Марина Голубева – История гаданий и предсказаний (страница 12)
На самом деле этот грибок содержит алкалоиды, которые могут вызывать судороги и расстройство психики, в том числе галлюцинации. Характер галлюцинаций определяется социальной обстановкой и верованиями больных. Отравление спорыньей называется эрготизмом, и его симптомы почти полностью соответствуют симптомам бесоодержимости, которые усиливались под влиянием страха и невротического состояния[73].
В России тоже были массовые отравления спорыньей, однако они не принимали характера эпидемий бесоодержимости, как в Западной Европе. Вероятно, это связано с иным отношением к самому заболеванию, а также к одержимым, которых восточные славяне больше жалели, нежели преследовали. Да и тотальный церковный террор в средневековой Руси отсутствовал.
Несмотря на негативное отношение к одержимым и кликушам, представители церкви не могли отрицать и возможность настоящих, одаренных Богом пророков. Ведь в Библии о них много говорится, а значит, особо отмеченные Господом праведники вполне могли стать провидцами в любую эпоху. Тем более что простым людям для укрепления веры нужны были такие пророки, которые вещали во славу Бога.
Придерживаясь этой позиции, церковь как на Западе, так и на Востоке признавала у некоторых людей данную Богом способность к дивинации. Как правило, это были священнослужители или монахи, ведь они находились ближе к Богу. И монастырям было престижно иметь своего пророка, они становились известны, в монастырь приходили паломники, состоятельные люди жертвовали на нужды церкви в надежде на благое пророчество.
Причем среди таких признанных церковью пророков было немало и монахинь, а в католицизме их, пожалуй, насчитывалось не меньше, чем прорицателей-мужчин. Нередко это были начитанные и даже образованные женщины, которые записывали свои видения и пророчества. В отличие от бесоодержимых, они были относительно психически нормальными. Почему относительно? Потому что их видения связаны с явлением, называемым в психиатрии и психологии визионерством[74]. При нем человека посещают видения, как правило предопределенные установкой, то есть готовностью что-то увидеть. Монахини-прорицательницы с помощью молитв и чтения священных текстов настраивали себя на определенные образы: ангелов, Деву Марию, святых или демонов и Страшный суд. После многочасовой молитвы они впадали в транс, и их посещали «запрограммированные» видения.
В отличие от настоящих психических отклонений, визионерство требует определенных навыков, то есть ему можно научиться и оно вполне управляемо. Недаром это состояние считается разновидностью самогипноза. Даже здесь снова нелишне будет вспомнить практики первобытных шаманов, которые тоже использовали подобный феномен. Современные мистики словом «визионерство» называют способность видеть будущее, хотя термин этот значительно шире. Даже мальчик, играющий с вымышленным другом — например, Карлсоном, который живет на крыше, — тоже демонстрирует пример визионерства.
Так или иначе, люди с подобной способностью встречались всегда, а вот признанным церковью пророком мог стать далеко не каждый визионер. В западноевропейской истории есть несколько известных и даже почитаемых прорицательниц и прорицателей.
Пожалуй, самой известной из них считается Хильдегарда фон Бинген (1098–1179), настоятельница монастыря Рупертсберг близ германского города Бинген. Видения ее посещали с ранней юности, что и было одной из причин ухода девушки в монастырь. Будучи знатного рода, Хильдегарда получила неплохое образование, поэтому свои видения она облекала в довольно литературную форму и записывала. Записи дошли до папы Евгения III и понравились ему. Это оказалось поводом для признания за монахиней пророческого дара, и ей позволили сохранить свои пророчества. Надо отдать должное Хильдегарде, занималась она не только прорицанием. Среди ее работ — сочинения по искусству, книга по медицине и даже «Физика»[75].
У Хильдегарды было много последовательниц среди монахинь, которых вдохновлял пример настоятельницы Рупертсбергского монастыря. Одной из таких последовательниц стала Елизавета из Шёнау (1129–1164), которая с двенадцати лет воспитывалась в бенедиктинском монастыре и начала видеть ангелов, Христа и Богоматерь под влиянием рассказов о духовных подвигах Хильдегарды. Свои видения и пророчества Елизавета тоже записывала, хотя, вероятно, эти записи дорабатывал монах брат Экбер. Так или иначе, до наших дней дошли три ее книги видений.
Страница из книги Хильдегарды фон Бинген «Путеведение, или Познание путей Господних»
Своими предсказаниями и описаниями прихода тысячелетнего Царства Божия прославился итальянский богослов и основатель Флорского монастыря Иоахим дель Фиоре (1132–1202). За советами и прогнозами к нему обращались весьма авторитетные люди того времени: Генрих IV, английский король Ричард Львиное Сердце, папа Урбан III. Правда, отношение к его пророчествам было неоднозначное. После смерти Иоахима их объявили ересью, а в XIV веке снова признали боговдохновенными и опубликовали.
Среди средневековых предсказателей были не только «светлые пророки», хотя именно их признавала церковь. Мрачными и устрашающими предсказаниями известен прорицатель XIV века с псевдонимом Ренье Неро — Черный Паук. Особенность предсказаний этого таинственного мистика состояла в том, что они касались главным образом самой католической церкви и сулили ей в будущем много неприятностей. Предполагают, что под псевдонимом Черный Паук скрывался францисканский монах Фредерико Мартелли, отличавшийся довольно смелыми по тем временам взглядами[76].
На Руси прорицателей всегда уважали и считали, что их дар от Бога. Хотя определенный страх перед провидцами тоже был, что связано с верой в предопределяющую силу предсказания. Людям казалось, будто произнесенное избранником Божьим должно сбыться, причем не столько потому, что так предопределено судьбой, сколько потому, что наколдовано, напророчено, произнесено вслух. Об этой специфике славяно-русской дивинации подробнее будет рассказано в IV части книги.
В дохристианские времена славяне наделяли способностью к предвидению волхвов и вообще кудесников. Но о древних пророчествах и пророках известно мало. Точнее, о них вообще неизвестно, так как в летописях, написанных уже христианскими авторами, никого из современников пророками не называли. В русских источниках этот термин использовался только в отношении библейских персонажей. Тем не менее способность предвидеть будущее и пророческий дар при этом не отрицались, в том числе и у языческих волхвов. Вот только отношение к ним было настороженное, считалось, что у них этот дар от дьявола.
Конкретной информации о волхвах-прорицателях сохранилось мало, упоминаются провидцы и кудесники, но кто и какие прорицания делал, непонятно. Даже этническая принадлежность этих волхвов неясна, так как летописцы часто указывают, что они были «из чуди», то есть принадлежали к финно-угорским племенам[77]. Возможно, это потому, что язычество у чуди, мери, веси и прочих финно-угров сохранялось дольше, чем у славян.
Так или иначе, можно с уверенностью говорить лишь о трех случаях пророчеств, описанных в исторических источниках. Во-первых, это всем известное пророчество, сделанное волхвом князю Олегу Вещему. Александр Сергеевич Пушкин в своей «Песни о вещем Олеге» облек в стихи древнюю легенду, которая известна еще из Начальной летописи по Лаврентьевскому списку. В записи под 911 годом рассказывается, как князь Олег спрашивал у волхвов, отчего он умрет. И волхвы предсказали, что гибель князю суждена от своего коня. Олег пять лет не садился на любимого коня, а потом узнал, что тот умер. Князь посмеялся и укорил кудесника, сказав: «Неверно говорят волхвы, но все то ложь, конь умер, а я жив»[78]. Но, как вы помните, предсказанное или, возможно, предначертанное сбылось: князь действительно принял смерть «от коня своего», хотя верный скакун давно был мертв. И это, кстати, единственный описанный случай сбывшегося пророчества волхва.
Второй, менее известный, случай спонтанного пророчества относится к более поздним, уже христианским, временам. В летописи записано, что в 1071 году в Киеве появился волхв, подбивавший людей на бунт против христианских священников и княжеской власти. Язычник угрожал людям разными карами, предсказывал, что через пять лет земля перевернется, Днепр потечет вспять, а страны поменяются местами: на месте Руси будет Греция, а на месте греческой земли — русская. Раскачать народ на бунт волхву не удалось — он просто в одну ночь бесследно исчез. Да и пророчество этого одержимого, как известно, не сбылось[79]. Христианский летописец предположил, что волхва забрал бес, которому он служил. А пророчество бесноватого волхва не сбылось потому, что Бог такого не допустил.
Еще один случай несбывшегося пророчества волхва, описанный в этой же летописи, произошел в Новгороде, как предполагает Николай Михайлович Гальковский, между 1074 и 1078 годами. Явившийся в правление князя Глеба волхв подстрекал народ к мятежу, хулил веру христианскую и говорил, что наперед знает все, что будет. Народ поверил мятежнику, и на стороне епископа остался один князь с дружиной. Он подошел к волхву и предложил тому предсказать собственную судьбу. Волхв ответил, что ему суждено совершить множество чудес. В ответ на это князь Глеб зарубил волхва припрятанным топором, тем самым изобличив мятежника как ложного пророка и одним ударом подавив бунт.