Китае, так что, вероятно, он и является родиной игральных карт. Игры оказались настолько увлекательными, что захватили многих состоятельных людей, которые, попавшись в эту ловушку, оставались без состояния, влезали в долги, лишали наследства сыновей. И естественно, карточные игры были провозглашены выдумкой дьявола и осуждены церковью и светской властью. Аналогичная ситуация сложилась и в России, где увлечение игрой в разноцветные бумажки распространилось в XVII веке. Уложение 1649 года предписывает с игроками в карты поступать «как писано о татех», то есть бить их кнутом, рвать ноздри и рубить им руки и пальцы. Указом 1696 года велено было обыскивать всех заподозренных в этой пагубной страсти «и у кого карты вынут, бить кнутом»[179].
Но это никак не повлияло на популярность игры, несмотря на то что приобрести колоду было непросто, стоила она дорого, так как рисовалась вручную или вручную раскрашивались гравюрные оттиски.
Кстати, те самые первые карты и легли в основу придуманных позднее Таро. В арабской колоде отсутствовали изображения людей в силу того, что это запрещалось исламом, поэтому на картах были четыре варианта изображений, соответствующих четырем мастям: Мечи, Посохи, Кубки и Пентакли, также известные как Монеты, так как пентаграмма изображалась в круге.
Позднее европейские аристократы, заказывая художнику карты, хотели, чтобы они были покрасивее, и на картинках появились изображения людей в разной одежде с цветами или мечами в руках и даже животные и башни готических крепостей. Поэтому картинки стали называть дамами, королями, маршалами (тузами) и пажами (валетами).
Понятно, что игры были разные и колоды тоже различались по количеству карт, но масти добавлялись реже. Самая большая (арабская) колода состояла, как и современное Таро, из 78 карт, включавших 56 младших картинок и 22 старшие. Но большинство игральных колод было поменьше и соответствовало современным 54 картам: 52 основные и два джокера. Карты стали настолько модным аксессуаром, что аристократы заказывали парадные портреты с картами в руках[180].
Хранящаяся в музее «Клойстерс» нидерландская колода из пятидесяти двух карт — редкий образец уцелевшего полностью игрального набора XV в.
Такое яркое разнообразие символов на небольших картонках не могли не заметить гадатели, которых было немало в городах средневековой Европы. При произвольном раскладе можно было получить огромное число комбинаций, а разноцветные рисунки пробуждали массу ассоциаций. Тем более что состоятельные люди проникались интересом к такому гаданию, а запреты только подогревали интерес.
Для гадания использовались разные колоды, какого-то стандарта не было, и предсказания также были связаны с возникавшими у гадателя свободными ассоциациями. Черные и красные масти обрели соответствующие цветам значения, дамы с королями стали указывать на мужчин и женщин, тузы — на значимые события, пажи (валеты), как и полагается прислуге, стали отвечать за повседневные дела и всякие бытовые мелочи. Значения низших карт менялись, но важны были не характеристики, а чутье, интуиция гадателя, его знание жизни и того круга людей, для которых он раскладывал колоду.
Об этом писал русский этнограф и фольклорист Иван Петрович Сахаров (1807–1863), отмечавший, что в России XIX века увлечение гаданием на картах распространено в городах, где этим обычно занимаются женщины, обладающие опытом и хорошими знаниями круга своих клиентов. Гадалки, прекрасно разбирающиеся в людях, в предварительной беседе легко определяли не только проблемы своих клиентов, но и их надежды, желания, предрасположенность к определенным поступкам. И поскольку гадалки «работали» с определенным кругом людей, они неплохо знали и обстоятельства их жизни, ведь сплетников, готовых поделиться с ворожеями информацией, всегда хватало. А дальше все тоже шло по заранее предусмотренному плану. «Удачное открытие ворожейки всюду разносится и притом всегда в увеличенном виде; неудача же скрывается от стыда и слабости. Страсти везде берут перевес; но в картах еще более видно их владычество. Люди, обманутые ворожейками несколько раз, не картам приписывают свои неудачи, но всегда посторонним обстоятельствам, и при первом слухе о новой, чудесной ворожейке толпами бегут в покои обманщицы и верят в карты», — писал Сахаров[181].
Судя по сочинениям разных исследователей XIX века, о гадании именно на картах Таро в России не знали, хотя обычные игральные использовали широко. Да и в Западной Европе именно Таро вошли в моду уже в конце XIX века, отчасти из-за увлечения мистицизмом и в связи распространением мифов об этой колоде карт.
Первоначально карты Таро, или Тарот, были известны как колода для популярной игры, причем, вероятно, одной из первых карточных игр. Называлась игра тарроки (тароччи) или Tarocchini; соответственно, и колода карт стала называться так же. Появившаяся в Италии игра начиная с XV века получила широкое распространение в Германии, Франции и других странах Западной Европы. И до сих пор известна французская игра таро (jeu de tarot) со взятками для четырех игроков. Это единственная сохранившаяся до наших дней широко распространенная карточная игра, использующая полную 78-листовую колоду классического Таро.
Карта Таро. Королева Кубков
Соответственно, и гадатели охотно использовали эти карты, которые первоначально включали четыре масти. Картинки имели, как правило, аллегорическое содержание или изображали популярные в то время фигуры из античной мифологии, алхимические символы и пентакли. Вероятно, эта символика, выбранная художниками исключительно из эстетических соображений, и придала колоде Таро особый мистический смысл.
Мифы о древности Таро и их особом магическом значении появились сравнительно поздно — в конце XVIII века, а заложил основу этих мифов французский астролог и оккультист Антуан Кур де Жебелен (1728–1784). В 1781 году вышла его книга «Первобытный мир», в последней главе которой утверждается, что Таро восходит к египетской традиции. Он предположил, что слово «Таро» переводится с древнеегипетского как «Путь царя». Поскольку колод с разными изображениями было много, де Жебелен истинной провозгласил ту, что была известна как «Марсельское Таро». Изобретателем карт и гадания по ним французский оккультист считал Тота-Гермеса, мифического автора древнейших герметических книг, которого алхимики величали своим Верховным магистром. Именно Тот, согласно мифам, изобрел магию, языки, письменность и счет, а также изобразил портреты всех богов.
Кур де Жебелен в своем сочинении даже заявил: «Если бы стало известно, что до наших дней сохранилось некое сочинение древних египтян, одна из книг, избежавших варварского уничтожения… книга, излагающая их самые беспримесные и интересные учения, то каждый, без сомнения, страстно пожелал бы ознакомиться со столь незаурядным и драгоценным произведением»[182]. Листами такой египетской «книги», согласно Жебелену, и является Таро.
Все это было исключительно плодом воображения французского оккультиста. Только недавно открытые сокровища Древнего Египта будоражили воображение Кур де Жебелена, но ничего конкретного он не знал, да и знать не мог, так как прочитать египетские иероглифы был не в состоянии (их расшифровали уже после его смерти) и в самом Египте не был, даже из Парижа не выезжал. А сейчас уже достоверно известно, что ни в каких письменных источниках Древнего Египта ни о чем подобном картам Таро не упоминается.
Другим персонажем, сыгравшим важную роль в распространении мифов о магии карт Таро, был парикмахер Жан-Батист Альетт (Alliette) (ок. 1738–1791), который промышлял гаданием на картах. Видимо, под впечатлением от прочитанного сочинения Кур де Жебелена он, взяв псевдоним Эттейлл