Марина Федагина – Отшельник (страница 3)
— Это хорошо?
— Мне нравится.
Она выдохнула. Не испугался. Не отшатнулся. Он рядом. Он поймёт.
Обратная дорога прошла в молчании. Фонари уже зажглись, отбрасывая длинные, ломаные тени на асфальт. Арсен довёл её до подъезда. Как положено. Как делают все нормальные люди.
— Спасибо, — сказала Майя.
— За что?
— За день.
Он помолчал. Потом медленно протянул руку. Коснулся её пальцев. Лёгкое, почти невесомое прикосновение.
Не ток. Не ожог. Не боль.
Майя не отстранилась. Не сжалась в комок. Впервые за долгое время она просто стояла. Дышала.
— До встречи?
— Да.
Он ушёл. Не оглянулся. Шаг был лёгким, уверенным.
Майя осталась одна на ступеньках. Посмотрела на свою руку. Кожа ещё хранила тепло его ладони. Она вошла в подъезд, прислонилась спиной к холодной стене. Закрыла глаза. Улыбка не сходила с губ.
Впервые за много лет ей показалось, что она нашла своё. Что больше не нужно искать.
Что тишина — это и есть покой, если в неё верить.
Глава 3. Разрыв
Декабрь 1995. Москва.
Два месяца тянулись, как резина. Семь раз они договаривались встретиться. Четыре раза Арсен приходил. Три — нет.
В первый раз он позвонил за час:
— Брат вытащил на день рождения. За городом. Прости.
Поле в трубке оставалось ровным, тёплым. Майя сказала: «Понимаю». И поверила.
Во второй раз голос звучал так же уверенно:
— Мотоцикл привезли. Новый. Надо настроить, иначе не заведётся.
Она кивнула, хотя он не видел. «Важно», — ответила. И оправдала.
В третий раз телефон молчал. Весь день. Весь вечер. Просто не пришёл.
Парк. Скамейка у пруда.
Семь вечера. Воздух пах мокрым асфальтом и снегом. Майя сидела, сцепив пальцы на коленях. Стрелки часов двигались слишком медленно. Десять минут. Тридцать. Час.
Парк вокруг неё пустел.
Наверное, задержался. Пробки. Срочное дело.
Потом снег пошёл густо, крупными хлопьями. Они оседали на плечах, на ресницах, таяли на коже, оставляя ледяные капли.
Майя встала. Деревянные доски скамейки блестели под слоем влаги. Точно так же блестели тогда, в октябре. Только тогда рядом сидел он. А теперь — мокрое дерево и её собственное отражение в луже у ног.
Она запахнула куртку, отвернулась и пошла к кафе через дорогу.
Кафе у перекрёстка. Пахло выпечкой и сырой тканью.
Майя села у окна. Сняла куртку, положила на спинку стула. Ткань была тяжёлой от растаявшего снега. Официантка подошла с блокнотом.
— Чай. С лимоном.
Кофе она больше не пила. Кофе остался в той иллюзии, на первом свидании, когда поле Арсена казалось спасением. Теперь нужен был чай — горячий, терпкий, возвращающий к реальности.
Она обхватила чашку ладонями. Окно запотело. За ним, сквозь белые разводы, виднелась та самая скамейка. Пустая.
Семь встреч. Четыре раза он был рядом. Три — нет.
Он не был злым. Не был плохим. Просто мир вокруг него был громче, ярче, важнее. Клуб. Брат. Мотоцикл. Друзья.
А она? В конце списка. На случай, если останется время.
Холод пришёл первым. Поднялся от пальцев, прошёл под рёбра, сжал желудок. Потом на смену ему пришла острая, тонкая боль, как игла под кожу.
Я — не главное. Я — запасной вариант.
Она допила чай до дна. Лимонная косточка прилипла к губе. Выплюнула её в салфетку. Положила деньги на стол. Вышла.
Вечер. Квартира.
В коридоре бубнил телевизор. Голос диктора, отрывки новостей. Родители не трогали её. Знали: сегодня не до разговоров.
Майя вошла в комнату. Села на край кровати. Мокрые волосы тяжёло ложились на плечи. Куртка всё ещё пахла парком и снегом.
Телефон на тумбочке казался чёрным, глянцевым глазом.
Позвонить?
Она встала. Подошла. Набрала знакомый номер, не глядя на кнопки.
Гудки. Долгие. Ровные.
— Алло?
Его голос. Но не один. За ним — смех, звон посуды, музыка, бас, бьющий в трубку.
— Это я, — сказала Майя. Голос прозвучал ровно. Без дрожи. Без вопроса.
— Майя! — он узнал. В голосе мелькнула вина, но тут же растворилась в шуме. — Извини, я…
— Почему?
Он замялся. На фоне кто-то крикнул: «Арсен, давай сюда!».
— Ребята вернулись из поездки. Увезли меня на дачу. Отмечать…
Отмечать. Веселиться. Жить без неё.
Майя молчала. Слушала, как смех за его спиной поглощает её тишину. Ему было хорошо. Там. Без неё.
— Майя, ты там? — голос стал ближе, но всё равно далёким.
— Да.
Внутри что-то дрогнуло и замерло. Ровное поле, которое она берегла два месяца, вдруг пошло трещинами. Стало холодным, плотным, как стекло.
— Прости. Завтра обязательно позвоню.
— Не нужно, — сказала она.