Марина Генцарь-Осипова – Измена. Найди меня (страница 7)

— Я горжусь тобой и очень люблю. Мне бы не хватило духа поступить, как ты. Но ты правильно всё сделала. Как я в нём ошибалась, ай-яй-яй… Он на руках тебя носил, подарками осыпал, мы с Жорой так радовались за вас. Я думала, вот оно, благословение Божье тебе, а тут такое…

— Мамуль, давай больше не будем о нём? Мы все ошиблись. Я в первую очередь. Но на ошибках учатся, и вообще — всё, что ни делается, к лучшему! С тобой сейчас поговорила, и стало спокойней. Всё будет хорошо, мамулечка. Помнишь, ты в детстве нам часто повторяла: не вешать нос, гардемарины? Ты своей детворе в детдоме тоже так говоришь, я знаю. Вот и не смущай слезами своих «гардемаринов». — Мы с ней заулыбались на этих словах. — Я так рада, что весна пришла. Вместе с ней буду оттаивать и просыпаться после спячки.

Глава 3. Привет, Андрей

За воротами посигналили. Ника выбежала из дома, крикнув, что это к ней. Мы с мамой давно сменили тему и болтали о мелочах.

— Дарина, а тут не только ко мне, — крикнула Ника с порога и уже тише добавила: — Ну что стоишь, разувайся и проходи, чувствуй себя как дома, но не забывай, что в гостях. Кофе будешь?

Я вышла в коридор и увидела Андрея.

— Привет. Почему не позвонил, что-то случилось?

— Тебе позвонить невозможно, телефон отключён, поэтому я посигналил, а Ника не дала ждать в машине, — Андрей улыбнулся. — Ты почему ещё не готова? Не думаю, что в халате будет удобно меня обыгрывать. Дарина, забыла? Мы договаривались на семь, уже без пяти.

Чёрт. Я и правда забыла. Перед разговором с мамой выключила телефон, а потом контроль времени вообще отрубился. Нехорошо получилось. И я совсем не была готова к его появлению у родителей. Ника, будто прочитав мои мысли, обратилась к Андрею:

— Не могла же я позволить тебе сидеть в машине и ждать, пока моя горе-сестричка приведёт себя в порядок. Ты только посмотри на неё. Мало того что в моём халате, так ещё и лицо такое, будто вся родня села в один автобус и взорвалась, а потом выяснилось, что никто не застрахован, и теперь ей придётся всех хоронить за свой счёт.

Я в ужасе посмотрела на Нику, Андрей, кажется, тоже опешил, но у неё было такое невинное выражение лица, что мы расхохотались, а она продолжила, обращаясь уже ко мне:

— Дара, потом посмеёшься, тебя ведь ждут. Дуй наверх, собирайся уже. На всё про всё пятнадцать минут. Отсчёт пошёл. Андрей, ты меня заодно в город подбросишь?

Я ушла. Знала, что сестра найдёт, чем развлечь гостя. Поднялась в её комнату и попала в шмоточный бутик во время распродажи, а не в спальню девочки. Она нисколько не изменилась. Как и в детстве, если Ника куда-то собиралась, её гардероб перемещался из шкафа на кресло и кровать, на место возвращался, только когда домой возвращалась хозяйка. И не факт, что в тот же день. По традиции тряпки снова валялись повсюду. Мои джинсы не высохли, пришлось взять у сестры: хорошо, что один размер носили. Я открыла шкаф и в очередной раз удивилась, насколько совпадали наши вкусы, несмотря на разницу в характерах: тот же стиль, те же расцветки.

Натянула голубые джинсы, свою кофточку, расчесала волосы и, захватив сумку, спустилась. В гостиной никого. Я прислушалась к голосам: они доносились из папиного кабинета-библиотеки. Неслыханный случай, чтобы дорогой папуля впустил в свою святая святых незнакомого человека. Либо Андрей сообщил ему что-то невероятное и важное, либо мой папа изменил незыблемым принципам. Я остановилась, чтобы включить мобильник.

Массивная дверь была приоткрыта, и я невольно услышала разговор, точнее, подслушала.

— Смотри, Андрюха, знаю я вас молодых, горячих. Если в отца пошёл, то тем более. Не хочу тебя обидеть, просто один раз услышь и навсегда запомни, больше к этому разговору не вернёмся. Жена и Дарина с Вероникой — моё всё, кем я по-настоящему дорожу. Они составляют смысл и радость моей жизни. Деньги — это отчеканенная свобода, закончатся — ещё начеканю. Способов и вариантов масса, и я не в том возрасте, чтобы о финансах беспокоиться. Зелень, сам знаешь, дело наживное. А вот за девочек моих готов на многое. Ты не подумай, я не тиран, в их личную жизнь особо не лезу. Пусть сами хлебают, что кашеварят. Но если кто серьёзно обидит, боюсь, не стерплю, характер такой. Да что тебе говорить: твой-то отец потемпераментней меня будет. Насколько на расстоянии могу судить, он не изменился, наоборот, укрепился в своих позициях. Иринка всегда говорила, голова у нас дурная. Может, она и права, но я своих принципов не меняю, на том и стою. Обязан был предупредить, чтобы потом чего не вышло, я своих дочерей хорошо знаю, ловко с ума сводят, чертовки. А ты к кому из них приехал?

— Да ладно тебе, Жора, — вмешалась мама. — Ты, Андрюшенька, правда, не обижайся. Просто мы беспокоимся. Дариночке сейчас очень тяжело, период трудный, и ей совершенно ни к чему новые переживания. Если бы не это, не докучали бы такими разговорами, а так… Ты уж за ними приглядывай, а то слетаются всякие стервятники, да и Артур, думаю, попытается вернуть Дарину. Как бы чего не случилось. Я еле отговорила Жору от «ласкового» разговора с ним.

— Я вам обещаю, что не стану причиной разочарования ваших дочерей. А в обиду себя, — Андрей, кажется, усмехнулся, — я уверен, они и сами никому не дадут. Наблюдал уже их лихую систему защиты. Напрасно волнуетесь. Это бедных парней, кто ко двору не пришёлся, защищать надо. Дочки у вас амазонки.

— Это ты верно подметил, уж что есть, то есть! — довольным тоном, который я знала отлично, ответил Андрею папа.

Мило и смешно. Родители всегда хотели оградить нас от любых внешних раздражителей — будь то дворовая собака или соседский мальчишка. Но детство давно прошло, девочки выросли, хотя для них мы остались маленькими дочурками.

Ника застукала меня с поличным, подошла с подносом с тремя чашками кофе.

— Что за игры в разведчиц? Я, конечно, всё понимаю, но тебе не жаль Андрея? Наши «милые ребятки» там до смерти замаринуют его нравоучениями и рекомендациями.

— Фу, напугала. Вечно ты со своими шуточками. Я случайно услышала разговор и задержалась буквально на минутку, телефон включить. Ника, откуда папа его знает? Я ничего понять не могу.

— Сама не в курсе. Так, у меня руки устали поднос держать. Пошли скорее, пока не поздно, а то Андрей вот-вот в окно прыгнет, и пиши пропало мне с вами на халяву в город уехать, а тебе в бильярд поиграть.

Мы зашли внутрь и увидели на лице Андрея облегчение.

— Нет, вы только посмотрите на них. Мы кофе заждались, а они хихикают, — запричитала мама. Она встала с дивана, на котором я в детстве любила валяться с книгой, поправила одну из картин на стене. Было заметно, как мама волновалась, когда забрала у Ники поднос. — Похоже, мы зря с отцом объясняли, что вам сейчас тяжело. Со стороны и не скажешь.

После этой тирады с придыханием она поставила поднос на стол и подала чашки Андрею и папе. Да, мамуля кого хочешь могла научить манерам. Если её слова воспринимать серьёзно, то запросто можно стать кладезем премудростей и целомудренности. Поэтому мы всегда слушали её вполуха, хотя она во многом была примером. После ужасной трагедии с папиными родителями мама многое переосмыслила. Она рассказывала, что уже тогда задумала, а через несколько лет исполнила — стала спонсором в доме малютки. Вошла в попечительский совет, начала делать регулярные пожертвования в храм и потихоньку наполнять дом иконами. Но чаще мы относились к её речам с лёгкой иронией. Андрей быстро выпил кофе и с мольбой в глазах обратился ко мне:

— Дарина, может, поедем? Нам в бильярдной до полдевятого стол забронировали. Веронике тоже в город надо.

— Я давно готова, поехали.

Андрей поблагодарил родителей за гостеприимство. Сказал много приятных слов о папиной коллекции книг и маминых картинах, на прощанье поцеловал ей руку, отцу досталось рукопожатие. Уже на выходе папа крикнул:

— Отцу передай привет, пусть скорее приезжает. Сто лет его не видел, буду рад встрече… — и уже себе, потише, но я услышала, — …со старым другом. Не верится, что снова увидимся.

— Да, конечно, дядя Жора, обязательно передам. Ирина Анатольевна, ещё раз спасибо за всё, рад знакомству. До встречи! — Андрей, усадив нас, сел в машину и, злорадно улыбаясь, проговорил: — Девочки, теперь я в полном вашем распоряжении. Я разве что кровью не расписался за вашу безопасность, пока буду рядом. Так что слушайте приказ: веселиться на все сто, делать всё, что пожелаете, но не забывать советоваться с рассудком и здравым смыслом, о’кей?

— О’кей! — мы с Никой ответили в один голос. Настроение пошло на подъём. Мы вовсю улыбались нашему секьюрити и театрально хлопали в ладоши. Посёлок остался позади.

— А если серьёзно, откуда ты знаешь нашего отца и почему называешь его «дядя Жора»? Он почти для всех Георгий Николаевич. И вообще, кто твой отец?

— Отвечать по порядку? — Андрей стал серьёзным.

— Да, со всеми подробностями.

— О’кей. Наши отцы действительно знакомы, даже больше, их многое связывало в прошлом, но потом пути разошлись. Ваш женился и занялся строительством. Мой тоже женился, но продолжил зарабатывать криминалом. — Андрей посмотрел на нас в зеркало, но мы молча слушали, и он продолжил: — Попал за решётку на семь лет, но негодяем не стал. Наоборот, укрепил свой моральный кодекс. Короче, он освободился уважаемым человеком, а через год сел на второй срок. Отмотав ещё два с небольшим, вышел серьёзным авторитетом. Ему предлагали короноваться, но он наотрез отказался. Своим пояснил, что крови на его руках больше не будет, вопросы решать будет деньгами либо отступать. После второй ходки отец занялся бизнесом и благотворительностью. С матерью они развелись через год после моего рождения. Я рос с отчимом, но всегда знал, кто мой настоящий отец. Благодаря ему мы никогда не нуждались в деньгах. Он оплатил репетиторов, учебу в МГУ, стажировку в Штатах. Дал денег на стартовый капитал, на котором я и раскрутился. — Андрей снова глянул на нас в зеркало. — Об отце я могу долго говорить, давайте в другой раз, не хочу вас грузить.