Марина Федагина – Сознание по подписке (страница 7)
Перешла в диалог с Матвеем.
Он ответил почти сразу.
Арина откинулась на спинку кресла. В комнате было тихо.
Она смотрела на экран, где висело его последнее сообщение, и честно призналась себе: дневник — это только предлог.
Настоящая причина была в другом. Её тянуло к нему. Физически, сильно, пугающе. И больше всего её сейчас беспокоил не этот странный дневник, не мистический Орден и не поездка в неизвестность. Её беспокоил он. То, как он реагирует на эту информацию. То, куда это может завести.
Она открыла календарь. Поставила отметку:
Завтра начнутся сборы. А пока — только это решение. Ехать.
Глава 14. Торжок
Четыре часа дороги. Ровный гул мотора, мелькающие за окном берёзы и сосны.
Арина и Матвей сидели через проход. Не разговаривали. Не потому что поссорились или дулись, просто каждому нужно было своё пространство. Матвей уткнулся в телефон. Арина смотрела в окно, отмечая для себя смену пейзажей, но мысли были где-то внутри.
Она думала о том, зачем они едут. Официальная версия — исторический интерес, редкий источник. Неофициальная — проверить его. Посмотреть, как он поведёт себя в другой обстановке. И, может быть, понять, почему её так тянет к нему, даже в этом шумном автобусе.
***
Торжок встретил их тихо. Без пафоса. Просто старый город, где время течёт чуть медленнее, чем в Москве.
Дом на улице Красной был ровно таким, как был описан в сообщении. Белокаменный. Ставни на окнах окрашены в глубокий зелёный цвет. Большой чистый двор. Никакой запущенности, никакого налёта старины. Обычный жилой дом, в котором живут люди.
Арина выдохнула. Где-то в глубине души жила иррациональная надежда (или страх), что место будет особенным. Но место было обычным.
Дверь открылась до того, как они успели постучать.
На пороге стояла девушка с прямыми тёмными волосами, собранными в хвост. Глаза живые, с любопытством. Никакой мистики, никаких «вещих» взглядов. Просто девушка, которая ждала гостей.
— Здравствуйте, — улыбнулась она, пропуская их в прихожую. — Вы, наверное, устали с дороги. Проходите, раздевайтесь. Я стол накрыла.
Обед прошёл в спокойной беседе. Надя (именно так она представилась) оказалась хозяйственной и приветливой. Говорила о том, что в Торжке тихо, что учиться в городе скучновато, но домой тянет всегда. О прошлом дома упомянула вскользь: «Бабушка переписала на родителей, я тут живу во время каникул».
Потом она встала, прошла в соседнюю комнату и вернулась с темным предметом в руках. Дневник.
Он лежал на скатерти между тарелками. Толстая тетрадь в твёрдом переплёте.
— Нашла его два года назад, — сказала Надя, садясь обратно. — Мне тогда шестнадцать было. Разбирала на чердаке старые коробки, искала ёлочные игрушки к Новому году. А он на дне лежал, пыльный. Я сначала хотела выбросить. Но открыла и не смогла.
Она провела пальцем по крышке.
— Читаю иногда. Странные записи. Как исповедь. Не поняла до конца. Но решила, что раз вы историки, вам виднее.
Матвей, который до этого ел, молча, отложил вилку. В его глазах загорелся тот самый профессиональный интерес.
— Можно посмотреть? — спросил он.
— Конечно, — Надя подвинула тетрадь к нему.
Матвей аккуратно открыл первую страницу. Пробежался взглядом по строчкам.
— Я выйду в сад, — сказал он, поднимаясь. — Там светло, воздух свежий. Так лучше читается.
Он кивнул Арине и вышел через заднюю дверь, которая вела в небольшой, ухоженный сад.
В кухне остались только девушки. Стало тише. Слышно было только тиканье часов на стене.
Арина наблюдала за Надей. Та нервно теребила край скатерти.
— Вам чай? — спросила Надя, но тут же осеклась. Взгляд её стал чуть отсутствующим.
— Надя, — тихо позвала Арина. — Вы сказали, что не смогли его выбросить. Почему?
Надя помолчала. Подняла глаза на Арину. В них читалось замешательство, словно она сама до конца не понимала того, что собирается сказать.
— Знаете это звучит глупо, — начала она тихо. — Но с тех пор, как я принесла его с чердака мне начала сниться девушка.
Арина насторожилась.
— Каждую ночь, — продолжила Надя, глядя куда-то поверх головы Арины. — Она приходит во сне. Стоит в комнате, смотрит на меня. Ничего не говорит. Просто смотрит. Долго.
— И кто она? — спросила Арина. — Автор дневника?
— Не знаю, — Надя пожала плечами, и в этом движении было столько искренности, что Арина поверила ей сразу. — Я её лицо вижу чётко. И мне кажется мне кажется, я её знаю. Где-то видела. Но не могу вспомнить — где. Будто это кто-то из моего детства, или из книжки, или не знаю. Но она мне не чужая.
Надя замолчала. В саду, за окном, послышался шорох — это ходил Матвей, погружённый в чтение чужих мыслей столетней давности. А в кухне повисла тишина, в которой вдруг отчётливо прозвучало эхо чужого сна.
Глава 15. Дневник
Матвей сидел на скамейке в глубине сада. Вокруг шумели деревья, но здесь, за стеной дома, звук был другим — глухим, ватным.
На коленях лежала толстая тетрадь. Он открыл её, пролистал начало, игнорируя длинные лирические отступления. Почерк менялся: то размашистый, то сжатый до дрожи. Слова вроде «сердце», «взгляд», «навсегда» он пропускал. Для него это был шум. Фоновые данные, которые не несли структурной нагрузки.
Ему нужны были события. Логика.
Он остановился на середине. Дата: «12 мая».
Матвей перечитал последнюю фразу.
Матвей поправил очки, перелистнул несколько страниц. Опять лирика, опять сны. И вдруг резкий обрыв. Почерк стал крупным, буквы плясали.
Матвей медленно закрыл тетрадь. В саду стало слишком тихо.
Он смотрел на обложку дневника и пытался уложить информацию в привычную схему. В его мире всё имело функцию. Код выполнял задачу. Ошибка приводила к сбою.
Здесь была функция. Но не та, которую он ожидал.
Это не был хаос. Это не была спонтанная вспышка жестокости. Это был протокол.
Отбор: Игнат выбирает «доверяющую» (уязвимую).
Изоляция: Заброшенный дом.
Химическое воздействие: Настой (седатив? галлюциноген?).